61. Воскресенье, 30 сентября. 12:05
Когда я подходила к общежитию, вид серых мертвецов из-под причала снова встал перед моим внутренним взором. Наверное, я никогда уже не забуду эту картину. Бедные дедушки... Лежат там, а я думаю о том, как через три часа буду кувыркаться с Лоуренсом... Наверно, это подло и бессердечно — заниматься всякими амурными делами, зная, что у тебя под боком буквально только что случилось три убийства. Да ещё и по-страусиному глупо, если учесть, что убийцы практически гуляют на свободе: да, их заперли на кухне, но кто знает, а вдруг они вырвутся? А вдруг они не все там? Вдруг у них сообщник есть снаружи, что тогда?
Воистину, мы с Вэнсом планировали возлечь на вулкане, что готовился извергнуться! Любой другой девушке на моём месте я покрутила бы пальцем у виска: да как в такой ситуации вообще можно думать о сексе?! Но сама я не могла, ну просто не могла отказаться от этого шанса! Всё подсказывало, что другого такого может уже не быть. Вряд ли завтра, с приездом спецназа и следователей из ФБР жизнь в Академии останется прежней. Вряд ли мы сможем встречаться как раньше. Не факт, что Академия вообще переживет эту историю. Ну, а если не переживет, то и мечтать о том, что мы когда-нибудь увидимся ещё за ее станами, не стоит. Равно как и о том, что однажды меня вновь полюбит мужчина, настолько же умный, красивый, харизматичный и способный кружить голову лишь тем, что написал тему занятия на доске!
Кроме того, ни о жертвах, ни об убийцах думать мне ужасно не хотелось. Мысли о случившихся злодеяниях, а ещё больше о тех, что лишь готовились случиться, буквально сводили от страха с ума. Но когда мистер Вэнс обнимал меня, когда шептал на ухо хулиганские игривости, когда гладил мой зад, целовал — было сразу же легче. Мы двое в эти моменты как будто бы выносились за скобки этого ненормального, удушающе опасного мира. Вот почему я была полна решимости провести время с 15:00 до 15:20 так отвязно, так весело, что ни одной Клементине не снилось...
Да, кстати насчёт Клементины.
В фойе общежития в встретила Андреаса. Он снова там дежурил — и, увидев меня, приветливо помахал рукой.
— Привет! — сказала я. И, понизив голос добавила. — Спасибо за возможность!
— Не знаю, кто твой парень, но надеюсь, вы неплохо проведёте время с ним сегодня, — шепнул Андрес. — Я в три буду всё ещё дежурить. Попросил приятеля, который сегодня работает в мониторной: он думает, что это для меня!
Такая сложная цепочка — и всё для наших с Лоуренсом двадцати минут. Что ж, надеюсь, не разочаруюсь...
— Андреас, как я могу отблагодарить тебя?
— Да, пожалуй, никак, — он с улыбкой пожал плечами. — Я же завтра уезжаю и мы больше не увидимся.
— Если только ты не совершишь какой-нибудь подвиг, — напомнила я.
— Да. Какой-нибудь подвиг, — и он усмехнулся. — Разве только... Ты можешь узнать, почему Клементина такая печальная? Что с ней?
— А я как раз хотела у тебя это спросить, — призналась я. — Вы случайно не поссорились?
— Нисколько!
— Может быть, она грустит из-за того, что завтра вам надо будет расстаться?
— В таком случае с ее стороны странно было бы отказывать провести со мной последние часы, — сказал Андреас. — Видно, я ей разонравился.
— Она отказалась пойти на свидание с тобой?! Ну и ну. Разонравиться ты ей, конечно, мог, но в таком случае, она бы уже весело усвистала на встречу с каким-нибудь новым парнем. И потом, мне казалось, она к тебе очень серьезно относится... Ну, насколько Клементина это может.
— Тогда может, она получила какое-нибудь ужасное известие от родителей?
— Может быть, и так, — вздохнула я, подумав, что этот мир словно из одних только ужасных известий и состоит. — Ладно, слушай, я попробую узнать. Не обещаю...
— Но ты всё-таки попробуй, да, — сказал Андреас.
Когда я поднялась в свою комнату, Клементина спала на своей кровати, отвернувшись носом к стенке. Несколько бумажных салфеток, валявшихся рядом, выглядели так, словно ими вытирали слёзы.