60. Воскресенье, 30 сентября. 11:20
Вид мистера Вэнса, вылезающего из океана в одних трусах (не считая очков Леона), показался бы мне умопомрачительно волнующим — если бы не обстоятельства, заставившие его туда окунуться.
С моего погружения прошло полчаса. Кроме нас сейчас на пирсе не было никого.
— Так и есть, — вздохнул Лоуренс. — Библиотекарь. Я узнал его по твидовой жилетке. А третий — шеф-повар. Ты когда-нибудь видела нашего шеф-повара?
— Нет, ни разу.
— Так вот, это он. Охохо... Час от часу не легче. Впрочем... Чего-то подобного все мы и ждали.
— Кто — вы?
— Ну руководство. Сорос, я и миссис Олби.
— Это кухонная банда?
— Кто ещё-то?.. Впрочем, это было дело времени... С тех пор, как мы осознали, что эта троица бесследно испарилась, постоянно жили в ожидании такой находки. То, что это случилось в день бала — огромная пакость. Но то, что их нашла именно ты — это огромное везение.
— Их нашла Клементина, — поправила я, наблюдая заворожённо за тем, как Вэнс снял мокрые трусы, а потом надел джинсы на голое тело. Сверху у него была футболка с супом «Кемпбелл» — кажется, та же самая, что и ночью. — Правда, она ещё до этого какая-то расстроенная стала. Ходит словно сама не своя, разговаривать толком не хочет.
— Не хочет — и отлично. Значит, меньше разболтает, — сказал Вэнс. Потом, одевшись полностью, обнял меня за плечи. — Мирра, можно попросить тебя тоже пока молчать об этой находке?
— Разве мы не должны их... ну... вынуть?
— Может, и должны, но куда мы денем полуразложившиеся трупы? В холодильники на кухне? Ну уж нет. Боюсь, им придётся побыть в воде ещё одни сутки, пока следственная комиссия не приедет. К тому же, для неё наверняка будет полезнее найти жертв в неприкосновенности, как были, и без наших отпечатков.
— И мы отправимся на бал как ни в чем не бывало, зная, что...
— А какой у нас выбор? Если поднимем шумиху, то бал, разумеется, отменится, родители студентов встанут на уши, половина захочет забрать своих отпрысков прямо сейчас, вторая решит сделать это чуть погодя... В любом случае, корабль со спецназом и следователями придёт завтра. Вопрос только в том, приведёт эта вся история к немедленному закрытию Академии и увольнению нас всех отсюда к чертям... Или мы всё-таки сможем предъявить родителям студентов уже раскрытое дело, уже пойманных преступников... и сохранить Академию.
Немедленное закрытие Академии — это звучало ужасно. За месяц я уже успела полюбить это странное место, открывавшиеся здесь тайные знания, безумную соседку, океанские волны, бьющиеся об камни, бугенвиллеи у красного бассейна, пневмопочту со вкусняшками, шкаф в кабинете у Вэнса, пещеру для тайных свиданий... Закрытие Академии поставило бы под огромный вопрос мою будущую карьеру. И, конечно, оно навсегда разлучило бы Лоуренса и меня.
И всё же...
— Лоуренс, но как мне молчать, как мне верить тебе, если ты даже толком не объясняешь мне, что к чему? Ты намекал, что в том году нечто похожее уже было. Теперь ты говоришь, что администрация Академии ожидала обнаружения этих тел. Я давно подозревала, что ты знаешь куда больше, чем рассказываешь! Может, ты вообще в курсе всего? А тогда почему я должна быть в неведении?! Меня это касается не меньше твоего!
Лоуренс тяжко вздохнул.
— Не хотел загружать тебя этим. Мне хотелось, чтобы ты была весёлой и игривой, а не думала день и ночь о происходящем.
— Теперь уже так не получится.
— Да. Ты права. Время всё рассказать тебе.
— Здесь и сейчас?
— Нет. Пойдем в мой кабинет. Тебе там нужно кое-что увидеть.
Вэнс двинулся в сторону Учебного корпуса, а я, естественно, последовала за ним.
Полдороги он молчал. А потом начал:
— Ты помнишь мою вчерашнюю лекцию по криптоистории?
Я помнила, как хихикала от восторга, видя Вэнса на кафедре, как представляла его без одежды... ещё как Арчи плохо вёл себя... А сама лекция? Про что она была вообще? Бог весть...
— Ну, не очень помню, если честно.
— Мне казалось, что ты слушала. Неужели история про Наполеона и его волшебный артефакт у тебя совершенно не отложилась?
— А... Ну да... Что-то было такое... Сердце Хирама, которое он привёз из Египетского похода, да?
— Всё верно, Мирра.
— А потом в России всё замёрзло.
— Тоже верно.
— И он проиграл! — Моя память, натренированная за многие годы школьной зубрёжки, была всё ещё в полном порядке. То, что было про Наполеона, я, по счастью, не прослушала. — Потом Сердце Хирама оттаяло на корабле уже по дороге на остров Святой Елены. Англичане его засекли, а Наполеон кинул за борт, чтоб им не досталось. Так было?
Мимо нас прошли два Кима.
— Вы совершенно правы, мисс Вуксанович, — сказал Вэнс. — Этот материал вы замечательно освоили.
Два Кима скрылись из виду.
— А как ты думаешь, почему артефакт оттаял именно в этом месте? — вновь перешёл он на ты.
— Без понятия...
— А знаешь, почему символ масонов — это циркуль с наугольником? И расположенные именно в такой конфигурации.
— Мистер Элдридж не рассказывал...
— Потому что это материал для тех, кто старше. Для тех, кто уже принёс клятву.
Мы зашли в Учебный корпус и отправились по лестнице наверх.
— А ты когда-нибудь задумывалась о том, зачем мы скрываем от населения, что Земля на самом деле плоская? Для чего пытаемся внушить им шароверие?
Я только и смогла, что с удивлением посмотреть на идеальное лицо своего шефа и любовника. Он, между тем, уже открывал ключом «К» дверь, ставшую мне почти родной.
В кабинете было странно тихо, душновато и темно. Вэнс включил свет.
Потом достал из ящика стола огромный, словно утащенный из школьного кабинета математики, циркуль с прикреплённым к нему наугольником и приложил этот символ к карте плоской Земли, украшавшей стену. Ножки и верхушка циркуля встали в точности на края карты, на ледяной пояс, который населению выдают за Антарктиду. А центральный угол наугольника словно стрелка указывал место в Южной части Атлантического океана, чуть ближе к Африке.
— Видишь, куда он указывает?
— Ноль долготы и примерно пятнадцать градусов южной широты, — без запинки ответила я, словно стоя у доски.
— Всё верно, мисс. На первый взгляд, пустое место в океане. Ближайший город — Джеймстаун, столица Святой Елены, до которого сутки пути на быстрейшем катере. Кораблям здесь делать нечего. Поэтому...
— Поэтому здесь и находится наша Академия, — дрожащим голосом сказала я за Вэнса.
Кажется, только сейчас, месяц спустя, до меня начало доходить, что то, что мы здесь изучаем — не просто сухие фразы, необходимые для того, чтобы зазубрить их и получить пятёрку. Это нечто значительно большее...
— Значит, сэр, мы здесь не просто так все?.. Не потому, что этот остров был не нужен своему хозяину...
— Естественно. Именно здесь, по нулевому меридиану, силовые поля находящегося над нами купола переплетаются, а их излучения усиливают друг друга посредством интерференции. Интерференционный узел излучает колебания, резонирующие с вибрациями разумного мозга, и максимально усиливает его, доводя до крайности имманентно присущие ему качества и таланты...
— Так вот почему Корнелиус стал здесь ещё более упёртым и безбашенным, чем дома! А Клементина говорила мне, что в Академии стала менять парней в два раза чаще, чем обычно это делала! Теперь-то понятно, почему ее понесло в мужской душ! Из-за этой энергии купола, да? А не из-за Антона. Да и сама я... тоже изменилась...
Мне вновь пришло в голову, что за последние две недели я стала такой, какой сама от себя оказаться совершенно не ожидала. Казалось, это мистер Вэнс на меня действует таким волшебным образом. А получалось, это место силы... Оно вытащило из меня то, что до сих пор сидело глубоко внутри, и усилило многократно.
Мистер Вэнс улыбнулся:
— Всё так, мэм. Поэтому-то масоны и выбрали местом своего базирования Лондон, стоящий на нулевом меридиане. Поэтому-то и навязали населению систему координат, имеющую его своей точкой отсчёта. Если бы во время войны 6-й коалиции, в 1814 году, Наполеон сам взялся командовать в битве при Тарбе, который находится тоже на Гринвичском меридиане, он разморозил бы Сердце Хирама и переломил бы ход войны. Но Бонапарт не знал этого секрета. Он послал Сульта. И в итоге пересёк ноль лишь тогда, когда под конвоем плыл в свою вторую ссылку. С тех пор артефакт лежит на дне морском, в непосредственной близости от кристаллического основания земного диска, от которого он еще и подпитывается, и излучает бешеную энергию. Как и Бонапарт, те, кто находятся здесь, обретают невероятное вдохновение и нечеловеческую удачу... Вот почему этот остров тут был и насыпан...
— Наш остров искусственный?
— Да. Ты не знала? В ином случае его нашли бы и нанесли на карту еще в эпоху Великих географических открытий.
— А, так вот почему кухня-то подземная! — Дошло до меня тут же. — Я всё думала: зачем это понадобилось? Вырубать в земле все эти коридоры, вентиляцию, устраивать там печи... это ж лишние расходы! А её, наверно, сразу возводили вместе с островом, ведь так, сэр?
— Почти, дорогая. Изначально это была не кухня, а пыточная лаборатория.
— Что?! — У меня рот сам открылся от удивления.
— Помнишь проект МК-Ультра?
— О, да, сэр, ещё бы не помнить! Моя вам отработка по нему так и стоит перед глазами!
— Ну отлично, — Лоуренс ухмыльнулся. — Так вот, в семидесятые тут находилась одна из лабораторий Сидни Готлиба. В больнице «Аллан» в Монреале или в госпитале для ветеранов «Менло-парк» испытуемых били током месяцами, давали лошадиные дозыгаллюциногенов, заставляли слушать сутками внушения — и толк выходил далеко не со всеми. А здесь, где Готлиб был «заряжен» артефактом Бонапарта, а его талант — усилен излучением Гринвичского меридиана, получалось замечательно. В семьдесят втором году в лаборатории был создан ряд прекрасных образцов «маньчжурского кандидата» — бездумного, запрограммированного исполнителя хозяйской воли. У образцов были искусственные личности и программа на защиту рептилоидов, если тем грозит опасность — пускай даже ценой собственной жизни.
— Сэр, но при чём же тут то, что случилось сегодня? — Спросила я с нетерпением, косясь на камеры.
Про артефакт Бонапарта родители учеников, могущие смотреть сейчас нас через Интернет, наверняка были в курсе. А вот о трёх трупах под пирсом им лучше бы было не знать.
Вэнс вслед за мной оглянулся на закреплённую под потолком коробочку с угрожающе красным глазом. Кажется, ему в голову пришло то же самое, что и мне: обсуждать сейчас историю с покойниками в море вслух не стоит.
— Мисс Вуксанович, проверьте, пожалуйста, нет у нас в шкафу документов, проливающих свет на историю острова, — сказал он.
Я знала, что мы идём в шкаф для серьёзного разговора, а не для любовных утех. Тем не менее, моё сердце тут же счастливо забилось от сладких воспоминаний...
Зайдя вслед за мной, Вэнс быстро чмокнул меня в губы.
— Ты говорил, что здесь больше нельзя, — аккуратно напомнила я.
— Так и быть, в последний раз. Больше не будем, — улыбнулся он. — Если говорить о серьёзных вещах, расхаживая по кампусу, можно наткнуться на лишние уши. Короче... Ты заметила: все трое убиенных — старики?
— Нет...
Шеф-повара я раньше не видала, а через неделю нахождения в воде нечего было и думать о том, чтобы угадывать его возраст — тем более, рассматривать труп долго совершенно не хотелось. С садовником ясно. А библиотекарь — да, это был дедулька за шестьдесят, может, и за семьдесят...
— Они и были теми самыми образцами?
— Всё верно, моя умница. Эти трое обретались здесь со времён пройдохи Никсона: они не умели функционировать без хозяев. Когда Бильдербергский клуб решил построить на этом острове академию, чтобы напитать своё потомство энергией наполеоновского артефакта и максимально развернуть его таланты, питомцев МК-Ультра обучили гражданским профессиям, чтобы незаметно охранять тут вас, студентов. При малейшей опасности для представителя элиты любой из них должен был бросится на выручку будущему правителю, не жалея своей жизни. Но без триггера они даже не помнили ни готлибовских подвалов, ни своей особой миссии... Ты же не думала, что вашу безопасность поручили исключительно наёмным охранникам, этим шатающимся по коридорам и пристающим к студентками лентяям в форме?
— Я вообще не думала об этом...
— Ну и зря. Так вот. Кроме шеф-повара, библиотекаря и садовника, был ещё и четвёртый, уборщик. И в прошлом году ему повезло оказаться рядом со студентом-рептилоидом, сыном госсекретаря, когда того пытался заколоть ножом работник прачечной. Вернее, наоборот не повезло. Повезло пареньку. А уборщика, который кинулся на убийцу, тот зарезал на месте. Правда, перед этим этот божий одуванчик голыми руками передушил четверых подоспевших на помощь сообщников "прачки".
— Какой ужас... Но зачем работнику прачечной делать такие вещи?
— Затем, что он хитростью устроившийся на работу сюда агент населенской организации, выступающей против законной власти. Разве не знаешь, как много есть населенцев, которые хотят свергнуть власть мировой элиты, трубят на всех углах о преступлениях Глубинного государства, вычисляют рептилоидов, кричат в Интернете о том, что с прививками вводятся микрочипы, что вышки 5G испускают сигнал для контроля за мозгом?.. Хорошо, что пока удаётся держать их в узде и поддерживать мнение о них как о чокнутых конспирологах. Но их всё больше, Мирра. И у них всё больше сведений. А вместе с этим — всё больше решимости действовать.
— Виктор тоже такой?
— С очевидностью да. И, что самое гадкое, он не один. В этом учебном году мы полностью заменили весь персонал (кроме этих троих стариков, разумеется). Прачечную вообще перевели на самообслуживание. Нам казалось, что все максимально проверены: кухня, уборщики, весь персонал по ремонту... Но нет. Просчитались.
— Но чего они хотят?
— Разве не ясно? Захватить власть над этим искусственным кусочком суши, раскрывающим таланты, дающим удачу и силу. А заодно — порешить наследников мировой элиты. В особенности тех, кто рептилоиды.
— У нас на курсе много рептилоидов?
— Ну, я знаю о троих. И есть ещё четвертый — под вопросом. В этот раз заговорщики действуют умнее, они некидаются на кого ни попадя. Они как-то узнали о миссии стариков и по-тихому избавились от них. Очевидно, следующие их цели это студенты-рептилоиды.
— Почему?
— Потому что населенцы ненавидят их. Их бесит само существование этой высшей расы. Ну и потом, у рептилоидов есть обычно сверхспособности. Другими словами, они умнее и сильнее обычных людей, и велик шанс, что без них остальные студенты отпор дать не смогут.
Мне хотелось узнать, кто они, эти таинственные рептилоиды на нашем курсе, но я решила, что Вэнс наверняка не вправе разглашать личные сведения учащихся. Поэтому спросила:
— Почему же они до сих пор не напали?
— Скорее всего, ждут первого числа, когда будет смена охраны и связанная с этим неразбериха. Кроме того, я думаю, они не знали точно всех студентов-рептилоидов. Выясняли и готовились.
— Но, Лоуренс, зачем тогда Виктор за мной-то следил? Залез в мою комнату, в почту, стащил мои книги, поставил жучка в моей комнате... или... Он следил за Клементиной?
— Нет, милая, следил он за тобой.
— Но для чего?
— А разве ты не догадалась? Я уверен, у тебя уже есть правильный ответ. Только ты пока боишься его высказать. Что ж, я сам это сделаю: Виктор и его сообщники выясняли, рептилоид ли ты.
— Что?! — Я так громко рассмеялась, что вне шкафа, небось, было слышно. — Какой рептилоид?! Я дочка служанки!
— А кто твой отец? — спросил Вэнс.
— Ну, они с мамой типа не были женаты... — пробубнила я смущённо. — Познакомились на танцах... Его родители типа не одобряли женитьбу на служанке... Он был автогонщик... Разбился, когда я была ещё маленькой...
— Мать тебе такую сказку рассказала? — Фыркнул Вэнс. — Ты сама-то в это веришь?
— У меня нет других вариантов.
— Не обманывай себя. Ещё как есть. Почему тот, кого ты называешь хозяином, не уволил твою мать и даже выделил квартиру в своем доме? Почему он позволил тебе расти вместе с собственным сыном? Почему сюда отправил, наконец?
— Потому что я хорошо училась и...
— Ох, Мирра не смеши меня! На свете есть тысячи дочек прислуги, которые хорошо учатся. И я бы не сказал, что их хозяева массово отправляют их в Академию Фловердью, чтобы готовиться управлять миром! Признай очевидное. Ты дочь работодателя своей матери.
— Я?.. Дочь?.. Но...
Теперь то, что мне в голову ни разу не приходило, показалось очевидным. Хозяин добр ко мне не просто так. И я не выскочка. Я по праву в этих стенах. А Корнелиус действительно мой брат... И если я рептилоид, выходит, он тоже? Да ну! Наш хозяин, конечно, человек незаурядных талантов, очень властный и могущественный... Так что он похож на рептилоидов, это верно. Но Корнелиус — обычный же мальчишка!..
Или рептилоидность наследуют не все дети? Если мать человек, то и сын может быть человеком, наверно?..
— Слушай, Лоуренс... Ну, не знаю... Ты меня, конечно, огорошил... Может, мать, конечно, что-то мне и недоговаривает... Но сама-то я на рептилоида сто процентов не тяну! У меня же нету сверхспособностей!
— Нету сверхспособностей? Уверена? — Вэнс хмыкнул. — А кто уже две недели совмещает учебу с работой и при этом продолжает учиться лучше всех на курсе? Кто заметил слежку за собой и самостоятельно разоблачил шпиона? Наконец, кто, имея обычную внешность, с лёгкостью влюбил в себя человека, привыкшего к тому, что студентки бегают за ним толпами? Заставил рисковать свой карьерой, подчинил, по сути дела...
Я застыла, поражённая.
Влюбил?
Он мне, что, в любви сейчас признался?..
— Мистер Вэнс...
— Лоуренс.
— Лоуренс... Я не знаю даже, что ответить... Вы не шутите?
— Какие уж тут шутки. Я и правда считаю тебя рептилоидом, Мирра, — ответил начальник, как будто слова про "влюбился" были то ли проговоркой, не замеченной самим проговорившимся, то ли чем-то таким очевидным, что не стоило внимания. Я решила не расспрашивать. Стеснялась. Да и не до признаний сейчас было.
— Но ведь ты узнал про Виктора и заговор не в тот день, когда я тебе сказала? Меня не покидает ощущение, что ты знал об этом раньше.
— Я узнал раньше, чем ты сказала, но позже, чем сделал бы это хороший проректор. На второй день твоей работы у меня, тогда, когда ты рассказала о странном поведении этого Виктора, я понял, что слишком увлекся научной работой, и что у меня под носом черт-те что творится. Для тебя я сделал вид, что не интересуюсь этим делом, чтобы среди студентов не поползли слухи и не началась паника. Мы с Олби сразу начали расследовать и тут только заметили, что шеф-повара, библиотекаря и садовника нет на месте. Какими же болванами мы были! Расслабились как дети — и это после прошлогоднего инцидента! Слава богу, что ты нас заставила взяться за ум. Пропавших стариков пришлось наскоро заменять кем попало, включая самих себя, лишь бы сведения об их исчезновении не породили справедливых слухов о гибели несчастных, затем паники студентов, а затем ещё, как следствие, ускорения выступления заговорщиков... Ну и спецназ я вызвал на самом деле не в тот день, когда сообщил об этом тебе, а немного раньше: когда вычислил всю эту кодлу и понял, что окопались они на кухне.
— Так их много?
— Вся команда поваров. Пять человек.
— Так они нас могут просто отравить!
— Пока что нет. Рептилоиды устойчивы к ядам. Вот если в столовой уже останутся одни люди... Впрочем, и тогда им это будет неудобно: вы же все едите в разное время, кто когда хочет. Отравить всех разом не получится. Скорее всего, они планировали расправиться с вами как-то иначе.
— Планируют.
— О, нет, — Вэнс улыбнулся. — Я бы предпочел всё же говорить об этих субъектах в прошедшем времени. То есть, планировать что-то они и сейчас могут, конечно. Только смысла в этом уже нет. Видишь ли, сегодня рано утром, мы с Олби и уборщиками заперли на кухне этих уродов. Просто изменили коды магнитных замков во всех корпусах и задраили им все окошки. Пускай посидят до приезда спецназа, подумают.
— О, так вот почему завтрака-то не было!
— Угу. Хотя, учитывая, как паршиво стали готовить эти уроды, когда удавили шеф-повара, потеря небольшая. Жаль, конечно, что на балу придется обойтись без угощений... Но уж день переживём и на батончиках.
— На тех, что мы вчера таскали в зал?
— На них, родимых. Не могли ж мы закрыть кухню, не подумав о питании студентов в такой праздник, — улыбнулся Вэнс игриво. — Так что ни о чем больше не думай, надевай самое красивое платье и веселись на балу.
– Боюсь, что не получится, — я грустно рассмеялась. — Моё лучшее платье погибло. Представляешь, эта чокнутая Элисон его разорвала!
– Разорвала?
– Прямо в клочья.
– Зачем?!
– Как зачем? Она мстит мне. Типичная девичья месть. Из-за ревности.
– О, так она всё ещё неравнодушна ко мне? — Вэнс поднял бровь.
– Слушай, ты, «человек, привыкший к тому, что студентки бегают за ним толпами»! Прекрати делать вид, что будто этого не замечаешь! — Ехидно заметила я.
– И что, эта глупая Элисон вообразила, будто у нас с вами есть что-то, мэм? — Прошептал Вэнс игриво, придвинувшись ближе и обняв меня за задницу.
– Ума не приложу, с чего это она вбила себе в голову такую нелепость, — подыграла я ему.
– Но вы ей объяснили, что у нас с вами сугубо деловые отношения? — продолжил Вэнс, ища руками, как бы влезть под джинсы.
– Объяснила, но она не понимает. Сочинила себе, будто мы с вами, сэр, занимаемся сексом.
– Да как ей не стыдно! — Воскликнул начальник, залезший уже мне за пояс. — Я эту дуру на место поставлю, мэм, не сомневайтесь. А с вами у нас будет очень и очень серьёзный разговор в три часа в вашей комнате... Тот охранник согласился?
– Ага, всё будет сделано.
– Прекрасно! Тогда не забудьте оставить открытую дверь, мэм...
– А одежду надевать? — Спросила я. — У меня теперь нету вечернего платья, плак-плак. Боюсь, придётся встретить вас раздетой, сэр.
– Нет, — сказал Вэнс неожиданно. — Лучше оденьтесь. Знаете, во что-нибудь удобное и милое. Чтобы сразу в нём пойти на бал.
Потом добавил:
– Хочу сам вас раздеть... А теперь выходите из шкафа.