Глава 25
– Неужели нельзя сказать, что ты приехал один?
– Можно. Но я не хочу, чтобы ты провела все выходные без меня. А сам не хочу пропускать конференцию, ради которой и приехал в Лондон. Так что выхода у нас нет… Просто повтори легенду…
Я вздохнула и вперилась глазами в бумажку, на которой он общими фразами, по-английски записал, кто я такая и где работаю. Слава богу, хоть имя не поменял.
– А если меня раскусят?
Он поморщился.
– Я тебя умоляю. В светском обществе главное фасад – дальше него никто обычно не копает. Разве что журналисты, которых там не будет. А держать фасад помогает внешность – чем аппетитнее, тем твоя защита прочнее… В любом случае, у нас нет другого выхода. Я взял тебя с собой, значит соответствуй.
Делать, действительно, было нечего. Успокаивая себя тем, что все-же на данный момент мы со Знаменским вращаемся в сфере «бизнес» – где никому нет дела до того, кто с кем спит – я занялась собой.
Первым делом решила пойти в спа-салон, удобно расположенный на первом этаже гостиницы, где сдала себя в опытные руки массажистки. Хотела сделать чистку лица, но меня отговорили – мол, молодая еще, ни морщин, ни прыщей. Так что нет и причины лишний раз травить кожу химикатами. Остановились на питательной маске из натуральных продуктов и договорились, что вернусь сразу же после того, как куплю себе платье и сделаю прическу – навести марафет.
На шоппинг времени было катастрофически мало и поэтому снова пришлось ограничиться одним магазином – пусть на этот раз и большим.
В свое новое вечернее платье я влюбилась сразу же. Вот как увидела его в витрине Dover Street Market[1], куда Знаменский привез меня, строго настрого наказав уложиться в два часа, так и влюбилась. А оно влюбилось меня. Но самое главное, красное атласное платье с открытой до пояса спиной полностью отвечало заданному моей внешности запросу – выглядеть на несколько лет старше. С той же задачей должен был справиться макияж.
В соседней с салоном парикмахерской меня накрутили и начесали волосы, подняв наверх и заколов на затылке шпильками.
Не выдержав скуки, еще на середине процедуры Знаменский бросил меня, оставив под присмотром трех парикмахерш, обступивших кресло и трепавших мои волосы, как хищные гарпии, и засел с ноутбуком в кафе через улицу – готовить свою приветственную речь.
Забрал через час – уже из салона, где минут за сорок из робкой провинциалки успешно сотворили взрослую, даже немного роковую женщину, ярко накрасив и облачив в только что купленное платье. Точнее сначала отдохнул немного на тахте напротив примерочной – глотая слюни и переваривая мое преображение – а уж потом забрал.
– Надо было паранджу с собой прихватить, – злобно бормотал он, отстреливая глазами встречающихся нам на пути самцов – те двадцать метров, что нам пришлось пройти от двери салона в гостиницу, ему пришлось уложить как минимум троих.
– А что на приеме будет? – забеспокоилась я, уже жалея, что вышла из образа юной, невинной нимфы.
Он поморщился от напряжения, потом немного расслабился и успокоился.
– На приеме другие дамы будут, да и публика поприличнее. Но ты все равно держись ко мне поближе…
***
Выполнить напутствие поначалу показалось несложным.
Да и вообще, все казалось не особо сложным, особенно после подробного инструктажа, который я получила от Знаменского – пока мы ехали в Челси, где и проходила конференция. После короткой лекции на тему различий между разного рода светскими раутами, стало понятно, что сегодняшняя «тусовка» особой опасности для меня не представляет – ужина не предполагалось, подаются исключительно пальчиковые угощения, причем разносятся официантами. Так что перепутать бокалы или вилку для главного блюда с вилкой для сладкого мне не грозит. Под конец вечера планируется короткий благотворительный концерт, на который гости уже раскупили билеты, что тоже плюс – громкая музыка положит конец разговорам.
В общем, пока что самым сложным компонентом вечера, похоже, что было свободное общение в начале вечера, но и тут была для меня лазейка – после формального «смолл тока»[2], при желании, можно было легко сменить собеседников – увидел кого-то, помахал рукой и валяй, присоединяйся к новой компании.
Весь оставшийся путь я послушно пыталась отвечать на вопросы, который Виктор задавал мне по-английски, мило улыбалась и даже задавала встречные.
– Не бойся говорить с акцентом, – внушал он мне. – Не бойся ошибок и неправильных времен глаголов. Во-первых, красивой женщине в вечернем платье простят практически все… ну, кроме некорректных анекдотов про геев… Но вот это-то тебе как раз и не грозит, потому что ты вообще не осилишь никаких анекдотов… А во-вторых, сегодня модно быть богатым иммигрантом, плохо говорящим по-английски. Если что-то не поняла, неопределенно кивай и отвечай – «yeah, you’re right…» или «absolutely!» И глаза эдак в сторону – будто ты сегодня рассеяна... Ну и за интонациями следи, за выражениями лица – англичане, несмотря на чопорность, довольно экспрессивны, только нужно научиться определять их эмоции…
Роскошный банкетный холл, арендованный «Неотеком», встретил нас приглушенными огнями, ненавязчивым, живым блюзом в исполнении квартета, и темной сценой, на которой велись какие-то приготовления – то ли к приветственному докладу Знаменского, то ли к концерту.
Дамы в платьях, ничуть не хуже моего, плавали по отполированному паркетному полу, перемещаясь от одной маленькой группки в другую, их грузноватые кавалеры с одинаково плохими зубами молча и степенно раскланивались друг с другом, предоставляя своим спутницам всю инициативу в общении.
Идеальная атмосфера, чтобы спокойно влиться в общество. Казалось, если не присоединяться ни к какой компании, никто не обратит на тебя внимания и можно весь вечер провести, фланируя по роскошному помещению и делая вид, что развлекаешься...
Как же я ошибалась!
Да, поначалу, нам со Знаменским действительно позволили расслабиться и даже выпить по бокальчику бодрящей шипучки.
- Не радуйся, сейчас начнется, - предупредил меня Виктор. – И это они еще не знают, что я тут сегодня за тамаду. А когда узнают, будет совсем жарко…
Он оказался прав. Ощущение изначального покоя было, по всей видимости, частью ритуала, позволяющего гостям привыкнуть к обществу без лишнего внимания к их персонам. Но как только я немного подуспокоилась и перестала виснуть у Знаменского на локте, меня тут же «похитили».
– Ничего не бойся. Через десять минут я тебя спасу, - только и успел прошептать он мне, прежде чем Майра – жгучая брюнетка в индийском сари – закончила свой «смолл ток» и повела меня знакомиться с «еще одной русской леди, которую вот только-только где-то здесь видела».
По дороге мы пересеклись с группой, обсуждающей Болливуд и поиски «русской» были благополучно забыты – пропустить такой клондайк для демонстрации собственной эрудиции дочь индийского банкира вряд ли смогла бы.
Знаменского в это же самое время заняли разговором о политике – стоя всего в пяти метрах от него, я хмуро наблюдала, как коротко стриженная, похожая на воблу англичанка тыкала в лацкан его праздничного токсидо пальчиком и втирала ему что-то по поводу предстоящих выборов в английский парламент. Причем втирала настолько увлеченно, что с каждым горячим аргументом придвигалась, казалось, на сантиметр ближе.
– Вот ведь сучка облезлая… - пробормотала я, чувствуя, что сейчас не выдержу... подскочу к ним и… и плевать мне на «высшее общество» и на этот долбанный «Неотек»…
– Семенова?! Катя?! – ошеломленный женский голос вытряхнул меня из кровожадной фантазии, где я выдирала англичанке последние космы.
Резко обернувшись, я ахнула, не в силах сдержать изумления. Причем ахнула до неприличия громко.
В коротком черном платье с ооочень глубоким декольте, раскрыв в изумлении рот, передо мной застыла… Ритка Грачева, собственной персоной.
***
С секунду я пялилась на нее, совершенно не зная, что сказать. Да что там сказать – я и подумать-то не знала что. Грачева, наверное, была последним человеком, которого я ожидала увидеть на светском рауте в Лондоне.
– Ты… ты что здесь делаешь? – выдавила она, наконец, отчаянно хлопая наклеенными ресницами, будто пыталась прогнать наваждение.
– Встречный вопрос… – пробормотала я и как можно незаметнее скосила глаза в сторону Знаменского и его разгоряченной собеседницы. Если Ритка его уже видела, то без проблем догадается, что мы здесь вместе. И, вообще, вместе…
Но не прятаться же ему.
На мой «встречный вопрос» ответил невысокий, щупленький, лысоватый брюнет – подкравшись к Грачевой сзади, он по-хозяйски ущипнул ее за мягкое место.
– Ай! – вскрикнула Ритка, подскакивая и отбрасывая его руку. – Ты что, ненормальный?
Обескураженный, брюнетик на мгновение застыл в нерешительности, потом нахмурился.
– А в чем дело? Я не могу приласкать свою девушку на публике?
– Ты это называешь «приласкать»? Еще бы руку мне под юбку запустил, придурок!
Мужчина потемнел лицом и открыл было рот – явно для того, чтобы разразиться грозной тирадой – но Ритка сориентировалась и быстро схватила его под локоть, прилипая всей грудью.
– Тимурчик, познакомься, это моя университетская подруга… Катя Семенова… И она здесь потому что… – и Грачева взмахнула рукой, будто предлагая мне закончить предложение.
Я растерянно что-то замычала, чувствуя, что бледнею.
– Так, я ее с этим видел… – вспомнил вдруг «Тимурчик», охватив меня цепким, оценивающим взглядом. – Да, красавица? Ты же с генеральным от «Неотека» приехала? Или нет… не с генеральным… тому уже под восемьдесят…
– Извините… мне нужно… позвонить… – пролепетала я и сделала шаг назад, пытаясь отсрочить неминуемое. Вот ведь черт дернул Знаменского притащить меня на этот долбанный приме! Хотя сама тоже хороша… захотелось поблистать королевой, дура…
– А ты быстро нашла соотечественников, дорогая… – приветливо начал за моей спиной Знаменский и замолчал – то ли потому, что я уткнулась ему спиной в грудь, то ли потому, что он узнал в пышногрудой даме Грачеву.
На мгновение я закрыла глаза – до того жутко было наблюдать, как меняется выражение лица Ритки – с ошеломленно-остолбенелого на злобно-торжествующий.
– Здравствуйте… Виктор Алексеевич, – ухмыляясь, поприветствовала она человека, которого из мести хотела обвинить в домогательствах и на которого, похоже, что только что нашла охрененный рычаг давления.
– Здравствуй Рита, – с деланным спокойствием отозвался Знаменский, сжав мое плечо.
Грачевский кавалер недоуменно переводил взгляд с одного на другого.
– Вы знакомы?
– О, да… – процедила Ритка, скаля зубы. – Еще как… Господин Знаменский – мой преподаватель. И Катин.
Будто специально, музыка – итак негромкая – в это мгновение стихла, и все, кто хоть немного знал русский, услышал и понял компрометирующие слова.
– Это… неправда… – пролепетала я, озираясь и ловя на себе удивленные взгляды окружающих. – Мы не…
– Ну что ты дорогая… – Знаменский опомнился, обошел меня и встал рядом, покровительственно обняв за плечи. – Мы ведь именно поэтому забрали тебя из университета и будем на следующий год пытаться пристроить в другой.
Не дав мне ответить, он поднял мое лицо к себе за подбородок и поцеловал – прямо в губы. На виду у впавшей в ступор Грачевой.
– Дааа… – с удовольствием протянул. – Как здорово, что мы додумались перевести тебя, вместо того, чтобы скрываться и жить во лжи. И теперь я – спокойно, без угрызений совести – могу сделать то, что собирался сделать уже давно. Предложить тебе…
И, прежде чем я успела произнести хоть звук, он вытащил из кармана своего пиджака маленькую, бархатную коробочку густого бордового цвета. Подняв высоко над головой, будто привлекая к предмету внимание, торжественно закончил.
– …узаконить наши отношения.
На этот раз суть происходящего поняли практически все – а кто не понял, тому быстренько перевели и объяснили. Вокруг захлопали, загомонили – по-русски, по-английски, еще на каких-то незнакомых мне языках… Ко мне подскочила Майра, вероятно решившая, что с этой минуты она моя лучшая подруга, и кинулась обнимать. Со сцены кто-то поздравлял нас в микрофон, уже узнав «мистера Знаменского» и выяснив, что именно он будет сегодня официальным представителем и спикером многомиллионной компании-хоста…
У Грачевой был такой вид, будто она не могла решить – хлопаться ей в обморок или кидаться на меня с кулаками. Лицо ее все побелело, а скулы, наоборот – покраснели и заострились. Над декольте тяжело вздымалась грудь, к которой она прижимала руку с зажатым в ней ремешком от сумочки.
– Охренеть… – прошептала она наконец, обмякая в тонких руках своего хлюпика – будто вдруг смирилась с судьбой-злодейкой.
И только после этого постепенно и как-то заторможено до меня стало доходить.
Мне только что сделали предложение.
На публике.
Мой мужчина только что предложил мне…
– Катюш, прости, что так… неромантично… Ты выйдешь за меня? – открыв коробочку, Знаменский молча ждал. Толпа тоже молчала, каждый из наблюдателей, казалось, затаил дыхание, ожидая от меня ответа.
Я подняла на него глаза, внезапно морщась – до того болезненно сжался в горле комок.
Зачем ты купил это кольцо? – хотела спросить я. Чтобы подстраховаться на случай такой вот Грачевой? Чтобы снова всех переиграть? Чтобы опять сделать меня своей марионеткой? А потом что? Получишь свои инвестиции, обезопасишь положение, а это фальшивое кольцо в помойку, да?
А я? Ведь мне и в самом деле придется теперь менять университет… Или не придется – настолько ты велик и «звезден», чтобы для университета это имело значение...
В любом случае… как мне жить, когда завтра ты скажешь мне, что все это было не по-настоящему? Что ты устроил представление, чтобы не выглядеть в глазах инвесторов распутником, растлевающим молодежь? Чтобы очаровать их ярким, запоминающимся поступком?
– Пожалуйста… – попросил он, вкладывая в это слово гораздо больше смысла, чем могли подумать окружающие.
– Да, – ответила я, улыбаясь сквозь слезы, которые все должны были принять за счастливые. – Я выйду за тебя.
***
– Шикарное кольцо… – в который раз восхитилась Майра. – Выглядит минимум на карат…
Я слабо улыбнулась. Общаться с ней было просто – английский с индийским акцентом звучит четко и ровно, да и выражалась девушка короткими, простыми фразами, будто сама только недавно выучила язык. Стараясь отвлечь себя от щемящей тоски, я старательно прислушивалась ко всему, о чем говорили вокруг. Свободное общение – хоть какая-то польза от всего этого кошмара.
Присоединившись к беседе, еще одна русская – молодая жена кого-то из гостей-англичан – громко фыркнула.
– Карат… Да тут минимум три, – и по-русски продолжила вполголоса. – Ишь, как он на тебя смотрит…
Я вздрогнула и невольно подняла глаза на Знаменского, листающего разложенную перед ним распечатку доклада. И успела заметить, прежде, чем он отвел взгляд – да, действительно, смотрит. Пристально – жестко даже. Наверняка пытается понять, не собираюсь ли я сбежать.
Нет, я не собиралась. Ни сбегать, ни бросать его. Уже знала, что это бесполезно – догонит и вернет, манипулятор чертов...
Я собиралась сделать вид, что мне все равно. Что мне плевать на это идиотское предложение, а на это фальшивое кольцо – даже если оно не фальшивое. И что уж точно я не такая дура, чтобы поверить, что меня берут замуж после трех недель сожительства.
Вот сейчас послушаю его приветственную речь, потом вместе постоим перед сценой, улыбаясь и хлопая музыкантам, которые уже в полном составе собрались в соседней комнате… а в машине сниму кольцо, протяну ему и, усмехаясь, скажу что-нибудь вроде – молодец, Виктор Алексеич! Здорово ты это придумал! А я ведь сразу и не оценила. Запаниковала даже. Что ж мне сказать-то, думаю, чтоб не обидеть? А потом дошло, что это все заранее спланированный спектакль… И снова чуть не испортила тебе всю картину – так смех из меня попер. А Грачева-то, вроде, поверила… отстанет теперь от нас…
Позже я заставлю себя забыть, что все это вообще произошло – выкину из головы и буду жить, как прежде. Жила же я как-то до того, как он сделал мне это «предложение»? И, между прочим, хорошо жила – даже и думать не думала ни о каком замужестве. Какое к черту замужество – в восемнадцать-то лет? Есть любимый мужчина, и слава богу.
– Дамы и господа! – по-русски объявил со сцены высокий, седоватый человек в темно-синем костюме. – К сожалению, по вине непредвиденных обстоятельств, действующий исполнительный директор «Неотека» не смог приехать на конференцию.
И повторил фразу по-английски – для приглашенных инвесторов. В толпе неопределенно зашушукались – кому-то новость уже сообщили, кто-то все еще удивлялся и спрашивал у соседей, что за обстоятельства.
– Однако же! – продолжил выступающий. – У меня есть для вас достойная замена! Позвольте мне пригласить на эту сцену человека, который пять долгих лет не просто возглавлял нашу фирму, но поднял ее на небывалую высоту – там, где обитают компании с мировым именем. Лучше, чем кто либо, он сможет рассказать вам про наши достижения, про наш потенциал для инвестиций и наши победы. Его собственную победу, – человек слегка поклонился в мою сторону, и все снова заулыбались, поняв о ком речь, – вы только что имели удовольствие лицезреть. Господин Знаменский, прошу на сцену...
– Значит вот для чего ты приходила тогда к нам? – прошипели вдруг за моей спиной. – Шпионить для него?
Я обернулась и машинально сделала шаг назад, чуть ни столкнувшись нос в нос с Грачевой. Тут же опомнилась и сделала приветливое лицо.
– О чем ты, Рит?
Она скривилась.
– Ой, только не надо делать вид, что ты не помнишь. Думаешь, женила этого бабника на себе, и все? Дело закрыто? А то, что он с остальными вытворял – пофиг? Все эти девочки, которых он заваливал в своем офисе…
Ярость заклокотала у меня в груди, руки так и зачесали впиться ногтями ей в лицо.
– Что ты несешь?! – глухо прорычала я в ответ. – Кого он заваливал?!
Ритка сверкнула глазами.
– А кого только не заваливал! Меня к примеру! До сих пор забыть не могу – так гадко! И психолог не помогает, говорит только время мою травму вылечит!
Меня тут же отпустило, и, если бы не моя собственная травма, я бы точно рассмеялась. А ведь она меня провоцирует – стало понятно, как только ушла злость. Хочет, чтобы я устроила скандал на пустом месте или даже набросилась на нее с кулаками.
Мило улыбнувшись, я погладила Риту по плечу.
– Слушай, я, конечно, понимаю – фантазии, и все такое… Но ты не переживай, твой мужчина тоже симпатичный. Зачем тебе Знаменский? Он ведь даже за жопу в людном месте ущипнуть не умеет.
Лицо ее перекосило так, что я на мгновение испугалась – а ну как в горло зубами вцепится! Со сцены уже доносился голос Виктора, по-английски рассказывающего о чем-то совершенно мне непонятном, но Ритке на это было наплевать – она явно хотела устроить сцену. Любой ценой.
– Ах ты тварь мелкая… – процедила она, постепенно повышая голос. – Делала вид, что «нитакая», что вся чистенькая и невинная, а сама только и думала, как бы найти себе кошелек потолще?
Моргание слайдов привлекло мое внимание, и я в некоторой растерянности оглянулась на Знаменского, вдруг осознав, что не готова к тому, чтобы стать участницей срыва его выступления. Но он пока ничего не замечал, увлеченный своей речью.
– Что крутишься? – злобно усмехнулась Грачева. – Обоссалась? Папик-то твой про тебя забыл… Самой отвечать придется.
На нас начали оборачиваться, но сцены так и не получилось. Подхватив Ритку сзади за талию, к ней подскочил ее собственный «папик».
- Ты что творишь, идиотка? – лицо Тимура горело злобой. - Мужик и так еле выкрутился из-за твоего длинного языка! Опять все испортить норовишь? Или забыла, чем за подобное поведение расплачиваются?
Рита побагровела, стрельнув в меня взглядом.
- Тимур, не здесь…
Но этого рассерженного гнома уже было не остановить.
- А знаешь, что, дорогая… - он облизнулся и прижал Ритку плотнее. – Твое непослушание крайне своевременно. Я как раз одну штучку для тебя приобрел и ооочень хотел бы опробовать…
- Тимур!
Он засмеялся.
- Ну хорошо-хорошо… потом расскажу. А знаешь, давненько мы ночной клуб не заказывали. Пойду, предложу Знаменскому – может, и не против будет отметить помолвку в теплой компании… после того, как тут все закончится… А может, и пару инвесторов прихватим. Как раз впечатление после твоих придурей сгладится…
Ритка возмущенно замотала головой.
- Ни в коем случае! Не хочу я ничего с ними отмечать! Не хочу!
Но Тимур уже не слушал, оглядываясь. Я тоже оглянулась – Знаменский закончил говорить и спускался по небольшой лесенки вниз, разыскивая меня глазами.
Отпустив Ритку, ее кавалер – хотя, после всего, что он тут наговорил, ему скорее подходило слово «хозяин» - пошел ему наперерез. Остановил, что-то тихо сказал на ухо, жестикулируя. Виктор кинул на меня вопросительный взгляд и пожал плечами – почему бы и нет...
– Если поедешь с нами – я тебя порву, сука… - ровным голосом произнесла Рита.
Меня передернуло. Медленно повернувшись к ней, я заставила себя буквально расплыться в своей самой лучезарной улыбке.
– Ни за что бы не поехала. Отговорила бы Знаменского за пять секунд и с удовольствием отправилась бы с ним в гостиницу. Но после твоего учтивого предупреждения… готовься к вечеру в «теплой компании», дорогая.
--------------------------------------------------------------------------------
[1] Dover Street Market – шестиэтажный элитный мультибрендовый универмаг, расположенный в самом центре гламурного района Mayfair.
[2] Small talk – легкая, необязательная беседа ни о чем.