Глава 7

– Дай-ка маленько подправлю… – послюнявив кончик салфетки, Юлька подтерла чуть смазавшийся лайнер и развернула меня в кресле, лицом к установленному на кровати зеркалу. – Вуаля.

Я приблизилась, внимательно себя оглядывая. Идеально – мягкие, золотистые тона, подчеркивающие теплоту зеленых глаз, немного блеска на скулах, удлиненные правильной тушью ресницы. Не броско – но явно на вечер.

Нет, я не иду на свидание к Знаменскому – в очередной раз внушила я своему отражению. Из двух вариантов как провести пятничный вечер – ублажать этого старого развратника или пойти с друзьями в клуб – я выбираю последнее, и всего лишь хочу подойти к его машине – до того, как мы ускачем на полночи тусоваться.

Подойду и скажу ему, что я раз и навсегда отказываюсь плясать под его дудку, и пусть делает что хочет. Я не сплю с шантажистами. Ну то есть, с шантажистами, которым не хватает одной… шантажируемой.

И не слова не расскажу про готовящийся про него заговор – пусть платит по счетам, раз оказался таким подлецом.

 Заберет он меня... Вот ведь гад!

Я вздохнула… Хоть сегодня оторвусь – перед тем, как моя жизнь покатится по наклонной. Потому и решила выглядеть на миллион долларов – будет что вспомнить, когда буду биться головой об лед, работать на трех работах и пытаться поступить куда-нибудь во второй раз... Или вообще, поджав хвост, возвращаться в нашу родную дыру…

– Что? Не нравится? – забеспокоилась Юлька, создавшая на моем лице этот шедевр макияжа.

– Что ты! Дикая красота. Спасибо, дорогая!

От умиления друг другом мы расцеловались – в воздух, будто дамы высшего света – и принялись одеваться.

Платьев на сегодняшний вечер у меня было два – на выбор. Красное, мини, с почти полностью открытой спиной, и более скромное – синее, до колен, с разрезом на боку. Помучившись около часа, я выбрала красное – пусть Знаменский истечет слюной, когда увидит меня подплывающей к его машине. И сразу же подавится от разочарования, когда я сообщу ему, что посылаю его нахер.

Да, немного опасным было так вызывающе одеться в ночной клуб, но я не смогла побороть в себе соблазн покрасоваться перед этим мудаком.

Волосы уложила по видео из Ютьюба – в винтажном стиле, заколов часть на макушке, а часть завив на крупную плойку. В общем, была ничего не хуже Золушки, собравшейся на бал.

– Ну что, девчонки, вы готовы? – раз в четвертый спрашивал Ложкин, заглядывая в комнату без стука и получая в ответ визги и подушку в голову. Было такое ощущение, что не стучал он из принципа – предпочитая получить по башке, но подсмотреть, что там у дам в «будуаре» делается. На пятый раз Юлька заперла от него дверь.

Вел себя так Валера по одной простой причине – судя по тем деньгам, которые на нас собирались потратить, наглеть ему сегодня официально было «можно». Так он, наверняка, считал, во всяком случае.

Мало того, что Юльке (а за компанию и мне) фактически дали безлимит на алкоголь, Ложкин еще и машину у кого-то из друзей на вечер одолжил. Уж не знаю в честь какого вранья – возвращаться-то мы тоже на ней собирались. И отнюдь не трезвые.

– Мы готовы… – королевским жестом распахнув дверь, Юлька вышла в гостиную студенческой квартиры.

Ложкин громко сглотнул слюну и уставился на нее собачьими глазами. Потом перевел взгляд и точно таким же голодным взглядом уставился на меня.

Надо надеяться, она ему там не тройничок пообещала, внезапно забеспокоилась я. А то иди их знай, этих…

– Давай уже дуй вниз, подгони машину, – скомандовала Юлька, проходя в прихожую и доставая с общей вешалки наши куртки.

Я покачала головой, выбрасывая идиотские подозрения. Чушь. Уж эта собственница точно не станет ни с кем делиться.

Пока мы надевали куртки, из соседней комнаты выглянула Оксана – с ней и ее соседкой мы делили общую гостиную и санузел.

– Ого, какие вы! – присвистнула она.

– А вот такие… – с шутливой высокомерностью Юлька покрутилась перед ней, потом, разыгравшись, схватила Ложкина за шарф и потянула за собой к выходу, будто на веревке.

– Котик, ты меня задушишь! – завозмущался Валера.

– Нет, милый, сегодня ты весь день так за мной ходить будешь! – Юлька засмеялась, чмокнула его в нос и вытащила из кармана его куртки ключи.

– Куда?.. – спохватился он.

– Я поведу до клуба! – безапелляционно заявила моя подруга.

Господи, что ж она ему такого наобещала, что так нагло себя ведет?

– А ну отдай! Это ж не моя машина!

– Ну, мааасик… – заныла Юлька.

И вдруг остановилась на полуслове и замерла, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Что случилось? – забеспокоился Ложкин.

Шепнув что-то ему на ухо, Юлька сунула мне мою куртку и убежала в ванную.

– Бл*ть! – ругнулся Ложкин и почесал в затылке.

Ничего не понимая, я пошла следом за подругой. Постучалась.

– Юль, все в порядке?

После нескольких секунд непонятной возни из-за двери прошипели.

– Ничего не в порядке. У меня эти… дела начались, которых я только через два дня ждала.

Я с секунду соображала, о каких делах она говорит. А когда поняла, прошипела в ответ.

– И чего? Какая разница? У тебя прокладок нет, что ли?

- Ничего! – зло огрызнулась Юлька. – Я сегодня вообще-то хотела не в своей постельке уснуть…

– Вы идете? – хмуро поторопил нас Валера, и я невольно подметила, что он кидает косые взгляды на нашу соседку, все еще торчащую в дверях.

Да, похоже этому парню все равно в чьей постели сегодня уснуть – лишь бы не одному.

Лихорадочно пытаясь решить, говорить ли об этом сегодня Юльке, я еще раз постучала в дверь ванной.

– Идите вниз… - буркнула Юлька. – Я догоню.

Ну вот, начинается. У нашей примы окончательно испортилось настроение.

Вздохнув, я попыталась ее подбодрить.

– Ты не расстраивайся. Будет еще куча ночей у тебя…

– Ага… – ворчала она изнутри ванной. – Машину подгоните ко входу – я спущусь через пять минут.

Я зачем-то кивнула, хоть она меня и не видела, натянула куртку и оглядела себя напоследок в зеркало. Что ж… не хуже Грачёвой на тех ее фотографиях. Хоть и без натуральных мехов.

– Пошли, что ли? – я позвала за собой Ложкина, мотнув головой на дверь.

Вместе мы покинули квартиру, вызвали лифт и успели даже проехать пару этажей вниз, прежде чем случилось… непотребство.

 Ловко скользнув рукой под мою все еще не застегнутую куртку, Юлькин парень больно ущипнул меня за ягодицу.

– Ай! – я взвизгнула, буквально подпрыгнув от неожиданности. – Ты что делаешь, придурок?

Ложкин усмехнулся.

– Да, ладно… Я видел, как ты на меня смотрела…

Чего?! От возмущения у меня отнялся дар речи.

– Когда?! – выдавила, наконец, я из себя, когда снова смогла говорить. – Когда я на тебя смотрела?!

Он придвинулся ближе, и я поняла, что его рука все еще прогуливается у меня под курткой.

– Да хоть сегодня… - резко притянув к себе, он попытался меня поцеловать. – И тогда, когда разделась в коридоре… Ты ж для меня разделась, я знаю…

Опомнившись, я принялась отбиваться… извернулась – выкинуть его руку из моей куртки – и буквально выпала из внезапно раскрывшихся дверей. Врезалась в толпу ожидающих лифта студентов и рванулась к выходу.

– Кать, подожди! – догонял меня Валера. – Я пошутил! Катя!

В полном расстройстве чувств я проскочила турникеты и выбежала на улицу. Там остановилась, вдохнуть воздуха и прийти немного в себя. Да и куда убегать-то?

Выбежав следом, Ложкин схватил меня за локоть.

– Слушай, давай будем считать, что ничего не было? Хорошо? Представь, что тебе показалось…

– И Юльке не говорить, да? – зло добавила я, стряхивая его руку. – Тебе самому не стыдно, а?

Про себя я уже окончательно решила, что расскажу. Но не сегодня – когда у нее и так испорченное настроение. У подруги красные дни календаря, а он сразу налево? Хорошенькая жизнь ее ждет, если решит связать свою судьбу с этим говнюком…

– Кать, ты мне обещаешь? – не отставал Ложкин. – Зачем ей знать? А я больше даже не посмотрю в твою сторону… Хочешь, поклянусь? Чем угодно!

Не отвечая, я спустилась по ступенькам и свернула в сторону стоянки общежития, которая располагалась во дворике за зданием.

В мою сторону он явно больше не посмотрит, а вот к другим будет клеиться всегда.

– Ложкин, отстань, а… - устало отмахнулась я. – Ну вот не могу тебе ничего пообещать. Юлька – моя лучшая подруга...

 Я не договорила – Валера вдруг снова схватил меня за локоть и развернул к себе – так резко, что выбил дыхание из моей груди.

– Слушай, я ведь могу и не так вежливо попросить… - прошипел он мне в лицо. – Я ведь тебе такое могу устроить – пожалеешь, что мама родила…

– Ты что, сдурел? – дернувшись, я тщетно попыталась освободиться. – Мозги на морозе отмерзли?

Но он не отпускал. Наоборот, взял меня другой рукой за грудки.

– Я Юлю люблю, поняла? И не позволю тебе из-за какой-то ерунды все мне порушить…

Сказать, что я испугалась – было ничего не сказать. Вот ведь как бывает – кажется, знаешь человека, а на деле он как зверь дикий… Убьет еще за свою «великую» любовь.

– Молодой человек, вы бы отпустили девушку, - спокойный голос донесся из-за спины схватившего меня парня. – Уж очень не хочется, чтобы такой прекрасный вечер закончился для вас в полиции… Ну, или в больнице – в зависимости от того, как вы себя поведете.

***

Ложкин даже подскочил от такого сюрприза.

– Чего?.. – обернулся и уставился на Знаменского, которого в лицо знала каждая собака в нашем почтенном заведении. – Оу… Я… это… мы… тут… в общем…

– Спасибо, парень, я оценил твой словарный запас… – усмехнулся Виктор Алексеевич и прищурился. – Ты с последнего курса, кажется? Реклама и маркетинг? Твое красноречие не пойдет тебе на пользу, смею заметить…

Явно собираясь нагрубить в ответ, Ложкин открыл было рот, но, видать, быстро сообразил, что ругаться с именитым преподавателем на последнем курсе не очень разумно. Отпустил меня и потопал прочь, бросив напоследок через плечо.

– Поговорим еще сегодня…

Подняв бровь, Знаменский проводил его насмешливым взглядом.

– Мелкий гаденыш… – резюмировал он и повернулся ко мне. – О каком таком «сегодня» говорил этот молодой питекантроп? И почему я вижу тебя с ним, а не у себя в машине?

Я поджала губы, чтобы не высказать все, что о нем думаю.

Знаменский нахмурился.

– Я решил спустить тебе твое самовольство, Семёнова, но, поверь, это стоило мне большей части моего терпения.

– Плевать мне на ваше терпение! – вырвалось у меня.

Ой, мамочки! Я чуть не зажала рот рукой. Вот уж что-что, а оскорблять его не входило в мои планы. Вежливо послать – да, но оскорблять? Я будто специально стремилась лишить себя последнего шанса на то, что сегодняшний вечер не закончится для меня плачевно.

Черт, как же все-таки больно смотреть на него и понимать, что я – лишь мимолетное увлечение...

Он же буравил меня взглядом так, будто пытался выжечь в моей голове дырку и пролезть в нее.

– И почему же тебе вдруг стало… плевать?

Я еле сдержала слезы, выдавливая из себя следующую фразу.

– Потому, что у вас на той… на той лесенке… – не смогла закончить и отвернулась.

Он шагнул ко мне и развернул меня за плечо – почти так же резко, как недавно Ложкин. Все они одинаковые – мелькнуло у меня в голове. Жаль, что я раньше этого не поняла.

– Что, Семёнова? Что у меня на лесенке?

– Текучка, вот что! – почти выкрикнула я, больше не пытаясь удерживать слезы.

Виктор Алексеевич уставился на меня так, словно, на лбу моем выросли рога.

– Я, признаться… думал, мы закрыли… этот вопрос.

– Ага… закрыли. – хлюпая носом, я вырвала у него плечо и снова отвернулась. – Только как так… получается, что не у одной меня остались пикантные воспоминания о той лесенке у вас в кабинете?

– Повтори, – в его голосе отчетливо послышались стальные нотки гнева.

Я повторила. А точнее, прерываясь на короткие, неконтролируемые всхлипы, рассказала ему все, что услышала от Даши – разумеется, не упоминая ее имя.

– Ясно, – коротко сказал, почесал переносицу, почему-то усмехнулся и скомандовал. – Идем со мной. Я покажу тебе кое-что.

Опешив, я уже сделала несколько шагов следом за ним, как вдруг вспомнила. Я ведь не к Знаменскому сегодня еду… как бы мне не хотелось. Я иду в ночной клуб. Меня ждут – злая, как черт, Юлька, и ее подлючий парень, который только что в лифте ущипнул меня за попу и домогался… А потом угрожал, чтоб молчала… Вот черт, какие печальные перспективы на вечер…

– Виктор Алексеевич, я… меня ждет подруга… мы договорились…

– Пошли сообщение. Пусть подождет пять минут, - не останавливаясь, бросил он и завернул за угол, оставив меня решать самой – идти за ним или остаться.

Я же не могла поверить своим ушам. Пять минут?! Это что ж такое он задумал, на что хватит пяти минут?

– Виктор Алексеич… - сорвавшись с места, я бросилась за ним. – Но я думала…

– Индюк тоже думал, - оборвал он меня и добавил, уже тише. – Как, впрочем, и я. Но ты снова поверила каким-то ревнивым идиотками, и совершенно испортила мне настроение.

– А во что я должна была поверить?!  Откуда эта дрянь знает про лестницу? – я чувствовала, что у меня начинается истерика, и изо всех сил пыталась понять – почему? Какое мне дело до его шашней с другими студентками?!

Знаменский остановился и медленно повернулся ко мне, и я отчетливо увидела, как его брови ползут на лоб, а лицо все больше озаряется каким-то шальным весельем.

– Я не понял, Семёнова, ты что – ревнуешь меня?

– Я?! Вас?! Бред какой! – я попыталась издевательски фыркнуть, но вместо этого издала странный, хлюпающий звук – ртом и носом одновременно. Тут же оказалось, что сопли гораздо ближе к ноздрям, чем можно было предположить.

– Салфеточку? – осведомился Виктор Алексеевич.

Я униженно кивнула, закрывая нос рукой – однозначно необходимо было высморкаться.

– Тогда тем более, за мной.

Почти бегом (что на каблуках всегда очень непросто) я поспешила за ним – к его машине, как стало понятно секундой позже, припаркованной у тротуара чуть поодаль, наискосок от входа в общежитие.

Телефон уже разрывался от Юлькиных звонков, но я не спешила отвечать. Что я ей скажу? Что вдруг передумала тусоваться, после того, как мы целый день готовились к вылазке? Что ее парень пристал ко мне, как только понял, что от подружаки ему сегодня не перепадет?

В общем, и в самом деле, подождет пару минут, ничего с ней не случится.

Открыв передо мной дверцу большого черного внедорожника – марку я не рассмотрела – Виктор Алексеевич подсадил меня внутрь. Обошел машину с другой стороны и сел сам.

– Я дам тебе один последний шанс принять правильное решение, Семёнова, – сказал, сидя вполоборота ко мне, ничуть не смущаясь чередой моих громких сморканий в предложенную салфетку. – Если примешь неправильное, можешь ехать на все четыре стороны, но уверяю, следующий мой шаг тебе не понравится.

Я ничего не ответила, взмахом ресниц показав, что вся внимание.

Тогда он достал свой смартфон и что-то в нем открыл. Какое-то приложение, поняла я. Не Ютьюб, но похожее – с длинным списков фильмов и клипов.

Нажав картинку с фильмом, на обложке которого был изображен хмурый, темноволосый мужчина со стекающем ото рта к подбородку красным ручейком, он прокрутил движок до определенного момента и показал мне.

– Смотри.

 Окончательно насморкавшись, я глянула.

В кадре фильма под названием «Академия Крови», который отгремел по всем кинотеатрам прошлым летом, был изображен кабинет, заставленный книжными полками, похожий на профессорский.

– Can you fetch me that book, dear?[1] – говорил все тот же хмурый мужчина высокой блондинке в ооочень короткой клетчатой юбочке. Я поняла лишь частично, но по смыслу было понятно, что мужчина просит девушку достать что-то с верхних полок, опираясь на прислоненную к стеллажу лестницу.

Блондинка не успела ответить, а краска уже прилила к моим щекам – до такой степени все было знакомо.

– Что… что вы хотите этим сказать? – пролепетала я.

– Не догадываешься? – криво усмехаясь, он промотал чуть вперед.

Девица застыла с выражением блаженства на лице, а «профессор» бесстыдно целовал ее шею, явно намереваясь укусить.

– Это сцена из фильма… – прошептала я.

– Я не смотрел… – мне показалось, что в голосе Виктора Алексеевича послышались виноватые нотки. – Но рекламу именно этой сцены крутили тогда по всем каналам.

До меня, наконец, дошло. Неискушенный в соблазнении студенток Знаменский обыграл со мной сцену из молодежного фильма, ко времени припомнив похожий сюжетик и антураж. Ту же сцену могла нарисовать в своем воображении и Даша!

– Я проверю насколько популярна эта киношка у наших девочек, – пригрозила я, шмыгнув носом.

– Обязательно проверь, Семёнова, – твердо сказал Виктор Алексеевич и завел мотор. – Только сначала реши – ты едешь со мной или с этим твоим дебилом?

***

– Какие у меня варианты?

– Ты знаешь.

Я напряженно думала.

Да, я хочу поехать с ним, а не с «этим дебилом». И плевать, что меня фактически вынуждают, угрожая всем, чем только преподаватель может пригрозить студентке. То есть стало плевать, как только Знаменский доказал мне, что дело о его домогательствах шито белыми нитками. Все изменилось, как только я вновь почувствовала себя его единственной… жертвой.

Итак.

Если я поеду с Юлькой и Ложкиным, может произойти много чего.

А если со Знаменским – тоже много чего. И, скорее всего, куда более приятного и волнительного, чем при первом варианте.

Но я не могу… Черт, никак не могу…

– Виктор Алексеевич… – я умоляюще сложила руки. – Этот Валера… он реально мудак. Мы ж не просто так ругались сегодня – он зажал меня в лифте, а встречается с моей подругой. Я не могу оставить ее сегодня с ним одну.

– Да ради бога, Семёнова, – откинувшись на сиденье, лениво протянул он в ответ на мою мольбу. – Иди куда хочешь. Только не жди, что я это спущу тебе… Давай, вперед. Испытай меня.

Ах так! Продолжаем играть долбанного шантажиста? Я обиженно отвернулась и уже нажала кнопку открывания двери, как вдруг он схватил меня за локоть.

– Стоп. Повтори, что ты сказала…

– Чего? – не поняв, я обернулась и уставилась на его внезапно окаменевшее лицо.

– Про этого… Ложкина. Что он тебе сделал?

Я прокрутила в голове свои слова и постаралась повторить, с нарастающим изумлением наблюдая, как темнеют и суживаются в гневе его глаза.

– «Зажал», значит? – процедил Знаменский.

– Ну, не то, чтобы прям зажал… - попыталась смягчить содеянное я. – Просто… за попу ущипнул… и пытался поцеловать…

Чуть ни до боли сжав мою руку, Виктор Алексеевич заставил меня сесть обратно.

– И ты собираешься куда-то с ним ехать? Девочка, у тебя мозгов совсем нет?

– Я не с ним… Я с Юлькой…

– Какой, бл*ть, Юлькой?..

Слева от меня щелкнул замок дверцы машины, и я испуганно оглянулась – он что? Запер меня?

– Парень в трезвом виде лапает тебя за задницу… Представь, на какие подвиги его потянет в пьяном, если попадешься ему под руку!

Знаменский говорил каким-то странным, низким, слишком грубым для него голосом.

Он боится за меня! – озарило меня вдруг.

Чтоб мне не сойти с этого места, он боится отпускать меня одну с Ложкиным…

Никто и никогда за меня не боялся! Ни когда ходила по полтора километра до школы и обратно. Ни когда оставляли ночью одну, уходя гулять к друзьям. Ни когда собрала чемодан и объявила, что уезжаю в Москву, учиться. Никто не выговаривал мне за безалаберность, не ругал за то, что лезу в неприятности и должна поостеречься…

Папа лишь устроил очередную попойку в честь моего поступления в престижный вуз, даже не заикнувшись о том, чтобы предложить хоть какую-то помощь… Вяло поинтересовался, где я буду жить, и очень удивился, узнав, что, скорее всего, мне придется работать, так как одной стипендии на жизнь не хватит.

– Ответь… - перебив мои восторженные мысли, Виктор Алексеевич мотнул головой в сторону моей сумочки, откуда разрывался телефон. – Что угодно придумывай, но в клуб ты сегодня не пойдешь.

Я прям почувствовала, как у меня вытягивается лицо, а восторженность улетучивается со скоростью сверхзвуковой ракеты. Ничего себе! Забота-заботой, но я не подписывалась на такое авторитарное опекунство.

– С какой это стати?! – от возмущения меня даже слегка кинуло в пот.

Знаменский смотрел на меня тяжелым, злым взглядом из-под сдвинутых бровей.

– С такой, Семёнова, что я крепко держу тебя за одно место. И если в прошлый раз у меня хватило терпения не прислать тебе ответку, то сейчас…

– Что сейчас?! – пошипела я, разворачиваясь к нему полностью и придвигаясь так резко, что чуть не врезалась собственным носом в его. – Опозорите меня перед всем университетом? Понаставите опять троек, чтоб задержали стипендию? Чтоб я пахала уже на трех работах, вместо того, чтобы учиться? А может будете гнобить меня, пока сама не уйду? Очень благородно! Вы хоть представляете себе, что это такое – жить на социальную стипендию?

– Семёнова… - неожиданно хриплым голосом предупредил он.

Но меня было уже не остановить.

– Что «Семёнова»? Я уже восемнадцать лет как Семёнова! А вам должно быть стыднммфххх…

В одно мгновение преодолев те несколько сантиметров, что разделяли нас, Знаменский заткнул мой рот глубоким, жадным поцелуем.

Все поскакало у меня перед глазами… Будто сквозь вату я услышала, как кто-то громко застонал… лишь спустя несколько долгих секунд осознав, что это я… Стону, рычу, хватаю его за волосы… Целую с такой неистовостью, что перехватывает дыхание и сердце подпрыгивает к самому горлу… кусаю его… до боли, почти до крови - я уверена… Тянусь к нему руками и всем телом, проклиная эту дурацкую коробку передач…

– Шшш… – тяжело дыша, он оторвался от моих губ и прижался к моему лбу своим.

– Виктор… Алексеевич… – пытаясь восстановить дыхание, я несколько раз проглотила слюну и замолчала, не зная, что еще сказать.

Телефон разрывался.

Держа меня дрожащей рукой за щеку, он закрыл глаза и выдохнул. Потом еще раз поцеловал – уже мягче, нежнее – и показал взглядом на мою сумку.

– Ответь. Скажи, что у тебя изменились планы. Или вызвали на работу. Что угодно, но с этим товарищем я тебя никуда не отпущу.

Все еще плохо соображая, я вытащила телефон и глянула на экран – и, конечно же, это была Юлька, названивая мне уже в пятый раз. Я ответила.

– Наконец-то, сучка! – вместо приветствия грязно выругалась она. – Прячешься, небось? Стыдно?

Мне пришлось отнять телефон от уха и посмотреть, действительно ли это моя лучшая подруга звонит. Нет, я не ошиблась.

– Юль, ты чего ругаешься? – осторожно спросила я, вновь поднеся к уху телефон. Странно, вроде бы ПМС бывает до месячных, а не во время… Неужели этот говнюк Ложкин уже и при ней стал с бабами заигрывать? Но, даже если и так, я-то тут причем?

Вроде, как мы с ней не ссорились. Может, это из-за моего опоздания? Переволновалась небось… да и злится, что опаздываем. Представляю, что она скажет, когда я сейчас начну врать, что меня опять на работу вызвали…

Но соврать мне не дали.

Не дожидаясь оправданий, Юлька вдруг истерически заорала – причем так, что у меня ухо заложило.

– Чего я ругаюсь, спрашиваешь? Это ты у себя спроси, чего ты к моему парню полезла, как только наедине с ним осталась? Тебе свободных мужиков мало?!

– Что? – слабо проговорила я, пытаясь понять, о чем она и одновременно перекладывая телефон к другому уху, потому что первое временно оглохло.

– Мне Ложкин все рассказал! И как ты смотришь на него, и как тогда в коридоре сиськи выставила, а сегодня еще и в лифте на него повесилась! Воспользовалась моментом, да?

Я беспомощно посмотрела на Знаменского – он явно слышал, о чем разговор и хмурился.

– Юль, ты сдурела? С какой стати мне на твоего Валерку вешаться?

И тут до меня дошло. Это же превентивный удар! Испугавшись, что я донесу на него подруге, Ложкин вывернулся, решив предупредить неприятности искусным враньем!

– Юль, погоди, ничего этого не было! Он тебе врет! – закричала я в ответ. – Это он сам…

Но она уже бросила трубку – явно залившись рыданиями. Я застыла в полной прострации, уставившись в лобовое стекло и еле сдерживая подступившие слезы.

– Умный сучонок, – сухо резюмировал Виктор Алексеевич спустя какое-то время. – Что ж… Поехали, будем тебя утешать… посильными методами.

-----------------------------------------------------------------------

[1] Можешь достать мне эту книгу, дорогая?