Глава 4

- Людмила Андреевна, это снова вам! – уже третий день мне приносят по букету, и не абы какому, а настоящему, в красивой обёрточной бумаге с именной карточкой между красных роз.

- Лена, вы что издеваетесь? – хочется ругаться, но душа такая довольная, приятно, очень приятно, одно понять не могу, где он их берёт? – Это отделение интенсивной терапии! Здесь всё стерильно должно быть! Я вас уволю за несоблюдение правил!

- Ну что выкинуть? – а я смотрю на это произведение искусства и руки уже сами тянутся к цветам.

- Не надо, но больше не берите! – дверь за нею закрывается, а я с негодованием достаю маленькую карточку.

«Прости меня»

В каждом букете только такая записка. Да я-то простила уже, да только что это меняет для нас. Время наше упущено, ничего не вернуть…

Смотрю, куда бы его поставить, две вазы уже заняты, придётся в ведро.

Ты посмотри какой романтик наш полковник, хотя он и в молодости этим грешил, только тогда вместо таких букетов клумбы обрывал рядом с моим общежитием.

Я сегодня в его палату с осмотром не зашла, все данные мне принесли, лечение идёт своим ходом, результат на лицо, теперь нужно только время, оно сейчас главный лекарь.

Знаю, что возмущался, но ничего, командовать солдатами будет у себя в армии, а здесь его слушать никто не будет.

Кто ему эти букеты в отделение таскает, загадка, но каждое утро в десять часов цветы уже здесь…

Чего добивается не понятно, так уж сильно хочет, чтобы простила его?

Зачем? Живи себе, как жил все эти годы, и старого не вороши.

- Лена, принеси мне график дежурств на этот месяц, там у нас будут изменения, - даю указание сидящей на посту медсестре. – Я в реанимацию, через полчаса буду.

По пути захожу ещё в нашу столовую посмотреть, чем сегодня пациентов кормить будем, должность такая, всё под контролем держать надо.

- Тамара, на кухне всё получила?

- Получила, шеф, да сколько тут нашим больным надо, почти все лежачие, едят, как котята.

Мало не мало, а кормить надо.

В реанимации тишина, только аппаратура пищит, отсчитывая пульс. Проверила показатели, сверила в карточках, прикреплённых к каждой кровати, махнула ободряюще дежурному врачу и вышла, всё, что нужно мы сделали, дело за организмом.

Потом вызвали на общее совещание к главврачу больницы, как всегда новые законы, новые вводные, мы ещё от прошлых не отошли, но наше дело маленькое, надо так надо, будем выполнять.

В отделение вернулась уже после обеда, и возле своей двери увидела фигуру Тимура… на костылях.

- Людмила Андреевна, - фигура мощная, пижама на груди расстёгнута, открывая взору поросль кучерявых волос, красивый чёрт, и прекрасно об этом знает, вон улыбка какая соблазнительная. – У меня жалоба!

- Медицинская?

- Нет.

- Тогда это не ко мне, психолог на первом этаже с торца, - остановилась перед ним, голову вверх задрала и прожигаю взглядом. – Вам кто разрешил с кровати вставать? Это больница, а не курорт! И уж извольте подчиняться, полковник! Через два дня переведу вас в обычное отделение.

- Что так надоел?

- Представьте себе! – голос повышать не могу, кругом больные и персонал, поэтому всё же открываю свой кабинет ключом, жду, когда Тимур на костылях прошествует внутрь и плотно закрываю дверь. – Говорите, только быстро.

Но как только поворачиваюсь к нему, сразу попадаю в обхват крепкой мужской руки, второй за костыли держится, не успеваю и рта открыть, как его губы накрывают мои и целуют так, что забываю кто я и где нахожусь, и ведь оттолкнуть не могу, ранен же…

- Всё…, я только это и хотел сказать, если будешь мою палату стороной обходить, я сам сюда для осмотра приходить буду… Людмила Андреевна, - ещё раз чмокнул, открыл дверь настежь, зажал оба костыля под мышками и заковылял по коридору к своей палате, на ходу раздавая комплименты медсёстрам.

Ну что творит, а? Ну паразит же? Губы горят так, что хочется что-нибудь холодное приложить…, эй, Людмила Андреевна, ты что поплыла что ли? У тебя постель от Паши ещё не остыла!

Кстати, о Паше…

- Людочка, кошечка, девочка моя, любимая моя, прости ты меня, это было всего один раз, бес попутал, ну прости! – вот такое сообщение от него получила… видимо, нигде кров найти не может, горемычный, вот и просится назад, у Люды же жизнь, как на курорте, ничего делать не надо, лежи и радуйся жизни. – Я уже и работу нашёл, на следующей неделе собеседование.

Ага, подожди я только лапшу с ушей стряхну, на следующей неделе…, сколько за время, пока вместе жили, я уже это слышала, не счесть.

- Нет! – чётко, лаконично, без эмоций. – Забудь дорогу и больше не пиши и не звони, свадьбу я отменила! Прощай!

Совсем меня за дурочку держит, думает, что я уже в таком отчаянии, что и измену прощу, и предательство, в бан его без сожалений!

А этого через пару дней в терапию на долечивание, нечего тут мне прошлое ворошить…

Сам ведь тогда уехал, ничего не объяснив.

- Женится он, - сказала через неделю мне его сестра, которой мне пришлось позвонить, ведь Тимур пропал, ни слова мне не сказав. – Он давно уже девушку засватал, теперь по нашим обычаям той будем делать, может ему что-нибудь передать?

- Да, скажи пусть телефон включит, я сама ему скажу, что я о нём думаю! – выпалила тогда в трубку и разрыдалась.