Глава 5

- Ну, больной, вам намного лучше, состояние мы нормализовали, теперь в терапию переведём и будем рекомендовать санаторное лечение, - тараторю, сама на него не смотрю, рядом Пахомов, дежурный врач, не надо, чтобы разговоры по отделению распространялись. – Подготовьте документы о переводе в терапию и отправьте больного туда.

Чувствую, как прожигает на мне дыру взглядом, но это ничего не изменит в наших отношениях, пусть к жене своей едет, Булатов для меня страница перевёрнутая.

- Будет сделано, сегодня же переведём, Людмила Андреевна, - отдаю медкарту Тимура ему для последующей корректировки. – Я пойду, там в приёмном покое сегодня народу много.

- Я с вами! – не надо меня здесь оставлять наедине с Булатовым.

- Людмила Андреевна, я спросить хотел, - не успела я за коллегой своим выскочить, Тимур у двери догнал и дверь перед моим носом закрыл. – Может всё-таки объяснишь, почему на меня дуешься? Это я вообще-то обижаться должен был.

- Ты? Обижаться на меня? – такая злость на меня накатила. – Это я что ли замуж вышла и тебя бросила? Нет, это ты жениться поехал! Да ладно бы даже так, просто в глаза скажи, не ври! Булатов, по-хорошему прошу, отстань от меня! Я тебя ни видеть, ни слышать больше не желаю!

Стоит, молчит и только взглядом суровым сверлит.

- И откуда ты такую информацию получила, Люда, если это не секрет, конечно.

- Да какой уж секрет… сестра твоя сжалилась и правду рассказала, чтобы я иллюзий на твой счёт не питала никаких.

- Лейла? – только переспросил.

- Она самая! – в дверь постучались и меня позвали, поэтому Тимуру пришлось меня выпустить.

- Мы ещё не закончили… Людмила Андреевна!

- Зато я закончила! – выскочила за дверь, ноги ватные, не слушаются… ничего не забыто, столько лет прошло, а как рядом с ним оказываюсь, так тело предаёт меня, хочется на шею ему броситься и снова почувствовать любимые руки, любимые губы… его всего, любимого и родного.

- Если документы готовы на Булатова, переводите вниз! – с глаз долой из сердца вон, мне с Пашкой проблем хватает, а тут ещё этот из прошлого свалился.

Больше из своего кабинета до обеда не выходила, пока не отчитались мне, что его проводили в терапию на первый этаж.

Даже вздохнула свободно… не надо это прошлое возвращать, я еле оправилась тогда от его предательства…, ещё удивляется, если бы всё было не так, нашёл бы меня и объяснил, я не на луну улетела, всего лишь в другой город уехала…

Наутро в моём кабинете снова появился букет свежих цветов, потом на следующий день опять, потом опять… сколько у нас сейчас военным платят… это ж не дёшево стоит, скажу я вам.

Но выбрасывать рука не поднялась, любуюсь на них и даже два букета домой увезла, пусть меня и дома радуют.

Терапию стороной обхожу, хотя честно скажу, тянет просто магнитом туда, девочки, какие же мы все девочки, ничего не меняется сколько бы лет тебе не было.

Это как не закрытый гештальт…

После долгого тяжёлого рабочего дня еле доплелась до своей машины, нажала на кнопку брелка, поставила жёлтый саквояж в багажник, открыла водительскую дверцу, села за руль и просто на минуту закрыла глаза.

День сегодня какой-то катастрофный, то аварии, то ожоги, то огнестрел… и чего людям спокойно дома не сидится…

Немного выдохнула, завела мотор и осторожно выехала с территории больницы.

Живу немного далековато от работы, зато район спокойный, и дом новой постройки.

Время уже почти пол одиннадцатого, поэтому пробок нет, люди уже десятый сон видят, только я так поздно с работы еду, не для кого торопиться, никто меня дома не ждёт, вот всё хочу кота завести, да всё как-то руки не доходят.

Поставила машину на своё законное выкупленное место, забрала из багажника свой чемоданчик, по привычке уже, соседи часто обращаются за медицинской помощью, поэтому таскаю его домой, а вдруг кому-то понадоблюсь.

- Я уже думал, что ты в отделении заночуешь! – от неожиданности чуть чемодан на асфальт не выкинула.

- Тимур? А ты что здесь делаешь? Да ещё ночью? Тебя в больнице потеряли, наверное!

- Не потеряли… я выписался, что мне там лежать, приеду, когда гипс снимать будут…

- Ты как сюда попал, болезный? – повторила, уперев руки в бока.

- Не бойся, не пешком, на такси приехал.

- А дальше? – от того места, куда такси подъехать может, и до подъезда ещё метров семьдесят идти надо.

- А дальше пешком.

- Пешком?! На одной ноге? – нет, ну человек с головой дружит вообще…

- На двух. Одна просто хуже работает, - хотела разозлиться, но вместо этого только тяжело вздохнула… ну что мне с ним прикажете делать, ночь на дворе, не выгонять же…

- Тебе врач что сказал?

- Ногу беречь.

- А ты? – такие нагрузки сейчас вообще противопоказаны ему.

- Берегу, я осторожно…, - и так невинно улыбнулся, что мне захотелось отобрать у него костыль и приложиться к нему в районе спины.

- Адрес где раздобыл?

- Есть ещё знакомые на нужных местах…

- Зачем приехал?

- К тебе, - так и будем тут стоять посреди ночи в вопросы-ответы играть.

- Дурак ты, Булатов!

- Возможно.

- И упрямый…

- Это точно.

- А если б по дороге упал?

- Ну не упал же…, я просто очень тебя увидеть захотел, Люд…, - и именно это пугало меня больше всего.

- Ладно, раз уж приехал, пошли… сейчас чай поставлю.

- Это приглашение? – взбодрился, улыбнулся так, что ямочки на щеках выступили, те самые, что всегда меня с ума сводили, вот и сейчас зависла, увидев их.

- Не обольщайся, это жалость.

- Пусть будет жалость, от тебя я и её приму.

Тимур попытался подняться с лавочки и тут же поморщился от боли.

Я глаза закатила.

- Булатов, ну кто тебя просил геройствовать?

- Никто, - вижу же, что больно до сих пор.

- Ты идёшь? – двинулась к подъезду, не зная, что делать… начну помогать, обидится, кавказские мужчины не приемлют быть слабыми.

- Иду, - подхватил костыль, сунул его себе под мышку, второй рукой бумажный пакет держит и за мной ковыляет.

Открыла парадную дверь, стою, держу, давая время ему пройти…

Через пять минут уже сидели на кухне… Тимур обхватил кружку руками… молчали.

Украдкой наблюдаю за ним. Осунулся, похудел, ещё до полного восстановления долгий путь, поторопился он из больницы выйти.

- Есть будешь?

- Буду!

- Для этого и пакет с пирожками привёз? – киваю на бумажный пакет, что он с собой принёс.

- Это тебе, между прочим, твои любимые, с картошкой.

Помнит… и про пирожки помнит…

Ну зачем ты ворошишь то, что уже отгорело… зачем?