Глава 11. Разговоры

Я запретила Гоше провожать меня до двери. Собрав в кулак все самообладание и всю волю, я произнесла стальным голосом:

— Я дойду сама. Пока.

Мне не понравилось, как он на меня смотрел в последние пару минут нашего свидания. Как будто почувствовал надо мной власть, понял, что я уже готова сдаться. Как будто он одержал надо мной верх.

«Ты никуда от меня не денешься», — вот что он сказал.

Он даже не представляет себе, как легко я могу от него ускользнуть. Просто исчезнуть. Перестать существовать. Если я захочу, он больше никогда меня не увидит! И не найдет, даже если перевернет весь земной шар.

Хочу ли я этого? Совершенно очевидно, что сейчас я хочу прямо противоположного. Я хочу сдаться. Покориться. Я жажду раствориться в его объятиях и потерять голову.

Меня посетила крамольная мысль: а, может, надо дать этому случиться? Ведь Гоша теряет интерес к своим обожаемым стервочкам после того, как их завоюет. Он завоюет Анфису, бросит ее и достанется мне. Нике.

Я знала, что эту идею мне нашептал отнюдь не голос разума. Это работа страсти и разрывающего меня вожделения. Меня охватил пожар, и он сжигает мои мозги. Я не могу разумно мыслить.

Если бы могла, то догадалась бы, что, даже бросив Анфису, Гоша не будет с Никой. Очень скоро ему на глаза попадется очередная соблазнительная женщина-вамп. И он бросится покорять ее.

Пока он увлечен Анфисой, он хотя бы на других не смотрит. Поэтому пусть пока все останется как есть.

Так я рассуждала, поднимаясь по лестнице в квартиру Русалки.

— Мы целовались! — выпалила я, оказавшись на ее пороге.

— Я вижу.

— Да?

Я глянула в зеркало и увидела, что моя алая помада находится не на губах, а вокруг них, в живописном художественном беспорядке. Интересно, как выглядит сейчас Гоша?

Умывшись в ванной и разобрав свою сложную прическу, я вернулась.

— Аркадия нет?

— Он уехал на пару дней.

Я выдохнула с облегчением. Можно нормально пообщаться с подругой, без ее любвеобильного жениха, стремящегося облапать ее каждую минуту! Рухнув на диван, я закинула ноги на спинку, а голову свесила вниз. Может, так кровь будет лучше поступать в мозг и я смогу осознать все случившееся и понять, что делать? Я сейчас в совершенной прострации. Как во сне.

Я все еще ощущаю вкус его страстных жарких губ, чувствую его нетерпеливые сильные руки… Как бы мне хотелось все это продолжить! У меня железная воля, раз я смогла остановиться.

Русалка ушла на кухню и гремела там посудой. Наверное, собирается напоить меня чаем. Я не хочу чая. Я хочу Гошу…

Подруга зашла, окинула меня критическим взглядом.

— Мне кажется, тебе нужен холодный душ.

— Зачем? — я медленно возвращалась из своих грез.

— Чтобы немного остыть.

Я смущенно опустила глаза.

— Мороженое тоже может помочь. Хочешь мороженного?

— Я, пожалуй, схожу в душ. Где моя одежда?

Я собиралась на свидание у Русалки — не выходить же из дома в образе Анфисы! Я запросто могла столкнуться с Гошей. Так что Никина одежда осталась здесь.

В душе я проторчала довольно долго. Нет, не по той причине, которую вы вообразили! Я просто пыталась расслабиться. Или взбодриться… В общем, привести себя в чувство. Холодная вода, горячая, снова холодная… Хорошо! Теперь я бодра и спокойна. И могу посмотреть на ситуацию трезвым взглядом.

— Это какое-то сумасшествие, — сообщила я подруге. — Полное безумие!

— Ты же этого и хотела! Чтобы он в тебя влюбился. И он влюбился.

— Но не в меня.

— А в кого?

— В Анфису.

Он влюблен в Анфису, а не в ее бледную копию. Влюблен… Или просто воспылал страстью? Интересно, как долго продлится его увлечение? Как я уже говорила, мой сосед постоянством не отличается…

— А кто такая Анфиса? — не унималась Русалка.

— Это не я!

— Да какая разница!

— Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю. Все слишком запуталась. И я уже жалею, что поддержала эту сумасшедшую затею.

— Что теперь делать?

— Не знаю… Но мы обязательно что-нибудь придумаем!

Русалка никогда не сдается.

Я рассказала подруге, что случилось на сегодняшнем свидании. Она заметила, что Богдан появился очень вовремя. Но меня сейчас волновало другое.

Мы с Гошей немало времени проводим вместе. Мы подружились. Он и Ника. Он много раз смотрела на меня, когда я не притворялась своей стервозной сестрой. Как он может не замечать, что моя сестра — это я и есть?

— Неужели он, правда, не видит? — пристала я к Русалке. — Я сегодня была без очков…

— Конечно. Люди ненаблюдательны и доверчивы. Он уверен, что в соседней квартире живет Ника и у нее есть сестра Анфиса.

Да, я была без очков, они не вписывались в образ. Смотрела ему в глаза, и мне не было страшно. Я больше не боюсь своего соседа! Общаясь с ним в образе Ники, я к нему немного привыкла. Меня уже не шарахает молнией от одного его взгляда. Но все еще подгибаются колени…

— Вот если бы он что-то подозревал, начал приглядываться, сопоставлять факты… — продолжала тем временем Русалка. — Тогда бы мог понять, что Анфиса — это ты.

— Заметил бы, что у нас совершенно одинаковые голоса. Глаза, губы, фигура… все!

— Макияж тебя сильно меняет. И движения… ты по-другому двигаешься в образе Анфисы.

— До него еще не дошло, что он ни разу не видел нас вдвоем.

— Не дошло. Интересно, сколько это может продолжаться? — задалась вопросом Русалка.

Я пожала плечами. Этот вопрос очень меня волнует! И я не знаю на него ответа.

— Представляешь, ты выходишь за него замуж. В образе Анфисы. И тебе на свадьбе приходится все время переодеваться в собственную сестру!

— Ну у тебя и фантазия!

Мои мысли так далеко еще не забегали.

— Потом вы живете вместе, и, когда вас навещает Ника, тебя все время нет дома…

— Перестань!

— А что? Похоже, так все и будет.

— Он не собирается жениться на Анфисе. Он вообще не из тех, кто заводит долгие отношения.

— И тебя это устраивает?

— Я не знаю! Я ничего не знаю. У меня ощущение, что я сплю. И мне снится, что я лечу в пропасть. И я никак не могу проснуться…

— Может, пришло время разоблачения?

— Нет! Еще нет. Я еще не готова.

Что будет, если я сейчас расскажу ему, что я и есть Анфиса? Он посмеется вместе со мной? Разозлится? Не захочет меня больше видеть? Я не знаю. Правда, не знаю. Надо собрать больше информации. Узнать его получше. Понять, как он будет реагировать и что мне сделать, чтобы смягчить его реакцию.

— У него есть чувство юмора? — спросила Русалка.

— Конечно.

— Это важный вопрос.

— Да, мы с ним много смеемся. Когда я Ника.

— Он умеет смеяться над собой?

Я задумалась.

— Наверное…

— Если умеет — то воспримет ситуацию нормально. Поржете вместе. Животики надорвете.

— Да уж, надорвем…

— И он поймет, что ты не так проста. Что ты можешь быть очень даже стервозной. И сногсшибательной.

— А могу и не быть…

— Я надеюсь, он не считает, что все эти женщины-вамп всегда так выглядят? Что они спят в полном макияже и на шпильках? Что они безупречны, как глянцевые картинки и какают бабочками?

— Кто знает, что у него в голове…

— Ну, если он такой придурок, то следует закономерный вопрос: зачем он тебе нужен?

— Нет, он не такой… Он нормальный. Замечательный. Самый лучший. И я очень боюсь все испортить.

— Если он нормальный и замечательный, он все поймет.

— Что поймет? Что я так хотела его завоевать, что придумала стервозную сестру? Я еще не готова признаваться в своих чувствах!

— Почему?

— Потому что знаю, что он их не разделяет.

— Эдуард, — произнесла Русалка, когда мы допили чай и вместе помыли посуду.

Это слово, вернее, имя, как обычно, прозвучало в ее устах ругательством.

— При чем тут он? — не поняла я. — Кстати, я его недавно встретила.

Я поведала подруге историю о бесславном поражении моего бывшего.

— Он тебе теперь совсем не нравится? — поинтересовалась Русалка.

— Пф-ф! Я вообще не понимаю, как могла на него запасть. Почему он мне понравился? Почему я готовила все эти смузи, ела пророщенные злаки, и строила из себя просветленную йогиню?

— А ты можешь понять, почему притворяешься стервозной женщиной-вамп, носишь неудобные шпильки и ведешь себя так, как тебе вообще не свойственно?

— Чего?

Я застыла с открытым ртом.

— Хочешь сказать, это одно и то же?

— Эти грабли очень похожи на предыдущие.

— Нет!

— Уверена?

— Я не притворяюсь! Это Анфиса. Когда я Ника — я такая, какая есть.

— Это, конечно, хорошо, — начала Русалка.

— Да, это хорошо, — вдохновенно продолжала я.

Мне только что открылась истина, и я спешила поделиться ею с подругой.

— Да, у меня есть дурная привычка влюбляться в тех, кто мне не подходит. И переделывать себя под них.

— Рада, что ты это признаешь.

— Но сейчас все по-другому. Потому что есть Анфиса. Она притворяется, а я — нет.

Русалка непонимающе хлопала глазами.

— До тебя не доходит?

— Нет…

— Если бы Анфисы не было, я бы старалась подстроиться под Гошу. Стать такой, какая нужна ему. И снова потеряла бы себя. А сейчас этим занимается Анфиса. Я а не притворяюсь. Я — настоящая Ника!

В глазах моей подруги появилось понимание.

— Очень извращенная логика, — заявила она. — Но что-то в этом есть.

— Да!

— Осталось понять, как ты будешь из этого всего выпутываться.

— Это да. И это сложно.

— Но главное: надо понять, чего ты хочешь.

— Я точно знаю, чего я хочу. Я хочу Гошу.

Русалка задала мне очень правильный вопрос: чего я хочу? Когда все это начиналось, мной двигали противоречивые желания. Сначала я просто хотела обратить на себя внимание соседа. У меня в и мыслях не было его обманывать и выдаваться себя за кого-то другого. Но произошла ошибка. Досадное недоразумение. Это один факт.

Второй — я разозлилась, когда он назвал меня бледной копией. Моя злость усилилась, когда я поняла, что Гоша завел знакомство со мной только ради Анфисы. Я настоящая его совершенно не привлекаю! Я была в гневе и захотела ему отплатить. Влюбить в Анфису, а потом устроить разоблачение. И посмотреть, как его челюсть упадет на пол.

Третий факт: он сразил меня наповал. Я в него влюбилась, и это чувство не то что не проходит — оно усиливается! Несмотря на злость и разочарование. Я хочу, чтобы он ответил мне взаимностью. Я хочу быть с ним.

Между вторым и третьим фактом образовалось явное противоречие. Если я хочу мести — это одно. Я могу осуществить ее прямо сейчас. Он достаточно влюблен в Анфису, чтобы испытать шок из-за того, что ее не существует. А если я хочу, чтобы он проникся симпатией ко мне… Что мне делать? Разоблачение вряд ли этому поспособствует. Или?… Я не знаю.

Что делать, непонятно. Я не могу принять решение и составить план. Значит, буду пока плыть по течению. Может, судьба сама даст мне возможность исправить ситуацию.

Огонь страсти меня больше не пожирает — поэтому я рассуждаю так разумно. Раскладываю все по полочкам, сопоставляю факты. Я могу собой гордиться! Мои мозги не расплавились окончательно после жаркого поцелуя Гоши.

Я доехала до дома на такси, машину пришлось оставить у Русалки, ведь я сегодня выпила немало вина. Расплатившись и выбравшись из автомобиля, я, с большой сумкой в руках, направилась к подъезду.

— Ника! — раздалось за спиной.

Гоша. Почему он на улице? Не мог же он так долго возвращаться домой со свидания. Прошло уже два часа!

Я застыла столбом. Я слишком хорошо помнила, как мы недавно целовались, как он вжимал меня в сиденье такси, как его руки скользнули под мое платье… Как я могу вести себя нормально и естественно?

— Привет, — буркнула я, не глядя на него.

— Ты откуда так поздно?

— А ты? — парировала вопрос я.

— Гулял… Бродил по набережной, прошелся пешком до дома.

Гулял, значит. О свидании ни слова. Не хочет поделиться со своей невзрачной соседкой, как только что покорял ее соблазнительную сестру. Хочет сохранить все в тайне. Значит, это для него важно…

— Так где тебя носит до полуночи?

Я не ответила.

Гоша подошел и забрал у меня сумку. Знал бы он, что там лежит! Его возлюбленная Анфиса. В расчлененном виде. Ну, почти так. Вот было бы весело, если бы он заглянул в сумку!

Но он не заглянул.

— Что, не в настроении сегодня? — спросил он меня в лифте.

Сам-то он точно был в отличном настроении. Лицо задумчивое, на губах блуждает улыбка, щеки раскраснелись… Я знаю, что он представляет! И о чем он мечтал, бродя в одиночестве по набережной.

Я мечтала об этом же. Но он не знает, что это я.

В глаза ему я не смотрела. Просто не могла. Но его руки были прямо передо мной. Одной он держал сумку, другую засунул в карман джинсов. Эти руки… Они такие нежные и нетерпеливые, они сильные и теплые, они…

— Эй, мы приехали! Ты же не собираешься спать в лифте?

Оказывается, лифт остановился на нашем этаже и дверцы открылись. А я этого не видела, потому что закрыла глаза.

— Ты спишь на ходу, — сообщил Гоша.

— Ага, — отозвалась я. — Устала.

Он взял из моих рук ключ, открыл мою дверь и вошел. Зачем?! А, он просто хотел поставить сумку в коридоре. И ничего больше.

— Пока, — Гоша улыбнулся мне на прощанье и захлопнул дверь.

А я, по своей давней привычке, сползла по стеночке и разрыдалась. Почему? Вообще не представляю. Не ожидала от себя такого.