Глава 25

– Какая же тяжелая и неприятная история, – Софи сидела на диване в большой гостиной Снегиревского дома, рядом пристроилась Ольга Никитична с вязанием. Напротив них то и дело нервно ворочалась в кресле Елена Ланина, крепко держа за руку стоявшего рядом Петра Полянина. Аркадий, удобно усевшийся на большом мягком стуле, не сводил глаз с Софи. – Ох, – Елена свободной рукой смахнула слезы. – Проще поверить в дьявольские козни, чем в то, что подруга может так поступить… Если бы я сама не побывала в доме Сомовых и не услышала из уст Константина Ивановича, что родители выгнали Людмилу из дома с позором… – Прямо выгнали? Вот так вот и выставили? – не поверил Полянин. Он сам уже несколько дней не мог отойти от потрясения. В опустевшем доме Вильегоровых неугомонная Саша Знаменская все-таки откопала переписку Мавры Андреевны со старым доктором, а потом Софи ознакомила с ней Петра. Там ничего не говорилось про подлость с Анной-арысь-поле и ее новорожденной дочерью, но было достаточно и другого, чтобы слепая вера Полянина в добродетельную бабушку основательно пошатнулась. К тому же ему достаточно было приглядеться к Саше, так похожей на мать, чтобы не осталось сомнений в истории о вовсе не умерших, но исчезнувших родственниках. Он превратился вдруг в кремень и сумел припереть к стене властную старуху, и та все подтвердила, а потом слегла. Петр разрывался на части – несмотря ни на что, ему было жаль родного человека, но он убедился, что именно его бабка стояла за идеей так или иначе избавиться от Елены. – Людмилу Игнатьевну действительно выставили из дома, – подтвердил Аркадий. – Я стал свидетелем тому, как потрясена она была возвращением Константина, и какая страшная с ней случилась истерика. В лицо ему кричала, что ненавидит, даже пыталась ударить чем-то тяжелым. И надо было так подгадать судьбе, что как раз в тот час вернулись из заграничного путешествия их родители! – Представляю себе! – встрепенулась Елена. – Вот картина. Сын едва живой, ужасно бледный, лежит в постели, дочь бьется в слезах с безумным взглядом. Но какой же все-таки рыцарь Константин Иванович! Конечно, не такой, как мой Петенька, но все же… Так возвышенно. Он ее не выдал… – Да-да, но в бреду все же обо всем проговорился, – уточнил Аркадий. – Эх, – огорчился Полянин. – Я считал Романа Захарьевича порядочным человеком. Но как же так-то… с чужой невестой. – А я и не поняла, что там стряслось, в этой беседке, – заявила Ольга Никитична. – Мне-то никто ничего толком и не рассказал. Софи про себя вздохнула. Ей не хотелось все это повторять, ведь она уже поведала обо всем Полянину и его невесте. Только так Елена смогла принять случившееся, уже не думая о бесовских кознях, а Петр к тому же убедился, что его мачеха и сестра живы. Но от Ольги Никитичны просто так не отделаешься. К тому же сейчас поползет море слухов, пусть уж лучше тетка знает правду. Она прекрасно умеет собирать сплетни, но и секреты хранит, когда нужно, как старый бабушкин сундук. – Людмила Сомова пригласила на свидание доктора, думая, что ее жених вернется от Аркадия Юрьевича только на следующий день. Но получилось иначе, и Константин застал их в беседке. Он дал пощечину Вильегорову, а тот, вместо того, чтобы принять вызов на дуэль, ударил его в ответ. Завязалась драка. Опасаясь за любовника, Сомова схватила вазу со столика и обрушила ее на голову жениха. Ваза разбилась, один осколок отлетел под лавку. Константин потерял сознание, а затем… В его памяти остался лишь бесконечный, муторный, темный сон. Мы так и не узнаем, что это за неведомое Скрытотенье, куда его закинули колдовством. – Да и не надо никому это знать, – мрачновато заметил Аркадий. – Это таинственное место забирает одного пленника и отпускает другого. Оно захватило Вильегорова и выбросило к нам Константина. Доктор попался в собственную ловушку. – Неужели его отец придумал зелье, что открывает тюрьму-то эту потустороннюю? – удивилась Ольга Никитична. – Старый доктор еще и не то придумал, – с горечью ответил Петр Полянин. – Из-за мерзких его дел я лишился доброй мачехи и сестры… Эх, бабушка, бабушка… – А молодой доктор оказался не менее способным, – вновь вступила в разговор Софи. – Не имея ни капли магического дара, он работал с отцовскими зельями, как с собственноручно приготовленными лекарствами. А еще я не удивлюсь, если окажется, что он водил дружбу с колдунами посильнее и познатнее Фоки. – Где, кстати, Фока? – спросил Аркадий у Полянина. Тот пожал плечами. – Не знаю. Исчез. Как бабушка во всем призналась и слегла, так и пропал. Наверное, пошел отыскивать какой-нибудь табор. – Да и бес с ним! – в сердцах воскликнула Ольга Никитична. – А Роман-то, лицемер… Как хорошо его затянуло к чуди белоглазой, а не то б я этого голубчика сама бы в гроб вогнала. А, вот про гроб еще… кто придумал туда фальшивых мертвецов пихать? – Изначально – Вильегоров-старший, – ответила Софи. – Но он наверняка прочел об этом в старинных рукописях. Возможно, поделился знаниями об обряде с Фокой. Как призналась Мавра Андреевна, у нее в тайнике сохранились остатки зелья, которое использовали для вызова безыменя в первый раз. Роман как-то узнал об этом. Возможно, от того же Фоки, ведь цыган явно приходился слугой двум господам. И когда Людмила оглушила жениха, у него возникла мысль инсценировать самоубийство Константина. Как они его вытащили из сада, не попавшись на глаза дворецкому Алексею, загадка, но тут или везение – или очередная разбитая склянка. Возможно, сначала несчастного молодого человека скрыли в каком-то из оврагов – доктор позаботился о том, что тот не приходил в себя. И все же очевидно, что убивать он не хотел. Времени было мало, Роман помчался прямо к Поляниной, чтобы выпросить у нее остатки зелья для обряда, но старуха поставила условие – пусть он взамен что-то сделает с Еленой Ланиной. Ей была непереносима мысль о будущем браке внука. К счастью, Людмила нашла довольно необычное и бескровное решение задачи, как рассорить лучшую подругу с женихом. Елена издала что-то вроде стона. – И Сомовой, и Вильегорову выгодно было, чтобы Константин исчез, – продолжала Софья. – Людмила вообще мечтала от него избавиться так или иначе. И за эту идею, думаю, крепко ухватилась. А что ей – колдуна незаметно в дом впустить, потом в кабинете жениха сделать выстрел – да хоть в открытое оно. И дальше с упоением играть роль. А Роман… – А Роман непутевый, матушка ты моя, не хотел, чтобы открылось, что он с девчонкой завел шуры-муры! – заявила Ольга Никитична. – Из-за тебя, Софьюшка. Уж что говорить… любил он тебя. По-своему, но любил. Софья ничего не ответила. Тишина стала тягостной, и Петр с Еленой стали прощаться. Ольга Дмитриевна вышла их проводить, но Полянин вдруг вернулся в гостиную. – Прошу вас, – тихо попросил он Софью, – поговорите с Сашей… с сестрой. Я так хочу, чтобы она признала во мне брата. А то ведь нарочно как с чужим… – Нужно дать ей время, – так же негромко ответила Софи. – Не спешите. Тем более, у вас сейчас приятные предсвадебные хлопоты. И ни в коем случае не пытайтесь Сашу купить. Уверена, она оттает, у нее доброе сердце. И еще она очень хочет учиться, вот с этим вы ей, наверное, поможете… но позднее. Петр в порыве схватил руку Софьи, благодарно поцеловал и вышел из комнаты. Софи подошла к окну. Две рыси – большая и поменьше – смотрели на нее издали. Она приветственно помахала им рукой. Те еще немного постояли неподвижно, а потом неспешно удалились. – Что-то вас тяготит, Софи? – спросил Аркадий. – Не то чтобы тяготит, – задумчиво ответила она. – Просто думаю… мне Вильегоров приносил старую рукописную книгу… в ней недоставало страницы. Это случайность? Что вообще ему было в этой книге? И что за Борис, которому он писал в Москву письмо шифром? – Теперь уж он не расскажет. А ведь и правда, интересно! Но я тоже пойду уже, Софья Михайловна. Спасибо вам за все. – Подождите, – остановила Софи молодого человека. – Может быть, чаю? Вы меня поили чаем с рябиной, а я вас угощу с черной смородиной, согласны? Аркадий долго смотрел на нее со светлой улыбкой, а потом тихо ответил: – Согласен. И Софи ощутила, как тает в душе горечь, прошлое отступает назад, а настоящее манит чем-то еще неизведанным, но бесконечно прекрасным.