Глава 2

Софья

Первые лучи солнца, просочившись сквозь неплотно задернутую шторку, золотыми зайчиками запрыгали по комнате. Ароматы цветущего сада и звонкое щебетание птиц, доносившиеся из распахнутого окна, наполняли все вокруг живительной энергией весны.

Я протерла воспаленные от бессонной ночи глаза и, ощущая легкое головокружение, поднялась с кровати. Словно тень, проскользнула в ванную, совершила привычные утренние ритуалы и, вернувшись, достала из сумки спасительные глазные капли. Три капли обжигающей жидкости в каждый глаз — и я едва не закричала от пронзительной боли. Это дьявольское зелье моментально стирало следы усталости и возвращало ясность взгляду, но каждая такая процедура отзывалась пятиминутной пыткой, выворачивающей мозг наизнанку. Крупные слезы градом катились по щекам, а я, шмыгая носом, платком утирала нескончаемый поток. Наконец, мучения отступили.

Пушок, все это время, молча наблюдавший за мной с невозмутимым видом, лениво потянулся и процедил:

— Быстрее, чем обычно. Привыкаешь к адскому зелью?

Этому маленькому ехидному зануде было нипочем все на свете, хоть рядом развернись огненный ад. Он всегда сохранял олимпийское спокойствие удава.

Я наградила его красноречивым взглядом, предпочитая промолчать. Какой смысл препираться, учитывая разницу в возрасте и природе? Главное, он помнил все свои бесчисленные прошлые жизни — отличительная черта маргалов.

Закинув остатки мелочи в бездонную пространственную сумку, я вышла из комнаты, словно навсегда прощаясь с ней. Столовая еще не работала, было слишком рано. Но я, привыкшая перекусывать даже ночью, вынула из кармана яблоко и, откусив сочный кусок, с полным ртом вышла на улицу. В надежде оказаться первой на месте встречи, я даже не думала о приличиях. А мое поведение, безусловно, не красило аристократку.

У входа в академию меня уже поджидал Влад Шурский, тот самый «банный лист», мечтавший о моей компании с первого курса. Я никак не ожидала, что он, при его-то амбициях, решит составить нам компанию в этом путешествии. Рядом с ним, как верный пес, стоял его подпевала Сикан Мелхор. Мне всегда хотелось окрестить его «сыкуном», ведь вместо того, чтобы отвадить от меня своего друга, он, наоборот, всячески поощрял его назойливость. В отместку я подсунула ему зелье, приготовленное одной ведьмочкой с другого факультета. После этого Сикан неделю не показывался в академии. Даже в лекарском крыле над ним лишь посмеялись, заверив, что прыщи, густо усыпавшие его лицо, пройдут сами. С ведьминскими зельями и заклинаниями связываться никто не рисковал. С тех пор Сикан затаил на меня злобу, но дальше испепеляющих взглядов дело не шло.

— Сонечка, ты с утра пораньше успела побывать в свинарнике? Зачем же ты обделила несчастных хрюшек десертом и отняла у них последний кусок яблочка? Ай-яй-яй, студентка, неужели тебя ничему не научили в этой академии? Только и умеешь, что вырывать лакомый кусок изо рта несчастных животных, — тонкие губы Влада презрительно скривились в надменной усмешке.

От неожиданности я поперхнулась язвительной репликой и закашлялась. А ведь в его словах была доля правды. Вчера я действительно кормила очаровательных поросят этими яблоками. И перед тем, как забрать корзину, одно я каким-то чудом засунула в карман. Но откуда он мог узнать об этом? Неужели следил?

Я не успела придумать достойный ответ, хотя язык уже горел от желания возразить. В этот момент из дверей академии появилась наша преподавательница, Ольга Александровна, а рядом с ней шла Катрин. Она бросила на меня испепеляющий взгляд, от которого я чуть не застонала в голос. За что мне такое невезение?

Катрин, безнадежно влюбленная во Влада, видела во мне главную соперницу и не упускала случая задеть. Как такая неженка, как она, могла выдержать это путешествие? Кроме того, я замечала, что она завидует мне не только из-за Шурского, но и из-за моего сильного дара.

— Доброе утро, студенты! — приветливо улыбнулась наша преподавательница.

— Мы уже не студенты! — недовольно пробурчал Сикан.

— Позвольте с вами не согласиться, студент Мелхор. Пока вы не сдали практику, вы до сих пор числитесь студентом академии. Не будем спорить! Вижу, все готовы. Нас уже ждет карета. Сейчас отправимся до ближайшего портала, затем перенесемся в Санкату, а оттуда морем до конечного пункта — крепости Вольвар. В общей сложности в пути проведем два дня.

Преподаватель обернулась и двинулась к выходу, а мы, словно потерявшиеся цыплята, потянулись следом.

Я первой юркнула в карету и забилась в угол. Влад поспешил за мной, но его надежда оказаться рядом рассыпалась в прах. Пушок, словно специально, примостился рядом и бросил на сокурсника такой взгляд, что тот, съежившись, устроился напротив. За ним, словно бабочка, впорхнула Катрин, тут же прильнув к обожаемому мачо, а за ней и Сикан. Переглянувшись со мной, а затем с другом, он присел рядом с девушкой. Пушок же, заметив Ольгу Александровну, преданно залез ко мне на колени, словно только ее и ждал, чтобы уступить место.

— Пушок, ты истинный джентльмен, — проворковала магистр, потрепав питомца по голове.

Всю дорогу я не отрываясь смотрела в окно, стараясь не замечать прожигающего взгляда Влада и испепеляющей ненависти Катрин. Девушка отчаянно пыталась завязать разговор, но он словно не замечал ее присутствия, будто она была каким-то досадным приложением. К счастью, двадцать минут до портала пролетели быстро, избавив меня от тягостного соседства. Далее был телепорт и вновь карета, что стремглав донесла нас до морского порта.

Когда-то я гостила в Санкате у бывшего начальника тетушки Дарины. Известный артефакт, владелец сети ювелирных магазинов, оказался обычным гномом. Но поразила меня не его красота, хотя по местным меркам он был весьма привлекателен, а его неиссякаемая жизненная энергия, любовь к своему делу, уважение к подчиненным и нескрываемая доброта. Он провел для меня экскурсию по городу, поведал историю королевства гномов и сообщил, что в их главной библиотеке хранятся книги, описывающие иных разумных существ, некогда населявших мир Акаш.

Погрузившись в воспоминания, я и не заметила, как мы прибыли в порт, бурлящий своей собственной жизнью.

Вода всегда притягивала меня, завораживала. Бескрайняя, неукротимая водная гладь манила и пленяла мой взгляд. По ее просторам величественно скользили огромные корабли, лениво тянулись груженые баржи, а юркие шхуны сновали между ними или терпеливо дрейфовали в ожидании своего часа.

Я первой выпрыгнула из кареты и, жадно вдохнув запах соли и йода, с восторгом огляделась. Давно я не любовалась этой сине-зеленой бездной, не слушала крики чаек, портовый гомон, возгласы грузчиков, разгружающих торговые суда.

— Не стоим столбом! Погрузка скоро закончится. Не успеем, застрянем здесь на три дня, до следующего корабля! — строго скомандовала Ольга Александровна.

Мы поспешили к ближайшему причалу, где шла погрузка товара на корабль.

Магистр, завидев высокого мужчину в темно-синей капитанской форме, направилась к нему, велев нам оставаться на месте. Нам не было слышно, о чем они говорили, но недовольное выражение лица капитана говорило о многом. На его месте я бы тоже с неохотой связалась с детьми, а по сути, мы ими и были. Учитывая, что сильные маги жили около трехсот лет, наши двадцать два года ставили нас на одну ступень с младенцами.

Мужчина резко обернулся и окинул нас презрительным взглядом, а затем что-то недовольно пробурчал себе под нос. Магистр в ответ лишь лучезарно улыбнулась и, кивнув, вернулась к нам.

— Настоятельно прошу, пока мы на корабле, оставайтесь в каютах, что бы ни случилось на палубе. Выходить только в уборную и в столовую капитана, где мы будем есть вместе с ним и его помощниками. Вопросы?

Магистр окинула нас цепким взглядом.

— Нет! — грянул неожиданно дружный ответ.

Странно даже. Единства в нашей группе никогда не было. Сомневаюсь, что буду вспоминать годы в академии с ностальгией.

На корабль мы поднялись ближе к вечеру. Долго наблюдали за суетой матросов и грузчиков. Я как-то не подумала, что отдельных кают здесь не предусмотрено. Это же не круизный лайнер. Мальчишек разместили в нижнем ярусе вместе с командой, а нам выделили тесную каморку, где ютились две двухъярусные койки, по обеим сторонам, да узкий столик. Едва мы закинули вещи, магистр вышла подписывать бумаги с капитаном, и мы остались с Катрин наедине.

— Значит так, Бетс… — начала та, но тут же осеклась.

Я вытаскивала из сумки домашнее платье и не видела, что происходит у нее за спиной.

Резко обернувшись, застыла в изумлении. Пушок, вздыбив шерсть, словно змея, шипел на сокурсницу, не сводя с нее глаз.

— Что случилось, Пушок? — мысленно спросила я.

— Я почуял в ее сумке боевые артефакты. Это подозрительно.

— Мы направляемся в такое место, где это вполне может быть осознанным решением.

Катрин опомнилась и взвизгнула:

— Убери свою зверюгу, Бетс, или я применю к ней заклинание неподвижности!

— Только попробуй, — огрызнулась я.

Ненавижу, когда угрожают моим близким.

— Одно твое заклинание против моих десяти. Так и будешь гнить в каюте весь путь, пока корабль не вернется в порт.

Нашу перебранку прервала Ольга Александровна, вошедшая в каюту. Увидев наши пунцовые лица, она все поняла и лишь укоризненно покачала головой. Так и прошел день. Из каюты я не выходила. Пушок слетал к родителям и принес еды. А ночью мне скрутило живот… Я никогда не страдала морской болезнью, но сейчас чувствовала, как нутро выворачивает наизнанку невыносимой болью. К горлу подкатила тошнота. Тихонько встав с койки, я накинула кофту и выбралась из каюты. Поднявшись по трапу, вышла на палубу. Подбежав к борту, согнулась в приступе тошноты. Меня рвало и рвало, пока я не почувствовала, что ноги меня не держат. Я стала оседать, но упасть на палубу мне не дали. Кто-то, схватив меня сзади за ноги, перекинул через борт. В последний миг я успела позвать Пушка, прежде чем ледяная вода сомкнулась надо мной, пронзила тело тысячами игл, лишая возможности дышать.