Эпилог

Соня

Минули три месяца с тех пор, как стихли барабаны войны в султанате, но эхо ее отзывалось делами, требующими неустанного внимания. Я зорко следила с Намиром за мужем, чтобы ночи не крали у него отдых, столь необходимый израненному телу. Безмерно благодарна я Галиму, визирю еще отца Арсена, и его сыну Селиму. Они взвалили на свои плечи тяжкий груз забот. Многоуважаемый визирь вернул ко двору всех изгнанников, верных прежнему султану, отвергнутых Абу Лакри. И таких оказалось немало. Я не уставала благодарить тетушку за предусмотрительно приготовленные артефакты перемещения, иначе нам бы пришлось изрядно попотеть.

Память Абу Лакри стерли, как и его женам, детям и наложницам. Менталисты прибегли к двум видам внушения. Первый, глубочайший, погружал разум во мрак, низводя преступника до состояния слабоумного. Так, собственно, и случилось. Меня терзала мысль о причастности к гибели человека, но Намир быстро рассеял мои сомнения.

— Госпожа, я понимаю, что вам трудно принять некоторые вещи, но как однажды изрек ваш питомец: «Человек предполагает, а Всевышний располагает». Не нам решать, что должно произойти, а что нет. Все предначертано свыше.

Эти слова принесли облегчение. Ведь никто не заставлял Абу Лакри убивать брата, его супругу и покушаться на жизнь младенца.

С родными Абу Лакри обошлись мягче: конфисковав нечестно нажитое, их отправили в дальние провинции, заменив воспоминания о дворце другими, более простыми. С аристократами, не примкнувшими ни к одной из сторон, поступили еще милосерднее — отправили в родовые земли поднимать экономику.

Наместники островов, получив титулы султанов, обрели долгожданную свободу, как и обещал Арсен Лакри. Их земли стали независимыми государствами. Золото, обещанное королям, пришедшим на помощь в трудную минуту, было выплачено сполна.

Меня тревожило, что проблем не счесть, а казна тает на глазах. Необходимо было финансировать медицину, образование, пребывавшее в запустении, построить просторный гостиный двор в столице для ученых, прибывающих из других королевств для работы и основания академии магии. Но на помощь пришли гномы, с которыми мы заключили выгодный договор, приносящий мне немалый доход. Тетушка Дарина недовольно поджимала губы, сетуя, что обогащаемся за счет ее магии, но и она не осталась в накладе, тем более что все шло на благое дело!

Кстати, о магии! Она успокоилась и больше не проявляла свою буйную натуру. Кроме того, поползли слухи о рождении детей с невероятно сильным магическим даром.

На месте крепости Вольвар вырос огромный портал для грузовых карет, а саму крепость превратили в трактир с просторными гостевыми комнатами. Места хватало всем.

Город древних рос, как на дрожжах. Чем быстрее стабилизировалась магия, тем больше пространства открывалось людям. Столицей его делать не стали, оставив лесной резиденцией, куда можно было сбежать от мирской суеты.

Что же стало с остальными участниками этих событий?

Семья Галима осталась жить во дворце, как и положено близким главного визиря. Его сын Селим отвечал за экономическое развитие государства. Рядом с Арсеном остались его приемные родители, любящие его, как родного сына.

Аяз набрал группу одаренных детей, склонных к зельеварению, и стал обучать их искусству травоведения.

Алим, друг визиря, заточенный в казематы, вышел оттуда исхудавшим, но невредимым. За то, что он сдержал слово и не выдал документы, Арсен пригласил его на работу во дворец, но купец отказался:

— Я купец, сын и внук купца, и не хочу обременять себя государственными делами. Простите, мой султан, но таково мое решение.

Арсену ничего не оставалось, как отпустить Алима восвояси, но в долгу не остался. Его величество заключил с ним договор на поставку излишков продуктов, в том числе и редких, во дворец. Договорившись, супруг отпустил купца.

В один из темных вечеров, когда мы собрались на ужин в сердце султаната Каритана, дворецкий сдержанно сообщил о просительнице из высшей аристократии, явившейся к господину Кхану.

— Странно, почему ко мне, минуя самого султана? — Галим вскинул удивлённые брови.

— Пусть войдет, — властно повелел Арсен.

В столовую скользнула миниатюрная темноволосая женщина, не старше тридцати лет. Нежно-кремовое платье, словно вторая кожа, облегало её точёную фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Лёгкий шлейф дорогих духов наполнил воздух, но что-то было не так. Я почувствовала это по затравленным взглядам Селима и его отца.

Лицо главного визиря окаменело, а Селим вдруг покрылся мертвенной бледностью, словно первым снегом, выпавшим на не вспаханную землю. Его болезненный вид меня встревожил. Поймав взгляд бывшего свёкра, женщина вдруг рухнула на колени и поползла по ковру к нашему столу. Зрелище, признаюсь, было отвратительным.

— Встань, Зулия! — прогремел Галим, его голос был полон неприкрытого гнева. — Что ты здесь делаешь?

Женщина не поднялась, лишь замерла на коленях и, подняв влажные от слёз глаза на бывшего родственника, прошептала:

— Я раскаиваюсь во всём, что совершила, и прошу принять меня обратно.

Эти слова разорвали тишину, словно взрыв гранаты. Салим вскочил, опрокинув стул, и, сойдя с возвышения, где стоял стол, стремительно приблизился к сжавшейся от страха женщине.

— Ты… ты, гнилая душа, бросившая на растерзание толпе султана, собственных детей и мужа, чтобы услаждать Хакада, смеешь о чём-то просить? Та, что должна была, как львица, защищать своё потомство, особенно дочь, на которую открыли травлю грязные псы Абу Лакри, чтобы ранить меня побольнее! Я благодарю Всевышнего, что отец укрыл детей под своим крылом и спрятал Розалию, когда родная мать от них отреклась… Вон, нищенка! Уверена, тебя привели сюда лишь деньги. Знаю, твой любовник бежал, узнав, как поступили с теми, на кого он молился. Даже ему ты стала противна, шлюха, хоть и родила ему сына.

— Откуда ты знаешь? — пролепетала женщина, потрясённая услышанным.

— Я знаю гораздо больше. Намир! — позвал он хранителя, который благодаря артефакту мог мгновенно перемещаться между старым и новым дворцами.

— Слушаю, господин.

— Избавь меня от этой мерзости! И чтобы духу её здесь больше не было!

Порыв ветра подхватил рыдающую женщину и вынес её за пределы столовой, швырнув в кусты роз. Стража под конвоем выпроводила её за ворота. Лишь к вечеру мы узнали, что женщина умоляла стражников присмотреть за её сыном, утверждая, что она — жена главного визиря и нашла мальчика на улице. Но за ребёнком так никто и не вернулся. Тахир, так звали мальчика, был отдан в приёмную семью. Повзрослев, он узнал о предательстве матери и о судьбе детей от первого брака. Три дня он не выходил из дома, а на четвёртый — пошёл просить прощения у брата и сестры.

Как я уже говорила, пролетело три месяца, а мне становилось всё хуже и хуже. Утренняя тошнота, капризы, раздражительность… Я старалась не привлекать внимания Арсена, но однажды, заметив мою бледность, он вызвал отца.

— Милая, когда у тебя были последние… дни? — деликатно поинтересовался Аяз, отчего я смутилась. — Не переживай, это необходимо для дела!

— Я не помню, у меня всё сбилось после ранения Арсена… Кажется, их больше и не было.

— Поздравляю, невестка, ты беременна! Скоро мы будем праздновать рождение наследника или наследницы!

— Неважно, кто родится, лишь бы здоровым был! — произнёс Арсен, обнимая меня за плечи и целуя в нос.

А месяц спустя ко мне приехали родители и бабушка с дедушкой, решив перебраться в Каритану, чтобы помочь нам поднять и обустроить султанат.

Через шесть месяцев, после того как я узнала о своей беременности, на свет появился наш первенец Раул, вылитый Арсен, но унаследовавший мою магию.

Вот так, за тридевять земель, я обрела своё счастье. Вернее, оно само меня нашло, а провидение лишь подтолкнуло меня в нужном направлении.

Конец. 14.07.2025.