Глава 2

Двумя неделями позже…

— Тридцать седьмая бригада! Вызов в районе Измайлова. Адрес… Ребенок, четыре года. Подозрение на отравление, — диспетчер накидывает сверху срочный вызов, хотя они еще на последнем застряли с бытовой травмой.

Мужик варил себе пельмени. Одно неловкое движение и сотовый летит в кипяток. Придурок ныряет рукой за ним, спасая «самое ценное». Вроде, взрослый, за тридцатник, а ведет себя как подросток недоразвитый. Он обливается горючими слезами от боли и жалуется, что телефон не удалось спасти.

— Надо было с головой нырять, — ворчит Полина, выписывая ему мазь и таблетки.

— Что? — переспрашивает пострадавший, забыв о боли. На лице недоумение, смешанное с возмущением. У него такое горе, а врачиха шутки дурацкие отпускает.

— Вам, говорю, нужно на прием к врачу завтра с утра. Место термального ожога обработала и наложила не тугую повязку. Обильное питье и обезболивающие, — девушка встает, оставляя ему на столе назначение.

— И все? Я тут умру от болевого шока, — начинает ныть и плестись за ней следом до порога. Ему кажется, что когда эта докторша рядом, то меньше жжет и вообще… Миленькая. Он бы сварил ей пельменей. На вторую медичку, с пресным лицом, даже не посмотрел второй раз.

— Показаний к госпитализации нет, — отрезает блондинка, холодно взглянув ему в глаза. — У вас ожог средней тяжести.

Еще лифт не работает в старой девятиэтажке. Пришлось ползти до шестого этажа и обратно с чемоданом, который весит без малого семь килограмм. Фельдшер Тамара пыхтела от избытка веса и ворчала, мечтая об отпуске.

— Тома, ты хоть не бубни. Последний вызов и на пересменку. Завтра отоспимся как люди, — подбадривала Полина, сгибаясь под тяжестью ноши.

У нее у самой от усталости болит голова и ломит спину. Держится на «честном слове». С ее дипломом медицинского института, могла бы найти место поспокойней и хлебней, чем эта… как ее называла Тамара «собачья» тряска на сутках. Но именно она помогла девушке вылезти из трясины из-за разбитого сердца. Ведь вокруг столько людей, которым бывает намного хуже. Подумаешь, бросил человек, которого она боготворила, прикипела всей душой? И не просто ушел от нее, а женился на другой.

— Сделайте что-нибудь, доктор! Три раза сына стошнило, животик болит. Посмотрите на него, какой бледный, — заламывала руки ухоженная брюнетка, кусая губы.

Многие матери себя ведут так беспокойно, стараясь влезть в процесс осмотра, контролировать все я вся… Эта мамаша из той же породы паникерш.

— Анатолий Артемович Ильин, две тысячи двадцать первого года рождения, — записывала Тома в опросном листе.

— Что кушали? Были контакты с больными? — Полина осторожно прощупывала живот мальчика, отмечая, что уплотнений нет. Температура немного повышена. — Согласны на госпитализацию? В детской больнице все проверят, возьмут анализы. Как вы понимаете, на скорой помощи таких обследований не делают. И прогнозы я вам не могу сказать, не гадалка. Очень похоже на вирусное. Нужно делать тесты, — она посмотрела на молодую хозяйку, окруженную роскошной обстановкой. На ее изнеженного ребенка, который наверняка не знал, что такое гонять мяч с ребятами во дворе, рисовать мелом на асфальте и кататься на велосипеде. Ручки и ножки не сильно развиты. Хиленький. Бледненький. Окно откроешь, его сдует…

— Знаю я ваши больницы! Там еще больше заразы подцепит. Выпишите мне рецепт, чтобы его не тошнило. Мы с утра своего врача вызовем, — начала брыкаться Илона, представив, что их положат в инфекционную, где вокруг сплошные бациллы. Посмотрела поверх бумажки, которую ей дали на подпись, на скромные истоптанные балетки врача, как на неприятное насекомое.

Все зачем-то посмотрели на настенные часы, которые показывали одиннадцать вечера. Хлопнула входная дверь. Стук шагов уверенный, торопливый. У Полины левый глаз дернулся.

«Ильин! Точно! У мальчика такая же фамилия и он очень похож на человека из ее прошлого».

Мужчина обвел всех взглядом. Непростительно долго задержался на Полине. Переместился к лежащему и сложившему на животе прозрачные ручки Толику.

— Что с ним? — вопрос предназначался только ей. Он жестом рукой остановил хлебнувшую воздуха жену, чтобы молчала.

— Подозрение на вирус. Нужна госпитализация. Дыхание жесткое. Нос заложен. Из-за тошноты может случиться обезвоживание, — ее ответ звучал профессионально кратко. Полина больше ничем не выдала свое волнение, и того, что когда-то знала… Предателя, обещавшего наивной девчонке луну с неба и вечную любовь до гроба. Не успела Поля им надышаться, а гробы уже выстроились в ряд. Хорони свою доверчивость, веру в мужчин, в их обещания…

Стоит сейчас красивый, в коричневых туфлях из натуральной кожи, отполированных до блеска, в темных брюках от делового костюма. На белой рубашке синий галстук с золотым зажимом. Лицо выражает крайнюю обеспокоенность.

— Дай сюда! — Артем выхватил листок из рук супруги, замершей как суслик на пне. — Я подпишу. Собирай ребенка, Илона. Вы едете в больницу, — жестом фокусника у него в руках возникла ручка. Щелчок по кнопке. Размашистая подпись. Он передал разрешение на госпитализацию Тамаре.

Слышно, как охнула мать, но возразить не решилась.

Полина опустила глаза, которые могли ее выдать, и стала собираться, перекладывая тонометр в чемоданчик.

— Мы ждем в машине, — кивнула Полина, еще раз посмотрев на сына Артема.

Четыре года? Почти погодок ее дочери Аси. Глаза те же — зеленые.