Глава 3

Доехали молча под сопровождение автомобиля Артема позади. Полине оставалось только передать ребенка дежурному врачу и сдать смену на станции. Уже смеркалось. Тусклые звезды пытались пробиться через огни мегаполиса. Но настоящему свету нет места в царстве искусственных насаждений. В ее практике редко случались исключения. Точнее, Полина их не помнила совсем… Чтобы Золушки выходили замуж за принцев. Чтобы кто-то получил по заслугам. Хэппи-энд случился, как в фильмах про любовь.

Чета Ильиных поскандалила в коридоре, пока оформляли мальчика. Его еще раз стошнило прямо на пол.

— Смотри, Толе все хуже, — порыкивал мужчина на жену, капризно надувшую губы. — О чем ты думаешь, Илона? Вы останетесь здесь. И точка!

— В туалете нет салфеток для рук, — возразила брюнетка с таким откровением, округлив глаза, словно произошло ужасное. Она дергано теребила в руках сумочку и озиралась на полупустые лабиринты, на вереницу металлических каталок вдоль стены. — Артем, мне это место не нравится.

Поля не вмешивалась. Смотрела спокойно, даже с неким интересом на «высокие отношения» аристократов. Это сейчас Полина понимала, что у нее было ничтожно мало шансов. С ним. Для Ильина она была той, с кем можно загулять, развлечься… Семью Артем собирался строить только с такой породистой Илоной. Просто ей сообщить забыл. Удобно же, когда влюбленная девчонка рядом, которая никого кроме него не видит. В рот ему смотрит восхищенно, проглатывая любую сладкую ложь: «Ты моя вселенная, Поля. С тобой — хоть на край света».

В груди сдавило, как от тесного корсета. Она наскоро разделалась с формальностями. Перекинулась парой фраз со знакомой медсестрой, закатившей глаза в потолок при виде «кого Поля им привезла».

На улице прикрикнула Тамару, которая спряталась за углом покурить, думая, что ее никто не заметит… Так дымок стелется сигаретный. Толкнула водителя, вздумавшего похрапеть в кабине.

Отъезжая, она заметила мужскую фигуру, выбежавшую на площадку перед крыльцом. Артем смотрел вслед. В потемках выражения лица не видно. Да и незачем разглядывать чужого мужа.

Домой, домой! Туда, где мама не спит и ждет у окна, чтобы рассказать, как прошел их с Асей день. Пребывая мысленно уже в другом «измерении», вздрогнула, когда ожило переговорное устройство.

— Тридцать седьмая! — гундосила диспетчер по шуршащей рации. — Сорок вторая попала в ДТП на Кутузовском. Вы — ближе всех к вызову. Я понимаю, что у вас смена к концу…

— Полина, не вздумай! Сколько можно быть добренькой? А? Нас кто пожалеет? Ты на ногах уже не стоишь! — взвыла Тома, хватаясь за сердце, словно ей самой помощь нужна. Водитель сочувственно вздохнул, покосившись на врачей. Его дело — баранку крутить. Но он уже настроился на отдых, что конец близок, и тут такой облом…

— Что там? — переспросила женщина, которая никого в беде не оставит. Вопреки хотелкам и ожиданиям. Мир вообще жесток к иллюзиям и надеждам. Будучи врачом «скорой», Полина точно знала. Они играют наперегонки со временем и смертью. Не всегда получается успеть.

— Ножевое. Полиция уже на месте, — у диспетчера появились жалобные нотки. Все всё понимают. Что поделать? Работа такая — неблагодарная, жертвенная.

— Едем! — ответила старшая бригады, твердо выдерживая взгляды остальных.

До слуха донесся бубнеж Томы про святые предлоги и о том, что конца и края не видать… Полина же думала только о том, как хорошо, что ночью без пробок. Должны успеть. Обязаны.

Ресторан был оцеплен. Полиция и люди в темных одеждах с микрофонами в ушах. Самое удивительное, что ее с напарницей обыскали. Проверили дежурный чемодан. Только после тщательной проверки повели ко входу в питейное заведение со странным названием «Каблук».

— Слышь, докторша, — дернул ее за локоть какой-то невоспитанный хмырь с лысой головой и козлиной бородкой. — Он должен выжить, — рыбьи глаза смотрели с давлением, со скрытым намеком.

Полина вывернулась, шлепнув его по хватающей «грабле».

— Мужчина, не мешайте работать!

— Господи помилуй, — причитала тихонько Тамара и жалась к ней поближе. — Мы попали на бандитские разборки, Полин. Как бы нас самих рядом не положили, — обняла свой выпуклый живот, который свело от страха. Она резко позавидовала сорок второй бригаде…

В полутемной вип-комнате, куда их провели, на кожаном диване, в положении полулежа, находился ОН. На голубой рубашке расползлась некрасивая алая клякса. Ее пытались до этого наскоро перетянуть вафельным полотенцем.

Пахло кровью, алкоголем и женскими духами. На столе беспорядок с опрокинутой едой из тарелок. Под ногами хрустит битое стекло.

Пострадавший был в сознании. Синий взгляд из-под густых бровей. На поседевших висках поблескивают капли пота. Сцепив челюсть, он не издал ни одного стона, внимательно наблюдая из-под опущенных ресниц, как Полина оценивает ранение на поджарой груди. Еще немного и в сердце…

— Вам повезло. Поставлю укол, наложу повязку и поедем в…

— Со мной поедешь. Никаких больниц, девочка, — прозвучал хриплый обволакивающий голос, от которого мурашки по телу пошли. — Бинтуй. Зашьешь позже.