Глава 5

Адский труд и почти двое суток без сна вырубят кого угодно. Полина успела сходить в душ, влезть в свою любимую пижаму и… Не помнила, как дошла до кровати.

— Ма-ма? — запахло сладким, бесконечно родным нежным счастьем

Во сне казалось, что лицо щекочут крылья бабочек. Аромат какао и оладушек щекотал рецепторы. Замычав, Поля перевернулась на другой бок. Бабочки последовали за нею. Одна особенно настырная, села на нос.

— Апх-чи! — чихнула сонная тетеря и открыла удивленно глаза. Похлопала ресницами, фокусируясь на хитрой улыбке.

— Будь здорова, мамочка, — тут же засмеялась Ася и чмокнула ее в кончик носа. — Много больных людей вылечила? Бабушка сказала, ты поздно вернулась с работы.

Дочка со всей своей детской непосредственностью хотела общения, по которому соскучилась. Сегодня выходной. Мама обещала сводить ее в парк на аттракционы и купить мороженое. Пришлось скинуть себя с кровати и идти умывать заспанное помятое лицо. Побрызгав холодной водой на свои китайские веки, Полина немного ожила.

Поковырялась в овсянке с кусочками яблока, как археолог в древних руинах под строгим наблюдением матери. Двойной Американо без сахара залпом. Массаж висков кончиками пальцев.

— Полинка, моя знакомая из поликлиники, говорит им врачи нужны на два участка. Поль, ты меня слышишь? Хватит ночами спасать автомобильных лихачей и пьяниц, — Марианна Сергеевна поджимала нижнюю губу так, что на подбородке холмик образовывался. Морщины вокруг губ становились резче.

— Мам, лихачи и пьяницы — тоже люди. У всех разные жизненные ситуации. Вчера были вызовы к детям… В остальном — ожоги, травмы. Обычная смена. Правда, пришлось задержаться и подменить бригаду, попавшую ДТП, — пришлось выдать краткий пересказ вчерашней смены, опустив некоторые детали.

— Ну-ну, — недовольно пятидесятилетняя женщина перевела взгляд на окно, показывая, что ничуть ей не поверила. Целые чемоданы историй можно в интернете наскрести про «обычные смены».

Много раз Марианна слышала о нападении неадекватных людей на медиков скорой помощи. У Полины дочка маленькая. О ней кто позаботится, не дай Бог чего случиться? Сколько успокоительного ей было выпито, пока дочь строит из себя спасительницу?

Никакой личной жизни! С кем только Марианна Сергеевна ни пыталась ее познакомить… Даже с курьером из «Самоката». Ну, а что? Работает парень, не сидит без дела. Пусть пока пиццу развозит. Все с чего-то начинали. Сколько можно помнить о том меркантильном, омерзительном гаде, лицемерной сволочи? Бросил беременную девочку и женился на другой. Полина категорически отказалась сообщать отцу Аси, что у него имеется дочка. Отказалась от всех претензий и алиментов. Гордая сильно. Ни лишних истерик, ни слез не показала. Только спрашивала: «Мам, как можно говорить о любви и потом от нее отказываться? Значит, не настоящие чувства, если так легко поставил точку?».

Что сказать на подобное? Конечно, Марианна пыталась смягчить удар, говорила, что не все такие чмошники. Есть приличные мужчины. Как, например, ее ныне покойный отец.

Полина всегда была сложная, слишком правильная и категоричная. После расставания с мужчиной «всей ее жизни», не осталось шанса быть прежней. Доверчивой и мягкой Полины больше нет. И все же…

При встрече с Ильиным сердце сделало сальтуху, больно брякнувшись об ребра. И замерло, будто анестезию вкатили. Полина даже удивилась спонтанной рези в груди. Она свои разбитые мечты честно отгоревала. Приняла. Выжила. Перестроилась.

Артем кометой с яркой обжигающей вспышкой упал на голову. Он. Его жена. Сын, что так похож на Асю… И почему у нее такое чувство, что не все закончилось?

— Ася, ты кого выбираешь на карусели: лошадку или оленя? — Полина протягивала билет парнишке, что рассаживал детей на аттракцион с вежливой дежурной улыбкой.

— Медведя! — указала пальцем малышка, которая, как и ее мать легких путей не искала.

С музыкой и огнями диковинные звери заскакали в хороводе. Ася держится уверенно, вцепившись в ручку на загривке у Мишки. Полина ее снимает на телефон, как и другие мамочки, что доверили деток механической круговерти.

Потом была сладкая вата и гуляние по дорожке среди культурно подстриженных кустов и высоких деревьев. Семечки для парковой белки, что смешно дергает хвостом и стрекотанием подзывает пушистых сородичей.

— Мама, белочка сбежала, — накуксилась Ася, у которой в кулачке остались зернышки, а накормить некого.

— Наверное, ее кто-то спугнул. Нужно выйти на площадку и там покормить голубей, — предложила Полина, перекидывая сумочку с одного плеча на другое, чтобы взять дочку за руку.

— Слышь, Полина Андреевна Савушкина? Кричать не нужно. Будет только хуже. Зря ты не согласилась помочь уважаемому человеку. Он желает, чтобы твои руки его лечили, лелеяли и холили, — тот, кого ночной раненый называл Филином, присел на корточки перед Асей, и оскалился во все зубы. — Кто тут у нас такая миленькая?

— Ася, — пискнула девочка и спряталась за мать, уткнувшись в ее бедро светлой головой. Мать обняла ее плечи в защитном жесте, прижимая к себе ближе.

— Пошел вон! — зазвенел голос Полины. Она быстро оглянулась по сторонам, отмечая что на соседней дорожке в пяти метрах еще бандиты стоят, выжидая команды бородатого. В кармане ее бежевого плаща задребезжал сообщением телефон.

— Посмотри, что там, Полина Андреевна. Вдруг что-то важное, — лениво приподнялся, отрясая черные брюки на коленях, будто испачкаться успел. В карих бесовских глазах искра азарта, смешанная с превосходством. Давит на нее, подняв лохматые брови горками.