Глава 6

Ставшая такой привычной студенческая суета скоро дополнится взволнованным шумом ещё не наученных правилам первокурсников. Не то чтобы Кирилл так сильно был нетерпелив к нарушению спокойствия, скорее его раздражало потерянное время. Радости не доставило ещё порученное ему, как старосте курса, задание. Провести экскурсию для первокурсников этого года. А это, по меркам самого Кирилла, было крайне муторным занятием.

Счастливые лица ещё таких наивных, думающих, что они попали в сказку, студентов, вызывали жалость да снисхождение. Когда-то он сам, будучи зелёным, попал в Академию с надеждой на новую жизнь, в которой будет много опытов, космоса, изучения и открытий. Судьба казалась жеманной, но доброй девицей, ласково протягивающей ему свои ухоженные холёные руки, а обернулась в конце судьей, что стоит за спиной и, пождав тонике губы, выглядывает из-за плеча: "А ну, дружок, что ты там такого сделал?". Но даже к таким условиям быстро привыкаешь, приняв правила игры за чистую монету. Местный уклад не был для него непривычным, а наоборот, скорее домашним. Будто он и вовсе всегда жил здесь. Хотя, если подумать и покопаться в тёмных закоулках сознания, можно было вполне себе поверить, что другого дома у него и не было никогда. По крайней мере здесь, в Академии Верена, он нашёл все, о чем так просило его сердце, и он уже давно не вспоминал об оставшемся доме.

̶ Они прибудут уже через час. ̶ заявил вышедший из душа Кеша Лапаев.

Вытирая кудрявые каштановые волосы, мужчина безцеремонно уселся рядом с другом, заглядывая к нему в планшет. Пальцы Кирилла с мастерством пианиста в быстром темпе писали код. На чёрном экране высвечивались зелёные цифры и иностранные буквы.

̶ Ты сделал то, что я просил? ̶ снова подал голос Кеша, скидывая с головы полотенце.

Руки Кирилла замерли над клавиатурой, словно знаменуя окончание музыкальной пьесы. Тонкие, аккуратные. Таким рукам могли позавидовать многие музыканты Земли, не то что программисты Академии.

̶ Ещё немного. Убери мокрое. Намочишь мне постель. ̶ потребовал Соболев, разворачиваясь к Кеше.

Лапаев, насмешливо закатив глаза, поднялся, поднимая упавшее на постель мокрое полотенце. Закинул его к себе на плечо, с невозмутимым видом прошлёпав в ванну, откуда вскоре послышался гул работающей сушилки. Кирилл снова опустил пальцы и забарабанил по электронной клавиатуре. Пару секунд и пальцы снова взлетели, прекратив работу.

̶ Можешь смотреть, казанова недоделанный.

Ударив указательным пальцем по клавише "Энтер" Соболев со скучающим видом бросил планшет на кровать. Будто это не дорогой планшет Академии, а папка со скучным материалом, который ему надоело учить. Неспешно поднялся с кровати, разминая уставшую спину, а затем подошёл к стене, включая электронный шкаф. Кеша тем временем радостный, вылетел из ванны с уже сухими и уложенными волосами. Плюхнулся на кровать Соболева, подхватив оставленный планшет. На чёрном экране по порядку были представлены досье новых студентов. Листая пальцем карусель из анкет, Лапаев пропускал парней и особо много внимания уделял девушкам, во всю рассматривая их фотографии.

̶ Миленькие нынче студентки пошли. ̶ Лапаев присвистнул. ̶ Рыженькая красива больно. Глаза как у кошки ̶ зелёные. Жаль, что астробиолог. Эй, тебе разве не интересно?

̶ Тебе однокурсниц не хватает?

Кирилл достал из выдвинувшегося из стены электронного шкафа костюм. Бросил его на кровать друга и наклонился, чтобы достать ботинки.

̶ В следующем году нас поставят в одну пару с одним или одной. ̶ Кеша лукаво подмигнул, ̶ из этих новеньких. Не интересно, с кем работать будем? Я бы вот был не против быть наставником симпатичной инженерки или программистки.

̶ Когда ты так говоришь звучит крайне мерзко! ̶ отмахнулся Кирилл, расстёгивая пуговицы рубашки. — Не факт, что из них. Быть может, после курса обучения половина уйдёт, и мы не попадём в топ счастливчиков. ̶ последнее слово было сказано крайне скептично.

̶ Да…. — вздохнул однокурсник. ̶ Первый год такой. Словно спартанский бег. Кто выйдет из гонки сразу на Землю.

Кирилл, стащив с худых плеч рубашку, аккуратно повесил её на плечики. Лапаев перелистнул анкету, внимательно всматриваясь в очередную новенькую. Довольный кивнул головой.

̶ Вот тут уже инженер. Более вероятно, что будем работать вместе над проектом. Судя по записям, её отобрал сам Федотов. Выступала она с проектом о корабле-спелеологе, что изучит кратеры Марса.

̶ Корабль ̶ спелеолог?

Странно знакомое чувство заскреблось внутри. Легкое дежавю пролетело мимо, слегка коснувшись сердца крылом. Проходит летящей походкой незнакомка, а от неё прямо тебе в нос бьёт настойчивый аромат духов. А аромат будто где-то уже чувствовал, слышал, ощущал на коже. И сразу воскресает такое далекое воспоминание прошлого, слишком тусклое, чтобы вспомнить точные события, но достаточно яркое, дабы снова испытать прошедшие эмоции. Упоминание корабля-спелеолога было словно запомнившийся в прошлом аромат. Знакомое и вроде даже важное, но так и не выловленное из лабиринта памяти. Только легкая тоска по чему-то далекому и ушедшему прогрызла себе путь и захватило в тиски сердце. Не продохнуть.

̶ Покажи!

Кирилл выдернул из рук Кеши планшет и сел рядом, внимательно вглядываясь в лицо на фотографии. Он ожидал, что вспомнит, как только увидит, но образы продолжали оставаться мутными призраками, танцующими на краю сознания. Перед ним была самая обычная девушка лет восемнадцати. Светлые волосы до плеч, голубые глаза. Были в ней еле заметные глазу знакомые черты. Встретив её в темноте и не имея возможности рассмотреть цвет глаз и волос, он определённо бы сказал, что этот силуэт ему знаком. Мало уловимое продолжило танец в его сознании, но как бы Соболев не пытался вспомнить, у него не получалось добраться до затуманенного образа.

«Может, учились когда-то в одной школе?» ̶ предположил студент, даже выдыхая от напряжения.

̶ Ты знаешь её? — Кеша внимательно всмотрелся в лицо друга в ожидании сплетни или душевного рассказа, но тот лишь снисходительно покачал головой.

̶ Впервые вижу. ̶ бросил он, поднимаясь с кровати.

̶ Смотри, заменит тебя. ̶ лукаво предупредил Кеша, снова возвращаясь к изучению анкет студенток.

Кирилл встал как вкопанный.

̶ Это невозможно. ̶ немного нервно ответил он. Затем, ухмыльнувшись, ответил более уверено: ̶ Не достаточно просто нарисовать красивую картинку. Надо, чтобы он ещё полетел.

Действительно. Кирилл за всё время, потраченное на обучение, видел много таких, как девчонка с планшета. Самодовольных, гордых, думающих, что они великие таланты и их изобретения — ̶ вершина техничного искусства. Юные гении предлагали поистине интересные вещи в масштабах космоса и науки в целом. Но, как это обычно было, планы не реализовались, оставаясь лишь красивым наброском или схемой, пригодной лишь для фантастического романа. Всегда им что-то мешало. То неправильный расчёт, то ещё какая важная деталь, которую "уникумы" небрежно выкинули из своего чертежа только потому, что она не вписывалась в их уникальную концепцию. Обычно те, кто громче всех кричал о своих достижениях, падал в рейтинге ниже остальных. И если бедолаге не везло ещё больше, то и из Академии приходилось улетать.

Да даже самая мысль о том, что какая-то малолетка втиснется в их тесный научный альянс с Федотовым, казалась удивительно смешной. Профессор обращал внимание на самых талантливых и много работающих студентов с высоким рейтингом. Все чертежи, с которыми он работал, должны были иметь как минимум, реализуемость. Он явно не станет смотреть в сторону мечтающей первокурсницы. К тому же, отправлять в кратер экспедицию на корабле было дело крайне опасным. Для начала глубину должен был исследовать его робот-спелеолог. Ректор никогда не даст своё согласие на то, чтобы, рискуя жизнями, послать сразу корабль. А так как всё должно происходить постепенно, и финансирование выдавали лишь на ближайшие применённые проекты, придётся маленькой звёздочке сидеть со своим кораблём смирно, а то и вовсе переключиться на что иное.

Нет. Она определённо не сможет забрать его место. Это при всех расчётах вероятности невозможно.

̶ Как знать, Федотов редко когда промахивается. Значит, в этой девчонке что-то есть.

Кирилл поджал губы, задумавшись. Легкое беспокойство кольнуло сердце. Федотов был его возможностью изучать необычный феномен Красной планеты. Если профессор, найдя себе нового перспективного студента, (А профессор был достаточно по-детски эгоистичным, для того, чтобы отказываться сразу от тех, кто не предоставляет для него интереса) откажется от него, пробиться в будущем до этого проекта будет достаточно сложно. Кирилл быстро замотал головой, усмехаясь этой глупой, по его меркам, мысли.

̶ Нет. У неё, как минимум, ещё мало знаний для работы с ним. Первокурсников преподаватели в этом плане не замечают.

Он просто не мог поверить, чтобы возможность, ради которой он столько много сделал, будет самым банальным образом подарена сопливой девушке только за то, что она придумала интересную сказку. Слишком много действительно достойных однокурсников было отвергнуто. А ведь занять его место хотели многие, зная, о нелюбви профессора работать с группой. Он всегда выбирал себе лишь одного, по его меркам, самого достойного.

* * *

Космическая Академия Верена поражала своим масштабом намного больше, чем перевозочный шаттл. Варя во все глаза наблюдала за медленно крутившейся в космическом пространстве огромной центрифугой. Казалось, что гигант — это большая техническая планета, созданная людьми во благо науки. Увидеть ее полностью не представилось возможности, ибо когда их позвали в смотровой блок, перевозочный шаттл был настолько близко к Академии, что из огромного иллюминатора смотровой хорошо разглядеть можно было лишь кусок верхушки. Но даже такое зрелище вызывало внутреннее содрогание.

̶ Почему она крутится? ̶ Варя сделала неуверенный шажок вперёд, утыкаясь лбом в стекло.

Ей хотелось рассмотреть каждую деталь, каждую мелочь этого прекрасно со всех точек зрения строения. Массивные блоки, выполненные из сверхпрочного, но в тоже время лёгкого сплава металлов, образовывали собой единое кольцо, посередине которого располагались похожие на спицы коридоры. Посередине — ̶ овальной формы башня с вышкой, конец которой, как не старайся, с такого масштаба не рассмотреть.

̶ Станция создаёт имитацию гравитации. ̶ Федотов подошёл незаметно. Словно подкрался. — При помощи центростремительной силы, толкающей модули к центру.

̶ Но ведь на шаттле совершенно другая система искусственной гравитации! ̶ возразил Джастин.

̶ Верно! ̶ согласился Федотов, не сводя восхищённого взгляда со станции. ̶ Такой подход к поддержке гравитации имеет весьма сильный минус. Станция не может совершать перемещения в пространстве. Но, несмотря на это, данная система более экономична, ведь одно дело поддерживать гравитацию в небольшом шаттле. ̶ Джастин хрюкнул на слове небольшом. ̶ Другое ̶ на жилой станции, обладающей большим весом. К тому же конструкция была сооружена, когда об искусственной гравитации ходили одни легенды.

̶ Поразительно!

Федотов похлопал Варю по плечу, словно нерадивую школьницу. Снисходительно улыбнулся её друзьям и затем со спокойной душой вернулся к ожидающим его профессорам. Капитан уже держал связь со станцией. Студенты, накинув на плечи портфели, в волнительном томлении ожидали своего прибытия. Кто-то любовался видом на Академию через иллюминатор, а кто-то буравил ожидающим взглядом профессоров, сидевших за прозрачным стеклом в рубке. А они, как назло, были смирными. Не единый мускул не дрогнул на их лице. Один Андрей Федотов улыбался, но таким был он всегда. Ничего удивительного. К сожалению, профессоров нельзя было прочитать, как раскрытую книгу, нельзя было вскрыть им голову, чтобы посмотреть, что там происходит. А студенты ждали. Им так хотелось узнать, приняли уже запрос на посадку, или нет. Они во всю воображали тот восторг, который испытают, когда переступят порог станции.

Варя не могла найти себе место. Внешняя сдержанность, словно треснутая маска. Вроде есть, а вроде через щели все видно. То нога отбивает нервный ритм, то руки трясутся и никак не могут успокоиться. Вот оно, счастье. Мечта, к которой ты так долго стремился, закрыв глаза и веря сердцу. Вот место, куда отчаянно звало сердце. Так почему радость отравлена страхом? Или это волнение играло злую шутку, прикрыв себя плащом этого противного чувства. Оно поедало Варю изнутри и не давало покоя. Ожидания не равно реальности, и ей оставалось лишь, закусив губу, ждать. Сердце. Бедное сердце. Как ты страдало от тоски все это время. Как ты ждало и жаждало этой встречи. Так отчего сейчас, глупое сердце, ты сжимаешься от страха? Почему в тебе столько неуверенности?

̶ Всё будет хорошо. ̶ шепчет Диана, перехватывая её дрожащую руку.

Джастин улыбается. Серьёзно, подбадривающее. Не той лукавой улыбкой мелкого озорника, видевшего жизнь в красках Шапито. Скорее грустно. Нервно. Безмолвно говорит:

«Я тоже боюсь»

̶ Ну что, дорогие первокурсники, ̶ словно нехотя, проговорил Руднев. ̶ Разрешение на посадку получено.

Профессора выходят из своего убежища. Серьёзные нахмуренные лица. Руднев машет рукой, подзывая всех в круг. Федотов куда-то убежал, сверкая ботинками. Студенты словно затаили дыхание. Варя почувствовала, что Диана ещё крепче сжала её ладонь. Хлопушками взорвался радостный клич.

̶ Зелень. ̶ презрительно выплюнул Руднев.

Мария неодобрительно покачала головой.

Массивная рука манипулятора захватила транспортировочный шаттл. Железные пальцы несильно надавили на корпус. Согнувшись, манипулятор медленно потащил сдавшийся перевозчик прямо к себе в открытую пасть. Модуль для стыковки и правда, словно рот. Только без зубов. Когда шаттл был внутри, он захлопнулся, да так звучно, что первокурсники почти синхронно закрыли уши, скривившись.

Вылезали по одному. Осторожно перебирались в лифт, поддерживая друг друга понимающим взглядами. Последними вылезли Руднев с Федотовым. Они замыкали эту процессию. Пока спускались по зеркальному лифту, во все глаза рассматривали стыковочный блок. Их уже ждали. Собрались ровными линейками, словно солдаты во время парада. А само помещение головокружительно огромное. Перевозочный шаттл спокойно помещался во весь рост. Это казалось поистине невероятным! Не зря в новостях восторженно писали: Станция Академии Верена была признана самой большой космической станцией во всем мире!

̶ Рад приветствовать, господа и дамы! ̶ услышали студенты, выходя из опустившегося лифта.

Человек, у которого только голова была живой, биологической, выкатился на коляске. Железные руки с, казалось бы, деревянными пальцами крутили на сенсорном экране коляски круг. Глаза, мутные и словно не живые, вопреки его бодрому голосу, смотрели со скукой. Всё тело человека было из железа. Билось внутри у всех на виду, в небольшом контейнере с жидкостью сердце. Можно было заметить, как бежит кровь по отходящим от него сосудам. Волосы седые, но кожа лица нескромно молодая. От него отчётливо пахло запахом серы. Позади него ровным строем выстроились студенты Академии.

̶ Меня зовут Раймонд Найманн. Я профессор астрономии, но на Земле меня больше знают как успешного бизнесмена, создавшего и оплатившего создание первой и на сегодняшний день единственной Космической Академии. Мой путь — ̶ это череда везений в основе изначально имеющихся средств. Мы прекрасно понимает, что в наше время не все умы могут позволить себе заниматься учёной деятельностью. Я большой ценитель талантов, искренне верю, что наука и космос в совокупности смогут изменить наши представления о мире, продлить жизнь, добраться до неведомых глубин того, что закрыто для остальных. Это место было создано для вас, юные гении! Здесь в безопасности и комфорте вы сможете постигать невозможное. Человека олицетворяет его стремление к познанию. Именно это делает нас людьми. Стремление смотреть в небо! Я даю вам возможность познать новую для вас реальность! Добро пожаловать в Космическую Академию Верена! Место, где каждый из вас станет предком новых людей!

Варя внимательно оглядела собравшихся сзади него студентов. Глаза быстро, словно вели счёт, искали в незнакомых лицах родное и давно знакомое. Но, как назло, чужие лица смешивались в одну картину, написанную кляксами. Сердце подскочило к горлу. Её сильно тошнило от переполняющего душу волнения и страха, природу которого она не могла объяснить. Как назло, перед глазами снова встал отец и его слова.

«Пять лет — это очень много для дружбы, зародившейся в таком раннем возрасте. Он и не помнит тебя.»

Коммуникаторы на запястьях первокурсников засветились синим светом. Пронзительный детский голосок, что был совсем не электронным, а чудно живым, наполненным эмоциями, прокричал:

̶ С прибытием, друзья!

Студенты от неожиданности вздрогнули, с удивлением взглянув на свои коммуникаторы. Старшекурсники прикрыли рты, скрывая усмешки.

̶ Моя электронная дочь ̶ Верена, будет вашим спутником на всё время обучения. Эта девушка многофункциональный бортовой компьютер, в чьи задачи входит не только быть интеллектом станции, но и наставником. Но она иногда бывает строптивой.

̶ Святые Макаронины! ̶ не выдержал Джастин, за что получил палкой по коленкам.

Руднев, словно призрак, материализовался из воздуха. Довольная улыбка на лице мужчины вызывала внутреннее содрогание. Это как заметить в траурный час ухмылку на лице того, кто всегда вел себя угрюмо. По спине Джастина пробежал холодок. Коленки сильно жгло, словно по ним не палкой стукнули, а кислоту вылили.

̶ Молодой человек, ̶ Раймонд подъехал ближе к Рудневу. Тот наклонился, позволив своему боссу похлопать себя по плечу. ̶ Академия не место для сильных проявлений эмоций. Вы уже взрослые люди. Видите себя сдержанно. А моя правая рука ̶ Константин Руднев поможет обучить вас порядку.

Теперь действительно стало не до шуток. У Руднева был взгляд победителя, что, наконец, вышел на сцену. Словно герой, который прятался, ожидая своего часа, предстал во всей хищной красе и готов было делать то, что нравилось больше всего — ̶ угнетать. Или воспитывать. Порой это слово путают с угнетением. Джастин, закусив внутри щёку, вежливо кивнул, стараясь встать, как по струнке, смиренно выражая своё согласие. Прямая спина для Руднева словно белый флаг. Остальные поспешили последовать его примеру, не желая натыкаться на металлическую палку в руках «Костички». Только почти никто не был уверен в том, что это вообще законно. Их пугала власть, дарованная такому человеку. Но повернуть назад и сбежать, трусливо поджав хвост, никто не захотел.

̶ Славно. Вижу вы догадливые. ̶ в голосе Раймонда послышалась злая усмешка. ̶ Тогда я перейду к хорошему. В честь вашего поступления мы устроим сегодня вечером приветственный вечер. Но для начла я бы хотел, чтобы мои дорогие гости побольше узнали о расположении блоков на станции. В этом вам поможет один из самых талантливых студентов и по совместительству староста шестого курса ̶ Кирилл Соболев.

Это он. Родное лицо выплыло из серой, неузнаваемой массы других людей. Стройное, с намёком на дистрофию тело обрело запас мышц. Светлые волосы по привычке собраны в хвост. На носу знакомые до боли мелкие веснушки. Родные голубые глаза, что были мягче весеннего неба. Она невольно поддалась навстречу, забыв про деспотичного Руднева с его правилами. Диана вовремя остановила её, незаметно обхватив пальцами запястье. Варе хотелось кричать. Броситься к нему на шею. Снова ощутить тепло его объятий. Дотронуться пальцами до волос и убедиться, что они такие же мягкие, как тогда. Живой объект её грёз. Человек из прошлого, что изменил кардинально её настоящее. Человек, с которым она так долго ждала встречи. Дыхание резко спёрло.

«Посмотри. Посмотри на меня! Это я! Я тут! У меня получилось!»

Эти слова крутились на языке, ища выход, и девушка из последних сил держала их при себе и лишь улыбалась, молча и смотря на Кирилла. Наконец, Соболев, словно ощутив её пристальное внимание, бросил на неё свой взгляд, и сердце Вари резко остановилось. Родные глаза смотрели на неё с интересом, но и с безудержным холодом. Её Кирилл никогда так на неё не смотрел раньше, и от осознания этого душа, не желающая принимать очевидного, заныла.

В незнакомом лице Кириллу чудилось нечто родное. Что-то в образе этой студентки было тревожное, царапающее душу. Снова этот невидимые образ. Одни очертания, границы которого и то рассеиваются. У Соболева уже начинала болеть голова от этой недорисованности. Мозг лихорадочно искал ответ, пытаясь понять: а что, собственно говоря, не так? Не находя ответов, начинал раздражаться, ещё сильнее вызывая чувство отвращения. Лучше не видеть вопрос, чтобы не мучаться над ответом. Наверное, он сходит с ума, раз сейчас так внимательно пытается что-то найти в совершенно обычной студентке первого курса. И не было же в ней ничего особенного. Совершенный стандарт. Но только неуловимое и трогательное было в этом лице. Девушка смотрела на него с таким обожанием и тоской, что у самого невольно в груди заныло. Глаза незнакомки блестели. В них бусинками вдруг застыли непролитые слёзы, а губы сжались в тонкую линию. Если б не был бы он так уверен в своей памяти, то точно бы решил, что эти слёзы из-за него. Но он эту девушку видел второй раз, и первый был на фотографии в анкете.

Чижова Варвара.

Даже имя запомнил. Против воли. Машинально.

̶ Пойдёмте за мной. ̶ с небрежностью и некой растерянностью, бросил Кирилл, резко отворачиваясь от студентов. ̶ Начнём с жилых модулей. Ректор? ̶ староста склонил голову в лёгком поклоне.

̶ Идите! ̶ махнул, словно Султан, рукой Раймонд.

̶ Поклонитесь. ̶ назидательно и слишком довольно, приказал Руднев. ̶ Повторите за старшим. Проявите уважение!

Первокурсники, переглянувшись, растерянно поклонились одной головой. В мозгу смешались ожидания с реальностью. Торжество дня сменилось легкой растерянностью. У Джастина все ещё болели коленки, и он то и дело порывался почесать их, но боялся напороться на Руднева. Все были в лёгком замешательстве.

Они прошли по просторному, залитому светом коридору прямиком к учебным модулям. Аудитории отличались друг от друга размером и оснащённостью, и о каждом Кирилл подробно рассказывал, дополняя слова наглядной работой. Были на станции и небольшие аудитории с электронными партами и огромной, во всю ширину стены, такой же электронной доской. В противовес им гордо располагались и весьма огромные помещения с бесчисленным количеством парт и учебных пособий. В основном пособия не занимали много места и скромно прятались в шкафу, показывая себя только при нажатии кнопки. Но были и старые, будто оставленные тут ради исторической ценности, приборы, которые часто используют на Земле. Одним из учебных блоков считалась огромная автоматическая оранжерея. Оазис среди космической пустыни. Диана так и взвизгнула от восхищения, смотря на огромные светодиоды и поистине поражающие посадки растений.

̶ В качестве почвы для растений используются лепешки с глиной. Они прикреплены к каждому растению. Оранжерея автоматически регулирует подлив и подкормку. Именно здесь космобиологии получают новые виды растений при помощи селекции, выращивают из найденных на планетах семян и их остатков растения. Тут же и собирается урожай для Пищенатора.

Вся оранжерея была густо наполнена растениями. Пучками росли зелёные заросли. Стекались серебряными ветками на пол стройные, почти прозрачные деревья. Облюбовали стены кудрявые красные лианы. Улыбались диковинные цветы. Одни были похожи своими лепестками на земные растения, но имели чудо — удивительный окрас. Кто-то мог похвастаться леопардом, а кто-то распускал окрашенные шоколадным цветом бутоны.

̶ Это Игнис, красавица найденная под песком пустынного Марса и возрождённая из давно засохшего семени.

Кирилл неторопливо подошёл к занавешенному тряпками инкубатору. Сдёрнул старую ткань. Пролился огненный цвет жгучей лавой. Красные языки пламени стояли в разные стороны, сцепленные чёрной полусферической корзинкой. Похожий на земной мак, но в то же время совершенно не сравнимый с ним цветок. Его листья на краях были словно криво порезаны, а странно чёрные, будто выжженные лепестки стояли веером, подобно раскрытой человеческой ладони.

̶ Это как раз то, чем я хотела заниматься. ̶ восхищённо шептала Диана, не сводя огромных блестящих глаз. ̶ Скажите, пожалуйста, Соболев…

̶ Кирилл. Просто Кирилл. Между студентами нет формальностей. ̶ прервал её староста шестого курса.

̶ Да! ̶ Диана покраснела словно маков цвет. ̶ Вы не могли бы рассказать больше? Как удалось восстановить семя данного вида?

Студент задумчиво почесал подбородок. Варя, наконец, смогла оторваться от огненного цветка и перевести взгляд на старого друга. Кирилл казался ей таким родным, но в то же время было что-то пугающее, чужое в его повзрослевшем виде. Нет, она и верить не хотела в то, что он её не помнит. Судя по всему, порядки в Академии строгие, а значит, Кирилл просто не хотел нарываться на наказание. Да и чего она ожидала? Что он бросится обнимать её прямо на виду у всей Академии?

«Нет. Он обязательно подойдёт сам, когда будет удобное время.» ̶ успокаивала она себя. ̶ «Варь. Сосредоточь внимание на самом лучшем дне своей жизни.»

̶ К сожалению, космобиология не мой факультет, и мы не рассматриваем её углубленно. Но вам обязательно расскажут об этом и, скорее всего, дадут возможность самим воскрешать подобные семена. Наш профессор Пак всегда за то, чтобы студенты получали знания на практике. Единственное, что могу сказать, так это то, что Игнис может жить только в жарком климате и поэтому находится в инкубаторе. Этот цветок — наша жемчужина, ̶ студент любовно погладил стенку инкубатора. ̶ Потому…

̶ Потому, что его нахождение означает, что на Марсе когда-то была жизнь? ̶ не выдержав тоски, томящейся в груди, перебила его Варя.

Ей хотелось, чтобы он снова взглянул на неё. Хотелось прочитать в глазах прежнюю нежность или крупицы радости от встречи. Но Кирилл, обративший на неё внимание, был все таким же странно чужим. Во взгляде его мерцало лишь раздражение.

̶ Верно. Чижова, да?

«Чижова, значит?»

У Вари бухнуло в груди сердце. Соболев произнёс её фамилию с таким явным отвращением, что даже однокурсники это заметили и стали с интересом смотреть в её сторону. В голове поселился лишь один вопрос: Почему? Что она сделала такого, что самый близкий и дорогой друг смотрит на неё, как на врага, пришедшего на его территорию? Быть может, он действительно вовсе и не ждал её?

«Нет. Он просто играет на публику. Тебе это кажется, Варя!» ̶ тут же зашептало ужаленное сознание. ̶ «Он просто не мог забыть тебя. Это невозможно!»

̶ Да.

Кирилл сжал кулак, надавив короткими ногтями на кожу ладони. Варя вызывала в нём крайнее раздражение. Ему было легче принять в качестве своего соперника кого-то из своих одногруппников, чем ещё вчерашнюю школьницу, только прилетевшую в Академию. Подумать только! Андрей Федотов самолично отправился сопровождать первокурсников несмотря на то, что обычно возвращался сразу после заседания приёмной комиссии. А всё из-за какой-то перечитавшей фантастики девчонки, представившей уж совсем сырой проект.

Соболев полез смотреть чертежи сразу, как только радостный профессор скинул ему их на коммуникатор для ознакомления. Уж больно активно профессор нахваливал идею, описывая свой восторг и большие ожидания, уже возложенные на эту «светлую» голову. Спрашивал, не хочет ли он все же перевестись на его факультет, чтобы вместе заняться новым проектом. Мол, ради него даже уступит своим принципам. Но Кирилл искренне не понимал, почему они должны бросить свои уже давно проработанные и более разумные планы и заняться строением сахарного замка. Чертежи Чижовой хоть и были достаточно не плохи для того, чтобы получить заветное поступление, но вместе с тем все равно не тянули на успешный проект. Было много недоработок, упущений, оплошностей. Разбираться со столь яркими помарками Кириллу казалось крайне глупо, ибо на это ушла бы львиная доля времени.

А Федотов, словно слепой, повторял, как ценен его необработанный алмаз, и Соболев бы понял его, если бы сама Варя действительно оказалась гением. Кирилл был уже так сыт по горло хвалебными речами и его уже начинало тошнить от этой девчонки, даже несмотря на то, что видел он её тогда только один раз. Пожалуй, единственное, что вносило ложку мёда в эту бочку дёгтя, было то, что Федотов еще не получил согласие ректора на финансирование нового проекта. Шанс того, что Андрей получит свои деньги, был мал, ибо у того за плечами висел ещё один проект, что окупил себя только в перспективе. Также неким утешением было то, что студентов первого курса не брали на составление проектов, а значит, своей шестой год он мог учиться вполне спокойно. А там дальше уже что и придумает.

̶ Для вас эта тема особенно интересна, ведь вы представили корабль-спелеолог для изучения Марса. Надеюсь, после года в Академии вы не откажитесь от своей идеи.

Варя слабо улыбнулась, стараясь не обращать внимание на яд в его словах.

̶ Один мой друг сказал, что нет препятствий на пути к действительно желаемой цели.

Соболев слегка наклонил голову, от чего глубокие синяки на бледном лице стали заметны ещё больше.

̶ Ваш друг верно подметил.

Не желая дальше утруждать себя общением с ней, Соболев обратился к студентам:

̶ Может, у кого есть ещё вопросы?

Все молчали, бросая друг на друга вопросительные взгляды. До прибытия сюда студентов волновало много тем, но сейчас, кажется, все хотели услышать ответ только на один, внезапно вставший вопрос. Диана локтем толкнула Джастина. Тот, закатив глаза, все же озвучил опасение остальных:

̶ В Академии и правда такие суровые порядки?

̶ А вы думали, что в космосе не должно быть дисциплины? ̶ Кирилл вопросительно изогнул бровь. ̶̶ Огромная станция заполненная молодыми людьми. Один щелчок зажигалки и получится взрыв. А бежать будет некуда. Спасательные шлюзы не предусмотрены. Дисциплина важна не только для становления характера и образования, но и для безопасности самих же студентов.

̶ Но бить это норма? ̶ возразил Джастин.

̶ А тебя прям так сильно побили? ̶ притворно изумился Соболев. ̶ Стоит написать рапорт в общество защиты прав человека за удар по коленкам?

̶ А он может избить? ̶̶ испуганно воскликнула Диана.

̶ Самое страшное наказание, это отчисление. ̶ заверил их Кирилл.

̶ Но из Академии никого и никогда не отчисляли. ̶ неуверенно ответила Варя.

Она, как человек, грезивший Академией, постоянно штудировала все возможные новости, связанные с ней. Но ни разу и нигде не отобразилось информации о том, что кого-то выгнали из Академии. Все-таки отбор был достаточно строгим и из малого количества принятых абитуриентов вычленить ещё кого-то казалось невозможным. Более того, Верена всегда была закрыта от журналистов и лишь иногда бросалась информацией и фотографиями, словно бы подавала милостыню. Разве что на рекламу словами не скупилась. Если бы кого-то выгнали с академии, то он наверняка бы стал рассказывать об этом налево и направо. Хвастаясь уже тем фактом, что он попал и был в космосе.

Варя с Джастином переглянулись. Не одной ей это показалось странным. Но девушка быстро отбросила эти ненужные и странные мысли. Возможно, с каждым заключался договор о неразглашении, и вывозили таких студентов тихо, дабы не привлекать журналистов. Тем более сделать это было б не так и трудно с таким огромным баулом денег.

̶ Первый год в Академии ̶̶ это тот период, когда вы изучаете базу и сдаёте испытания. Факультативные занятия начнутся только на втором курсе, как и практические занятия. На первом этапе очень просто вылететь, поэтому советую сконцентрироваться на учёбе и не тратить время на лишнее. Это возможно, если взять себя в руки. На сколько я знаю, в прошлом Академию покинуло пять студентов. То, что ты, Варя, об этом не знаешь, не значит, что таких студентов не было.

Бросил с пренебрежением и отвернулся, будто от базарной попрошайки. Варя изумлённо покачнулась. Обида горечью наполнила легкие, подбежала к горлу. В уголках глаз защипало. Кирилл никогда раньше не позволял себе так разговаривать с ней. Демонстративно отворачиваться, словно она противная ему.

Следующим, что показал Кирилл, была столовая. Огромное помещение, заполненное длинными столами, на которых аккуратно были расставлены белоснежные тарелки и кружки непроливайки. Над ними нависли, словно хмурые тучи, тёмные пищенаторы. Они все также были похожи на микроволновки, только без своих привычных крышек. В нос упорно пробивался запах чего-то технического. Несмотря на все эти новшества, Варя не могла сказать, что столовая ей понравилась. Не было тут ничего своего, родного. Ни запаха котлет, которым пропахла их школьная столовая, ни хохот поварих, хлопочущих на кухне. Сухая, безжизненная оболочка. Квартира, которую покинули хозяева.

Покинув столовую, делегация, постоянно оглядываясь, внимательно рассматривая каждую незначительную мелочь и улюлюкая, двинулась дальше по коридору. Их удивляла каждая деталь, а Кирилл, смотря на это лишь снисходительно, словно фокусник, получивший рукоплескания и вздохи удивления на самый банальный и незатейливый фокус, слабо улыбался, поддерживая эту радость. Но, в конце концов, староста устал от постоянных и, как ему казалось, глупых вопросов. Стал отвечать нервно, с раздражением.

Вскоре группа, продолжая терзать вопросами своего провожающего, дошла до модуля отдыха. Ото всюду, словно из динамиков, послышались громкие ахи и вздохи. Подняв глаза, Варя так и остолбенела, вмиг забыв обо всём. Забыла, ибо увидела нечто удивительное и прекрасное, словно сама жизнь. Удивительно большой, расположенный во всю длину и ширину стены иллюминатор стирал границы, сносил рамки. Словно в станцию, повинуясь физическим законам, попал небольшой метеорит, сминая, словно железную банку, часть движущегося колеса. И теперь сквозь дыру они наблюдали за поглощающим сознание космосом, раскрывшимся так интимно близко, что сводило дух. Протяни руку, и утянет тебя прямо в пропасть.

Студенты кучкой бросились к иллюминатору. С раскрытыми ртами наблюдали за поражающим видением. А космос плыл, неспешно, крутился, вызывая легкое головокружение. Пролетала мимо малюсенькая Земля, на минут пять одарив своим небесным сиянием. Проплывали бесконечные звезды и созвездия, утопающие в розовой и жёлтой пыли. Головокружительная высота, от которой сводило дух и взлетало вместе с бабочками сердце. Мир за гранью привычной реальности. Обескураживающая, вызывающая мурашки по вспотевшей спине, красота за пределами человеческого разума. Огромная тайна, неподвластная и непреклонная, сколько не изучай.

Варя нерешительно, словно боясь, что её утянет, подошла к иллюминатору. Прислонила к кварцевому стеклу руку, стараясь не надавить. Стёкла в иллюминаторе крепкие, сложенные в несколько слоев. Уж точно не продавятся и не треснут от простого прикосновения. Но, несмотря на это, ей все равно страшно, будто от одного только её присутствия кварц резко потеряет свои свойства.

«Интересно, а на каком мы находимся от Земли расстоянии?»

Только хотела повернуться и спросить, как замерла, услышав скрежет и не сильное гудение. Стекло под рукой тонко завибрировало.

«Что? Неужели и правда сейчас иллюминатор вылетит?»

Но нет. Подняв голову, Варя заметила быстро бегущую по стеклу круглую машинку с электронными хлопающими глазами. Подавила восхищённое "Ох", закусив нижнюю губу. Остальные тоже молчали, изучая новое чудо техники. Привыкшие к удивительному и не имеющие желания снова выставлять себя в роли котят, что впервые увидели своё отражение, студенты тихо восхищались, наблюдая за тем, как маленький робот проводит мыльные полосы в том месте, где остался отпечаток ладони.

̶ Это робот стёкломой. ̶ разбил тишину Кирилл.

Для него, уже жившего столько времени на станции, было дикостью наблюдать за выраженным интересом первокурсников к обычному роботу. Стоят толпой, смотрят. Поворачивают головы, следя за движением робота. А тот, словно артист на сцене вместо того, чтобы протереть след и уйти на станцию, гуляет по всему иллюминатору, мигая, будто гирлянда. Гриша тогда специально просил Кирилла, чтобы тот программу ему особую написал. Добавил, так сказать, человеческий фактор. Имитация бурной деятельности.

И смешно, и грустно. Ведь уже спустя месяц они перестанут удивляться каждой технической мелочи, узрев невозможность границы науки. Кажется, что чтобы ты не делал, все будет лишь шагом, а не концом. Присмотришься, а конца и нет. Кирилла лично это мотивировало, но вместе с этим и лишало возможности радоваться проделанной работе и удивляться простым вещам. Вот в этом он им даже завидовал. Для них мир гениальных открытий еще впереди.

«Чёрт. Рассуждаю как старик.» ̶ угрюмо подумал Кирилл, усаживаясь на длинный мягкий диван.

Джастин обернулся в сторону старшекурсника. Взгляд перепрыгнул на стены, заполненные упирающимися в самый потолок шкафами, заполненными бумажными книгами.

̶ Это на случай если захотите дать отдохнуть глазам. ̶ пояснил Кирилл, на вопросительный взгляд.

В модуле отдыха, кроме дивана и шкафов располагались плюшевые мешки разных цветов. Пара игровых столов с потухшими лампами из цветного, матового стекла. И много, действительно много растений, расставленных в хаотичном порядке и диковинных в своём внешнем виде. Синие розы, необычно длинные тюльпаны, дерево цветущей сакуры, чьи длинные, электронные ветви дотрагивались до иллюминатора. Но все это стало заметными и приобрело свои черты только спустя время, когда остальные пришли в себя и соизволили осмотреться. Но, долго любоваться красотой не позволяло время, и Соболев уже вёл свою стаю в другое место.

̶ Ваши каюты. ̶ услужливо оповести Кирилл, обводя рукой. ̶ За его спиной расположился просторный коридор с серебренными дверьми. ̶ У каждого курса свой жилой сектор.

̶ А сколько всего студентов в одном курсе? ̶ немного стеснительно подняла руку Диана, рассматривая совсем простое по сравнению с другими блоками помещение.

̶ Всего десять человек на каждый курс. В этом году у вас вышло меньше. Так… ̶ Кирилл взглянул на экран коммуникатора. ̶ Полноценно показать всю станцию за несколько часов я точно не смогу. Остальное сами увидите. В коммуникаторе есть подробная карта. Также на ваши коммуникаторы будут отправлены сообщения о начале приветственной встречи. Всем привести себя в парадный вид. ̶ Соболев постучал пальцем по значку на своей груди. ̶ Герб Академии. Его не нужно цеплять каждый день, но на такие вечера и экзамены необходимо. Увидимся.

Резко развернувшись и не став выслушивать вежливые благодарности и новые вопросы, старшекурсник стремительно направился к выходу. Варя бросилась за ним, но уже у самого выхода её схватили, удержав за руку. Развернувшись, девушка встретилась с серьёзными зелёными глазами.

̶ Не беги за ним, как собачка. ̶ назидательно посоветовала Диана. ̶ У вас ещё два года впереди до его выпуска.

Варя кивнула, соглашаясь с ней. Ждала пять лет так ещё немного подождёт. Все равно не нагонит.