Глава 7

Ворвавшись в комнату, Соболев, томно вздыхая, упал на кровать. Кеша, что до этого усердно пыхтел за столом над попискивающим сломанным роботом, удивлённо взглянул на него, пробежал по лицу, изучая, а затем улыбнулся, спросив:

̶ И как тебе первый курс?

̶ Руднев их напугал. ̶ Кирилл принялся массировать закрытые глаза тыльными сторонами ладоней.

̶ Ну, в своём репертуаре. ̶ пожав плечами, мол ничего особенного в этом нет, Кеша вернулся к работе ̶ А сами ребята как?

̶ Шумные. Наш «Имитатор» сегодня их удивил.

Отвёртка замерла в воздухе. Маленький квадратный робот томно поднял взгляд электронных глаз вверх, следя за ней. Кеша с выражением великой радости снова обернулся к товарищу.

̶ Что, прокатила программка та?

̶ Прокатила. ̶ Кирилл убрал руки от лица. Уставился в железный потолок.

Робот жалобно пискнул словно забытый в холодный мороз котёнок. Кеша, наконец снова обратив на него внимание, принялся ввинчивать болт. Его каштановые кудряшки выглядывали из-под кепки увеличительных очков.

̶ Рыженькая симпатичная?

̶ Не рассматривал.

̶ Ну сам может познакомлюсь.

Кирилл закрыл глаза, намереваясь немного отдохнуть. В каюте было хорошо, тихо. Звуки копошащегося с роботом одногруппника успокаивали подобно тиканью часов. Размеренное тик-так, тик-так. Доносится из затуманенного прошлого тихий стук. Прорисовываются в воображении отчётливые детали. Скрипучий диван с ободранными бабушкиным котом подлокотниками. Окна, занавешенные тонким светлым кружевом. Старинные часы, стоящие напротив. Это были очень красивые часы. Раритет, на который так часто ругался отец, называя их громоздкими и нелепыми. А бабушка, наоборот, всегда защищала, говоря, что это не просто часы, а искусство, равного которому больше не будет. Смутно знакомый, беспокойный девичий голос соглашается, врываясь в жаркий спор. Тик-так, тик-так. Часы бьют двенадцать. Динь-дон. Открывается деревянная крышка и вылетает озабоченная кукушка. Резкий хлопок. Кирилл поспешно открывает глаза.

«Уснул?»

Поворачивается на бок. Кеша, завинчивая последние винтики, бормочет себе под нос. "Вот, в следующий раз не бейся со всей силы об стену". Электронные глаза робота открытые. Во всю ширь улыбается цифровая улыбка.

«И что это было?» ̶ Соболев сел на кровать. Походу слишком резко, ибо голова заболела так, будто по ней хорошенько так стукнули. ̶ «Чёрт».

— Эй, ты чего? ̶ Кеша, отложив инструменты, взглянул на него.

Увеличительные очки делали его похожим на Лупоглаза. Робот, звонко запищав, вылетел из-под его руки, ранняя на пол инструменты. Закружил по каюте, хлопая не до конца привинченной крышкой. Кеша, крепко матерясь, стянул с лица увеличительные очки, небрежно бросив их на стол. Побежал ловить своё творение, забыв обо всем на свете.

̶ Схожу в медецинский модуль. — бросил студент, поднимаясь с кровати и направляясь к двери.

Он не был уверен, что друг его слышал. Лапаев с дикими криками, подобно пресловутому мальчишке из детских книжек, ловил своё горе-творение. Другом он был прекрасным, но создателем крайне повёрнутым. Кирилл даже не знал человека, который бы относился к своим механическим детям с большей любовью и заботой, чем Кеша. Он словно бы на психологическом уровне имел страстное, порой больно щепетильное желание оберегать своих маленьких друзей. Но, впрочем, все гении немного повёрнуты.

* * *

В медицинском отсеке всегда пахло антисептиком. Мария Федотова крайне скрупулёзно относилась к чистоте. День её начинался с уборки. Промыть полы обеззараживающим средством, протереть медицинские кровати и поменять белье, даже если никто им не пользовался. Проверить лекарства, что, словно узники, сидели за прозрачным крепким стеклом в шкафу. Обычно её уборка проходила следующим образом: Одним движением достаёт робота-уборщика, запускает, нажав на кнопку и легонько толкнув. А сама в это время вытаскивает неограниченные запасы раствора, разлитого по белым ёмкостям. С глухим ударом ставит их на единственный во всем корабле кафельный пол, откручивает, да так и выливает на пол. Потом берёт швабру и, предварительно завязав густые черные волосы в хвост, идёт следом за роботом-уборщиком. Такая уборка проводилась утром и вечером. От того запах антисептика буквально въелся в каждую частичку помещения, да и в саму женщину, заменив той женские духи.

Никто из студентов не знал, чем можно объяснить столь серьёзное помешательство на чистоте в медицинском модуле. Её порядок граничил с патологией, и явно превышал все установленные к медицинскому модулю требования. При этом, никаких признаков мизофобии за ней не наблюдалось. Самих вирусов женщина не страшилась, и при работе с больными, казалось, надевала маску только потому, что это было прописано в протоколе, а не по собственной прихоти. Не протирала скрупулёзно руки антисептиком, при соприкосновении с чужими руками.

В свои годы Мария Федотова была удивительно красива той самой необычной красотой, о которой любят упоминать в сказках. Густые веера ресниц мечтательно взмахивали, когда женщина задумывалась о чем-то. Даже слишком белое лицо ярко выделялось на фоне чёрных волос, густоте и силе которых можно было только позавидовать. При этом в холодных голубых глазах, иногда загорался дьявольский огонёк. И в такие моменты она могла быть весёлой и, не сдерживая себя, смеялась, обследуя пациента. Словно мама, она выслушивала студентов, грустила вместе с ними, предварительно достав из своего личного пищенатора чай и торт, отчитывала, уперев руки в бока, на подобии старой Дымковской глиняной игрушки. Но все зависело от настроения, и в другой день она обращалась в стерву, не особо интересующуюся другими и постоянно о чём-то думающую.

̶ Ты как смерть! ̶ безцеремонно заявила Мария, заметив пришедшего на порог медицинского отсека Кирилла. — Что у тебя?

Красавица сидела за столом, закинув ногу в чёрном чулке на ногу. Устало барабанила пальцами по щеке. Край воротника белого халата был испачкан в чём-то красном, похожем на помаду. Женщина редко носила положенный всем комбинезон. В своей обители на ней стабильно был белый халат, колготки или чулки, да строгое серое платье школьной учительницы. На тонкой, почти фарфоровой ножке свисала лёгкая бежевая балетка.

̶ Голова резко заболела. ̶ бросил Соболев, усаживаясь на стоящую у двери кушетку.

Виски сдавливало, словно великан своими громадными сжатыми кулаками сильно на них надавил, желая лопнуть голову, как арбуз. Перед глазами кадрами серого фильма в обратном порядке прокручивался приснившийся сон. Дойдя до конца, невидимый режиссёр снова перематывал в самый конец, и пытка начиналась с начала. Обеспокоенный девичий голос. Бабушка, покрытая серым платком. Ободранный кошами диван. Снова голубые глаза. Он определённо их видел. Мутные очертания становились резче, но как только начинали прорисовываться мелкие детали, голову тут же безжалостно сжимало, отвлекая и снова покрывая мелкой пеленой до одури знакомые очертания.

Мария резко поднялась со своего места. Подбежала к студенту, пальцами обхватив его голову. Они у неё были жутко холодные. Голубые глаза выискивающее блуждали по лицу.

̶ У тебя температура. ̶ голосом судьи, выдавшего окончательный приговор, сказала она. ̶ Пройди диагностику.

Соболев сполз с кушетки. Принял предложенную ему руку и при помощи Марии похромал до круглой кабинки. Щёлкнула кнопка. Почти бесшумно отварилась стеклянная с синим покрытием дверца. Космический врач молча помогла уже валившемуся с ног студенту уместиться в кабинке. Затем закрыла дверцу, словно крышку гроба. Нажала пальчиком на циферблат. Набрала только ей понятные символы. Кирилл, шатаясь в разные стороны, потёр усталые глаза. Опёрся руками о стекло, наклоняя голову вниз и смотря на свою обувь.

Мария села на выдвижной стул. Подъехав к компьютеру, расположившемуся на смертельно белом столе, наклонилась к маленькому микрофону.

̶ Начинаю сканирование. Попытайся не двигаться. ̶ назидательно сказала она, зажав красную кнопку.

Соболев кивнул, шире расставив ноги и выпрямив спину. Сознание, словно мясорубка, перемалывала все возможные воспоминания, превращая их в фарш. Тело горело и ныло. Кости нещадно ломило. Кирилл уже тяжело дышал, когда аппарат диагностики «Н-78» начал вибрировать. С потолка обрушился огромный поток прохладного воздуха, заставляя студента закрыть глаза и сморщиться, от задувавшего в уши искусственного ветра. Когда это прекратилось, аппарат принялся коротко жужжать. С верхнего круга отделился световой круг, что по мере своего движения расширялся, покрывая сначала голову студента, затем плечи, торс, ноги. Кирилл ощутил лёгкую щекотку, будто бы с потолка выходил не луч, а рой мелких коричневых тараканов, срочно спасающихся от дезинфекции.

̶ Сканирование завершено.

Дверца автоматически отварилась. Кирилл еле успел выпрямиться, убрав ладони. Упал бы на кафель да так и остался бы на нём. Чувствовалась дурнота.

̶ Я же просила быть аккуратнее. ̶ Мария подошла к кабинке. Протянула руку. ̶ В каникулы надо отдыхать, а не работать ещё больше. Конечно, из-за постоянно стресса иммунитет будет слабый, словно у бабушки на пенсии! Ну что мне делать? Руднева что ли к ответу призвать? Заколебал студентов гонять. Нормальный сон нужен организму, а не бесконечные …

Соболев уже не вслушивался в ругань космического врача. Небрежно так кивал головой, мол, "Да, конечно, вы правы", а сам старался держать равновесие, когда его под ручку, словно малого детсадовца, вели в кровать реабилитации. У Руднева с Федотовой были свои счёты. Один был любителем тренировать волю, а другая упорно, с видом настоящего кандидат наук, которым, впрочем, и являлась, доказывать, что человек — ̶ вещь хрупкая и ей надоело поднимать бедолаг, после его "тренировок".

Голова соприкоснулась с мягкой подушкой. Будто на облако лёг. Космоврач накрыла его серебряным одеялом, вытащив руки и положив их поверх. Неторопливо, продолжая бурчать себе под нос, отошла к шкафу. Открылась дверка. Звякнули баночки. Раздался шорох разрываемого пакета. Какая-то деталь со звоном упала на пол, вызвав новый букет недовольных ругательств. Кирилл стеклянными глазами смотрел в потолок. В горле стало сухо. Захотелось пить. Кажется, он действительно снова простыл. И так было у него в этом году часто. Они с Кешей лишились своего полигона для испытаний и им с барского плеча был выдан новый, но совмещённый с аэротрубой. А оттуда вечно дуло из-за работающих лопастей винтов.

̶ Сейчас быстро иммунитет тебе поднимем! ̶ пообещала Федотова, подходя ближе и начиная ощупывать вены.

Если закрыть глаза то, казалось, что по коже ползают мокрые змеи.

̶ Всего два часа и можешь смело идти на встречу. Но потом надо будет принимать витамины. На одном стимуляторе не проживешь.

̶ Спасибо. ̶ прохрипел Соболев.

Вспомнилась Варя. Странная девчонка, что смотрела на него так, будто бы он что-то должен был сделать, но так и не сделал. Кирилл не понимал, отчего у него появилось чувство стыда. Необоснованное и совершенно не логичное. Ну, учились, может, в одной школе, возможно, соседка. Со многими он перестал общаться, об одноклассниках уже и не помнил ничего. Что теперь, из-за того, что не узнал, сразу так расстраиваться? Или она каким-то образом могла читать мысли и теперь прекрасно знала о том, что он думает по поводу её появления? Только, с другой стороны, он своего отношения особо и не скрывал. Да и какое ей дело до того, что думает совершено чужой человек? Почему? Почему она постоянно смотрела на него так, будто он единолично взорвал весь её мир? И самый главный вопрос: Куда делось все его раздражение и неприязнь к этой персоне? Почему он тонул в чувстве вины?

Кирилл усилием воли отодвинул все мысли об «противной малявке». Твёрдо решил, что больше не будет думать о ней. Слишком много чести. Только взгляд её, наперекор его воле, преследовал Кирилла, словно грешника дьявол. И это его раздражало ещё больше. Руку кольнуло. Федотова надавила, вводя прозрачную жидкость. Вены привычно загорелись. Захотелось как следует расчесать их. Все ненужные мысли превратились в дым.

̶ Я установлю режим полноценного сна. ̶ предупредила Мария, сладким и нежным голосом, перед тем как сознание Соболева совсем заволок чёрный туман. ̶ Отдохни как следует.

Убедившись, что студент крепко спит, космический врач закрыла крышку больничной кровати. Запищал таймер напоминая, что отчёт времени пошел.

* * *

Модуль отдыха сиял торжественно изливался классический сонатой и дышал терпким ароматом роз. Ещё когда-то стоявшие диван и игровые столы были безжалостно отодвинуты в сторону, а на их месте гордо расположились длинные столы, накрытые белой скатертью. От количества представленных закусок рябило в глазах. Они смешались между собой, создав яркие пятна. Подойдёшь. Глаза разбегаются. На что глаз не упадёт. Все хочется! Блюда на любой вкус! От румяного, изливающегося жиром шашлыка на деревянных шпажках до свежего на вкус, словно весна, салата из яблок и груш. В тонких фужерах (О, нет, это действительно фужеры, а не непроливайка с крышкой!) блестел цвета закатного неба компот.

Цветов стало больше. Обманчиво красивые своей искусственной, цифровой нежностью. Подойдёшь к розовым кустам. Наклонишься, понюхав спелый бутон. А он огромный, наливной. Дрожат на лепестках капельки воды. Запах приятный. Запоминающийся. Живой. А протянешь руку, чтобы прикоснуться и пройдет она сквозь него, оставив лишь разочарование. Великий обман. Весь зал был заставлен этими лже-цветами. Он утопал в их бессловесных кустах. И только космос, огромный, ничему не подвластный, был единственным не лицемерным и по настоящему прекрасным объектом для восхищения.

̶̶ Наша цель, сделать шаг вперёд. ̶ гремел голос Раймонда, перебивая сникшую на его фоне сонату. ̶ Войти туда, куда другие не осмеливались даже мечтать войти. Вы — ̶ люди Нового Века! Века, который откроет новый путь для человечества! Когда-то люди тряслись в поту перед грозой, считая её карой и наказанием, а сейчас с её силой приводят в работу сложные системы. Путь к Новому Веку тяжел и долог. Найдите в ваших сердцах храбрость, отбросьте предрассудки о невозможности и начните прокачивать свой мозг, словно самый мощный компьютер. Вы — ̶ вестники прогресса! Солдаты науки! Несите это бремя на своих плечах, как самую большую честь! Не посрамите честь Академии, взявшей вас под своё стальное крыло!

«Вестники прогресса».

Столь сладкое и гордое словосочетание распыляло огонь в груди. Заражало идейностью. Заряжало от ступней ног до блеска в глазах неукротимой силой. Варя во все глаза смотрела на преисполненного гордостью ректора Академии и ощущала жар, пылающий в груди. Рядом с ней, также молча, с открытыми ртами, гордо выпятив вперёд грудь, на которой красовался, словно клеймо, герб Академии, стоял первый курс. Позади них и по бокам столпились остальные студенты, что приветствовали новобранцев любопытными быстрыми взглядами.

Позади Раймонда, словно его молчаливые приспешники, занимали свои места преподаватели и профессора. Преимущественно удивляло то, что никто из них не выглядел старше сорока лет. Но студенты быстро нашли этому ответ, сославшись на трудность более солидных людей переживать полёты. Ребята, избранные парни и девушки, что еще недавно посещали обычную школу и сидели за обычными партами, не могли поверить в то, что официально становятся студентами Космической Академии. Единственной в своем роде.

Раньше на Земле они смотрели на небесный свод и рассуждали с максимализмом любого подростка о своих возможностях. А сейчас они, да, те самые мечтатели, будут учиться среди звёзд за гранью мира. Все было столь удивительным и новым, что возбуждение, возникшее ещё в начале пути, не покидало до сих пор, терзая воображение, щекоча подмышки и вызывая бабочки в животе. Одурманенные и словно влюблённые, они ловили каждое, словно ректора, и с уважением засматривались на старшекурсников, чьи лица в своей чопорности и холодности не отличалась от их профессоров.

Реймонд покинул зал под предлогом внезапной головной боли, перед этим не забыв оглядеть довольным, Варя бы даже сказала, хищным, взглядом оживлённый строй студентов, и передать карманный микрофон Рудневу. Кирилл почувствовал каждой клеточкой невысказанный в слух вздох разочарования от студентов. Болезнь отступила, и проснулся он, как и обещала Мария, уже через два часа. Без головной боли, свежий, словно только недавно выстиранное белье. В голове лишь приятная тишина и привычный порядок вещей. На стуле рядом с ним, на сложенном полотенце лежал герб Академии. Рядом ̶ бутылек из коричневого стекла с жёлтыми витаминами, напоминающими на вкус земную аскорбинку, но обладающую такими оздоровительными свойствами, что любой витамин позавидует и самоуничтожится.

Пытаясь занять мысли, дабы не заснуть от наискучнейшего, и лично для старших курсов, ненужного инструктажа по работе с коммуникатором, парень лениво рассматривал новобранцев, оценивая и приглядываясь, будто судья на конкурсе. Стоящий рядом Кеша, даже не сильно стараясь скрыться, упрямо смотрел в сторону рыжей девушки, что убрала свои волосы в толстую косу. Разумеется, столь дерзкое наблюдение было замечено, и вскоре студентка стала коситься в его сторону, сморщив свой небольшой лоб.

̶ Этот парень постоянно смотрит. — шепнула Диана Варе.

Стараясь не упустить речь профессора, Варя краем глаза взглянула на откровенно следившего за её подругой Иннокентия. Тот, заметив это, усмехнулся, подмигнув. Диана, вспыхнув, демонстративно отвернулась, стараясь снова влиться в тему повествования. Они давно, ещё на перевозочном шаттле, изучили большинство функции своих коммуникаторов, просто нажимая на все возможные иконки. Метод детский, но всегда работающий для тех, кому не хочется утруждать себя чтением инструкций. Варя, найдя взгляд Кирилла, остановилась на нём глазами, словно рыба, зацепившись за крючок. Губы дрогнули в улыбке. Такой простой и любезной, что сердце щемило. Кирилл удивленно сдвинул брови.

Мария, видимо уставшая стоять в облепившем тело костюме, выбежала вперёд, пиная Руднева бёдрами и перехватывая микрофон.

̶ Отдыхайте и знакомьтесь, ребята. Поверьте, праздники очень редки у нас здесь.

Студенты одобрительно загудели, но, поймав суровый взгляд профессора, замолчали, словно Руднев одним только своим желанием мог заставить их голосовые связки прекратить работать. Федотов подошёл к коллеге, успокаивающее дотронулся до массивных плеч, настойчиво уводя его. Студенты расслаблено выдохнули.

̶ Мне так противно и жарко! ̶ жаловалась медицинский доктор, картинно смахивая со лба выдуманный пот. ̶ Пошлите, лучше отпразднуем у меня в медицинском блоке.

Выходя, женщина, ощутив на себе взгляд Соболева, кокетливо и просто подмигнула ему, поведя плечом. Пальцем постучала по экрану коммуникатора, а затем, наконец, скрылась в коридоре. Варя печально проследила за ней. Открыв коммуникатор, Соболев увидел новое сообщение:

«Не забудь про витамины!:)»

* * *

Вечер постепенно догорал. Студенты, вдоволь наевшиеся деликатесами (После сухих и на вкус, словно бумага, котлет да пюре со странно пахнущим горошком даже салат из яблока и груши казался деликатесом). разместились на диване, держа в руках фужеры. Иннокентий, словно фокусник, вышел на середину блока отдыха и игриво щёлкнул пальцами. К нему, пританцовывая в воздухе, подлетел робот. Поймав электронный мячик, студент нажал на кнопку, после чего тот, подобно тюльпану, распахнулся, демонстрируя бутылку, стоящую на плоской сердцевине.

̶ Но как? ̶ Джастин возбуждённо подскочил. ̶ Запрещено же! Да и где вы спирт в космосе взяли?

̶ Это не то, что ты подумал. ̶ усмехнулся Кеша, довольный произведённым эффектом. ̶ Данный сосуд хранит в себе изобретенное нами вино. Оно совершенно не крепкое, от него вы не проснетесь утром с больной головой и не будете дебоширить, как свиньи. Там и алкоголя то почти нет! Все-таки мы студенты Академии и должны вести себя достойно! ̶ он улыбнулся, оголив прямые белые зубы. ̶ Но оно даст легкое чувство легкости, как при опьянении. Сколько не пей, черту не перейдешь, так как наша формула быстро перерабатывается организмом. У него один минус — ночью будешь в туалет бегать.

Через несколько минут фужеры уже были заполнены вкусно пахнущим смородиной напитком. На вкус он до боли в сердце был похож на деревенский бабушкин компот, в который та добавляла корицу. Удивительно, но от этого напитка организм действительно не пьянел. Лишь тонкий вкус, ловкий намёк на алкоголь что буквально таял на языке. Словно ликёрная шоколадная конфета. Варе такой вкус был по душе, ибо он смешивался со сладким и приятным, а не саднил горло своей противной горькостью.

̶ Молодые новобранцы. ̶ Кеша картинно поднял фужер вверх. ̶ С прибытием!

̶ С прибытием! ̶ ответил ему многоголосный хор.

Послышался звон ударяющегося стекла.

̶ Как и в любой Академии у нас есть свои правила. Мы, как старшие, обязаны вас просветить. ̶ Кирилл поднялся с небольшого мешка, небрежно брошенного на пол. ̶ Первым делом, слушайтесь Руднева. ̶ подождав, пока первокурсники смолкнут и перестанут закатывать глаза, продолжил. — Дело ваше, но очень быстро вы поймёте, о чем речь. Не стоит совершать чужих ошибок.

Кеша, получив в свою сторону настойчивый взгляд, просящий о пояснениях, вздохнул. Легко улыбаясь, повернулся спиной, отодвигая кудряшки. На шее, у самого её основания, красовалась тонкая полоска шрама. Ребята резко побледнели, принявшись переглядываться между собой. Холодок пробежал по юным спинам. Их шуточки про «Костика» вмиг показались не такими и весёлыми. Словно они все это время шутили про огонь, что заполняет их собственный дом. Никому не понравилось это ощущение.

̶ Значит, он правда может причинить вред? ̶ неуверенно задала вопрос Диана. ̶ Но Кирилл сказал, что самое страшное это отчисление.

Кеша, поймав на себе жалостливый взгляд, совсем по подростковому, будто и не было ему двадцати трёх, самодовольно махнул рукой, старательно сделав вид, что шрам — это ерунда и нет даже малейшего повода переживать из за такой глупости.

̶ Если для вас отчисление из Академии не самое страшное, то тогда зачем вы вообще сюда поступали? ̶ Кирилл серьёзным взглядом окинул каждого первокурсника. Задержался на Варе. Поймав её ответный взгляд, хмыкнул. ̶ Просто следуйте правилам. Зря тут никто не наказывает.

̶ Да что не так с этой Академией? ̶ пробурчала про себя Варя, смотря на то, как движется жидкость в её фужере.

На всех рекламных объявлениях, в новостях и образовательных программах Академия Верена подавалась под сладким слоем обещаний высшего образования и современных методов обучения. Технический рывок действительно был удивителен и даже перепрыгнул любые ожидания в своей гениальности и продвинутости. Но телесные наказания, которые, увы, никак нельзя назвать правильными или современными, словно красная черта, перечеркивали былой восторг.

̶ На следующий год каждый из вас пройдёт посвящение в космонавты! ̶ продолжал вещать Кеша, всем видом демонстрируя великую радость.

Он показался Варе крайне интересным персонажем, занимательность которого была в большей степени обусловлена тем, что, судя по всему, он являлся другом Кирилла.

̶ А почему не в этот год? ̶ задал вопрос Джастин.

̶ Надо сначала доказать, что вы достойны. ̶ хохотнул он, хлопая по спине хмурого Кирилла, а затем, поднявшись, протянул руку удивлённой Диане. ̶ Можно пригласить вас на танец?

Девушка нахмурила брови, размышляя, а затем, бросив немного боязливый взгляд в сторону Вари, приняла приглашение. Большая ладонь Кеши ловко обхватила тёплую ладошку студентки и потянула её на себя. Под одобрительные хлопки уже во всю веселящихся студентов, пара вышла в центр очищенного для танцев зала. Кирилл взглянул на свой коммуникатор, определяя время. Солнце в очередной раз взошло, одаривая блок отдыха золотым свечением и ослепляя каждого, кто взглянет в иллюминатор. В космосе закаты и рассветы происходили часто, и определить по ним время суток было возможно, только если подсчитать количество восходов перед тем, как наступит Земная ночь. Усталость снова надавила, и Соболев, убедившись, что до отбоя осталось немного, выудил из кармана комбинезона пузырек. Открутил его, а затем встряхнул, высыпав на ладонь жёлтый шарик. Быстро закинул его в рот, запивая из фужера. Скоро надо будет идти спать.

Диана зажмурилась от ослепляющего света. Услышала тихий смешок Кеши. Парень плавно приблизил её к себе, мягко и ненавязчиво кладя ладонь на талию. Веселая соната по щелчку своего создателя сменилась на вальс, и Иннокентий повел свою пассию плавно кружиться по похожему на солнечную арену модулю. Остальные, подхватив друг друга, внедрились к ним и уже через пару секунд парочки уже было не видно. Они просто растворились среди толпы веселящихся студентов. Те, кто остался, уже во всю бодро беседовали на тему недавно проведённого на каникулах эксперимента или очередной конфуз какого-то Петра в аэрокомнате.

Поняв, что больше он тут никому не нужен, Кирилл встал с дивана, уже намереваясь уйти, как вдруг к нему подскочила взволнованная Варя. Придержав его за руку, девушка, заглянув с мольбой ему прямо в глаза, попросила:

̶ Мы можем поговорить наедине?

Он кивнул и мягко отцепив от себя её пальцы пошёл к выходу. Варя хвостиком бросилась за ним испытывая странную волнительную лихорадку. Уже у самой двери она обернулась, поймав на себе удивлённый взгляд Джастина.

Надежда. странное чувство. С одной стороны, без неё и не найдешь пути сквозь сухую пустыню, а с другой — ̶ её ложь иногда тормозит, не давая человеку принять реальность и двигаться дальше. Она всегда будет находить себе подтверждение во всяких бытовых мелочах, да даже в природных явлениях или событиях, совершенно никак не относящихся к проблеме, но определённо, как она сама твердит, посланных свыше для того, чтобы подать знак. Кирилл вёл себя достаточно холодного, чтобы вызвать сомнения, но надежда Вари не хотела принимать это как повод для того, чтобы разбиться, а наоборот, нашла бесчисленное количество оправданий для того, чтобы остаться. Сейчас, когда они, наконец, спустя столько лет, остались наедине, отговорок и аргументов уже не осталось.

Сделав страстно желанный шаг вперёд, Варя кинулась в его объятия, упираясь носом в знакомую ключицу. От него пахло совсем иначе. Тогда, пять лет назад, от его тела всегда доносился аромат древесного одеколона, смешанного с цветочным стиральным порошком, который так часто использовала его мама. Летом это был аромат пота и булочек с жаренной котлетой. Но сейчас она смогла ощутить лишь еле уловимую родную нотку запаха его тела, которая сильно выделялось на фоне абсолютного отсутствия всякого запаха. Шампуни, стиральные порошки, любые приспособления для гигиены в космосе совершенно не имели никакой отдушки.

Как тогда, в свои весенние тринадцать, ей хотелось ощутить его тепло. Прощаясь, он обнимал её так крепко и с такой братской нежностью, что невольно лились слёзы. Теплота и опора родного человека, который, что бы ни происходило, стоял за неё горой и любил, как внезапно найденную сестру. Хотелось прижать его ещё сильнее, слиться воедино каждой клеточкой тела и снова ощутить себя в безопасности за крепкой братской спиной. Сердце в отчаянной радости бухало в груди так, что становилась больно рёбрам.

Они, наконец, встретились и спустя пять долгих, (о Боже, каких долгих!) лет остались наедине. Радость и волнение бились друг с другом за первенство, а желание ответного объятия стало практически равным желанию безумного, измученного жаждой путника напиться колодезной воды. Делает путешественник шаг к каменному колодцу, наклоняется, подставив тарелку из ладоней, предвкушает, как холодная нежность попадёт ему в горло, а тот вдруг неожиданно оказывается плавленым песком, убегающим сквозь пальцы. Кирилл отстраняется, спустя несколько минут, грубо отталкивая от себя Варю.

̶ Что ты творишь? ̶ злобно скалится.

̶ Кирилл, это же я! ̶ дрожащим, словно стекло в метель голосом, отвечает она.

Перед глазами пробегают желанные кадры прошлого. Деревня. Лето. Сладко зелёные кусты под окном. Два человека сидят у озера и смеются. Она тянется до одуванчика, срывает белую головку, дует, выпуская на волю зонтики. Он улыбается так пронзительно и так искренне. Смахивает с её носа своенравный зонтик. Воспоминания. Хорошая ловушка прошлого для того, кто уже в настоящем. Ведь тогда это все было по-настоящему. Слова. Мысли, высказанные этими словами. Вечерние разговоры. Прикосновения. Чувства. Все это обретало свой сакральный смысл и было частью реальности, вплетённой в общую паутину дней. Она свято верила, что их прошлое ведёт к удивительному будущему, в котором они станут взрослыми, увидят в друг друге мужчину и женщину. Они должны были вместе исследовать космос, носить одну фамилию на двоих. Но нить привела к тому, что стоят возле друг друга два знакомых незнакомца и рвётся их общая судьба на двоих.

Они хотели мир перевернуть. А теперь он стоит, такой долгожданный, такой все ещё горячо любимый друг, с которым они строили планы, смотря на мир огромными детскими глазами. А сейчас эти планы рухнули в одну секунду, не пожалев их старательных архитекторов. Хотя. Один из них первый вытянул неправильное бревнышко, что привело к обрушению всей пирамиды. Грёбаная Дженга.

̶ Я не помню тебя. ̶ сухо, жестко сказал он. ̶ И мне противно, когда ко мне прикасаются без спроса. Даже то, что мы возможно жили на одной улице, ничего не значит. Чтобы больше никогда не приближалась ко мне. Ты поняла? ̶ последний вопрос он буквально прокричал во всём своём усталом и болезненном раздражении.

Мерзкая нахалка, видимо, решившая, что можно закосить под старую знакомую и заставить его стыдиться того, что он не помнит, выводила его на настоящую злость. Кириллу не столь были интересны её коварные планы, сколько её невероятная везучесть, по которой она попала сюда. Не такие студенты должны обучаться в Академии. Серьёзно настроенные, поражённые прогрессом, а не глупые девочки, в первый же день ищущие, за чей спиной бы спрятаться. Даже её рыжеволосая подружка вызывала больше уважение своей неприступностью и отстранённостью. Да даже если эта Варвара Чижова и правда была старой и забытой знакомой, то он всё равно не имел никакого желания общаться с ней. Всё в ней буквально раздражало его, выводило из себя. Её голос, её слишком лохматые волосы, особенно взгляд жалостливого оленя, чёрт её дери!

̶ Ки …

Варя хотела накричать на него, но голос пропал, а воздуха в лёгких стало смертельно мало. Чижова подняла руку, пытаясь дотронуться до него, желая проверить, является ли он её страшным кошмаром или всё происходит наяву. Но Соболев отшатнулся от неё, словно от прокажённой. Это действие обернулось вдруг острым ножом, попавшим в середину стекла. Она могла поклясться, что слышала звук разбившегося на кусочки сердца. Чувствовала, как внутри неё всё звенит. Кирилл, прочитав в глазах разочарование, лишь слабо дёрнул уголком губ.

«Что? Не удалость подкатить к старшекурснику? Больше времени на учёбу будет»

У надежды больше не было оправданий. Она, собрав свои жалкие воспоминания и домыслы в один большой платок ушла, гордо расправив плечи.

̶ Поняла. — сухо, в его тоне, бросила девушка.

Резко развернувшись, Варя рванула вперёд, задевая его случайно плечом. Кирилл вздрогнул, прислонив ладонь к плечу. Снова знакомый флер. Но думать об этом уже не хотелось. Впереди его ждали витамины, звенящие в банке, и крепкий, здоровый сон перед очередным учебным годом. Думать об истеричках ему хотелось в последнюю очередь.

* * *

Ворвавшись вихрем в каюту, Варя запнулась об лежащий посередине комнате портфель. Растянулась на холодном полу, сморщившись от боли. Слёзы обиды душили, но она из последних сил пыталась сдержать мучающий её водопад. Ей казалось, что она балансирует на краю, и если даст чувствам волю, снова вспомнит его, то непременно сорвётся вниз, разбившись, словно подстрелена птица. Она ощущала себя китом, выброшенным на берег. Без веры на спасение и надежду на жизнь.

«Пожалуйста, будь Варей, которую я знаю столько лет.»

Отец будто предвидел все то, что произойдёт. А она его не слушала. Пропускала любое предупреждение мимо ушей. И вот, позабыв то, что обещала, лежит на полу, жалкая и сломленная. Нехотя отлипнув от пола, словно это был не холодный металл, а пуховая перина, девушка, снова поморщившись, похромала до кровати. Достаточно быстро расстегнув замочек, стянула с себя костюм прямо с оставшимся висеть на нём гербом. Бросила его рядом, рассматривая немного опухшие из-за удара коленки.

Словно в трансе, девушка провела пальцем по синеватой коже. А Кирилл, если бы увидел это, то наверняка притащил бы аптечку и принялся бы прикладывать лёд. Так он делал раньше, когда Варя училась ездить на велосипеде и в следствии чего постоянно падала, разбивая коленки в кровь. Но тот Кирилл, с которым она говорила, был совершенно другим человеком. И ели сейчас опираться на то, что она знает, то наверняка бы вместо заботы получила бы в след суровое "Сама виновата". И хоть Варя и сама бы прекрасно справилась со всем, ей бы хотелось, чтоб он снова о ней позаботился. Как в детстве. Но детство больше ничего не значит. Как не значит все то сокровенное, что она хранила в сердце. Все слова. Все письма, которые мысленно писала ему. Всё это время любовь была лишь в ее воображении. Их обещание на самом деле никогда ничего и не значило.

Варя поднялась с кровати, поражённая, внезапно проступившим гневом.

̶ Да как он посмел! ̶ крикнула сердито в пустоту. Подошла к столу, ища в ящиках небольшую аптечку. ̶ Смотрел на меня, как на малолетнюю дуру! А я ведь не такая! Ну может дура. И малолетняя. Да нет. Так и есть. ̶ Чижова с сильным хлопком закрыла дверцу ящика. ̶ Надо было сразу понять, что забыл. Наверно, гордится собой.

В воспоминаниях, издеваясь, выплыло довольное лицо Кирилла, смотрящее вслед уходящей стройной брюнеточке. Вспомнилось, как та игриво подмигнула ему, скрывшись за дверью. В ту же секунду средних размеров ящик с крестом посередине полетел об пол с громким звоном.

̶ Ничего. ̶ пробубнила Варя, усаживаясь на пол и подбирая вылетевшие из неплотно закрытого ящика склянки с таблетками и мазями. Даже не удивилась тому, что всё в стекле. Просто не обратила на это внимание. — Он начал новую жизнь, значит и я могу. В конечном итоге поступала то я ради себя, а не ради него! Ничего же не изменилось! Просто ушла одна переменная. Я все также хочу изучать Марс, и мой корабль-спелеолог однажды будет собран. Ничего. Ведь… В конечном-то счёте ̶ её плечи задрожали. ̶ В конечном-то счёте… У меня все же осталась мечта, а значит, что ничего страшного и не произошло. Да?

Последнее она задала Земле, проплывающей в иллюминаторе. Варя сидела на полу в одних хлопковых белых шортах и короткой, такой же хлопковой, майке. Бледные руки сжимали склянку с, как было написано на приклеенной к ней бумажке, мазью от ушибов. Не выдержав давление, она лопнула, и коричневая жидкость вылилась на Варины коленки. Стекла врезались в кожу, но девушка, казалось, не заметила и этого. Печальным и вопрошающим взглядом смотрела Чижова на Землю, и странное успокоение зарождалось у неё в душе. Но это было лишь затишье перед бурей, ибо когда планета скрылась, оставив её одну, Варя громко, с отчаянием человека, осознавшего неизбежность и обречённость ушедшего без возврата прошлого, зарыдала, согнувшись, будто от удара в живот.

Мир действительно изменился. Но сделал это не только он. Поменялись сами люди. А ей теперь надо измениться самой, чтобы просто жить дальше, леча своё наивное сердце и наслаждаясь исследованием нового пути, по которому теперь придётся пойти одной.

Балансирующая на краю балерина споткнулась, и все-таки полетела грациозно вниз.

Рыдая, Чижова даже не заметила того, как дверь её каюты открылась и пропустила внутрь рослого человека. Остановившись, он пару минут озадаченно осматривал ревущую студентку с ног до головы рассуждая, что делать и что сказать. Очнулся только когда наткнулся взглядом на тонкие, стекающие с бледных женских рук струйки крови.

̶ Варя. ̶ мягко позвал её Джастин, садясь рядом на колени и подводя руки к себе. ̶ Это он, да? Он обидел тебя?

Осторожно друг принялся убирать стёкла, кидая их в сторону. Чижова, различив его лицо сквозь поволоку слёз, громко сглотнула снова подбирающийся новый виток истерики.

̶ Поплачь, если хочешь. ̶ Джастин склонился над её руками, внимательно разглядывая их. Девушка отметила веснушки у него на носу. ̶ Не знаю, что там между вами, но похоже этот твой друг уже не друг.

Чижова слабо кивнула. Попыталась успокоиться, но слёзы новым приступом подкатили к горлу. Варя снова заплакала, пообещав себе, что это будет последний раз, когда она вот так жалко сидит на полу и проливает слёзы. Ей просто необходимо было оплакать своё горе. Хотя бы для того, чтобы скорбя похоронить свои надежды и прошлое.

Джастин всё понимал и молча ухаживал за ней. Ему не хотелось мучить её вопросами. Понимал, что сейчас не подходящее время. Он сложил все вылетевшее обратно в аптечку, выкинул в утилизатор стекло и, постелив на пол салфетки, принялся пинцетом вытаскивать застрявшие в коже рук мелкие осколки. Обработав ранки, щедро намазал их найденной в аптечке мазью. Наклеил на руки мелкие пластыри, что словно вторая кожа сливались с раной, плотно и незаметно закрывая её. В конце, стянув с кровати одеяло, заботливо укрыл уже просто икающую подругу, чтобы той не было холодно. Обнял похожую на белого снеговика девушку, приложившись виском к её лбу.

Джастин видел, как нервничая, Варя попросила старшекурсника поговорить. Когда через пол часа они не вернулись, он испытал странное волнение и сказав об этом, попросил Диану пойти с ним поискать Варю. Та уже увлечённо вела беседу с какой-то девушкой с пятого курса, демонстративно не обращая внимание на смотревшего в её сторону Кешу. Отмахнулась, сказав, что всё хорошо, а если ему волнительно, то пусть берёт ключ-карту и идёт сам. Он действительно пошёл. И впервые в жизни предчувствие его не подвело.

̶ Спасибо, Джастин. ̶ прошептала Варя, смотря в одну точку. ̶ Знаешь, а ведь ты сейчас наглядно показал мне, что у меня действительно появились друзья.