Глава 37

Ее слова повисли в воздухе, словно тяжелый занавес, закрывающий свет. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна тревоги. И тут заплакали малышки. Одна оттого, что нос генерала никак не отрывается от лица и продолжает портить ей всю картину. Вторая ревела оттого, что ей мягко запрещали есть волосы. У детей всегда найдется повод для расстройства!

— Тише, тише, — прошептала я, глядя на малышек на руках генерала. Их лица были сморщены от слез, и я нежно погладила их по головкам, стараясь передать им свою уверенность.

Я ходила и баюкала малышек, а потом уложила их спать.

- А теперь шепотом, - прошептала я, приложив палец к губам.

- Мы могли бы уйти в другую комнату, - заметил генерал, поглядывая в колыбельки.

- Ага. Они это сразу почувствуют! Поверьте моему опыту, - улыбнулась я. - Тут можно бить стулом по столу, можно по улице военный парад пускать. Они будут спать как убитые. Но стоит тебе выйти из комнаты, как всё: слезы, крики...

Мисс Грейс прокашлялась, и ее голос стал еще тише, почти неразличимым.

— Вам нужно будет уметь поддержать светскую беседу, — произнесла она, глядя прямо мне в глаза. Сейчас она говорила вполголоса. — К вам могут подойти уважаемые женщины. Вы должны просить у них советы, чтобы показаться вежливой. Они все знают лучше вас.

Я кивнула, хотя внутри меня все кипело от раздражения. Улыбаться и слушать всякую чушь так, словно это самое важное в моей жизни? Ладно, послушаем. Я здесь таких советов уже наслушалась — на три ужастика вперед хватит. Одна служанка в доме Армфельтов посоветовала пропитать алкоголем хлебный мякиш и засунуть его в тряпку, чтобы малышка все время сосала и спала. Я когда это услышала, чуть не сорвалась.

— Таким образом вы завоюете их доверие, — продолжила экономка, ее голос звучал почти как шепот. — Вот пока что все. У вас довольно небольшая роль. Но очень важная. Танцевать вам не придется, но вы должны покорить гостей! Так, а теперь прошу прощения, у меня еще есть дела. Я потом вернусь, и мы все повторим.

Дверь за мисс Грейс тихо закрылась, и я выдохнула. Казалось, что ничего сложного в этом нет. Но внутри меня все еще бушевал вихрь эмоций.

— Так, у нас тут нападение, — вдруг раздался голос Леандра. Я обернулась и увидела его мундир, на котором виднелась небольшая отрыжка.

— Это не нападение. Это подарок, - улыбнулась я. - О котором я говорила.

Я усмехнулась в кулачок и направилась к генералу с пачкой салфеток в руке.

— Одну минутку, — выдохнула я, бережно вытирая след на его мундире. — Это у нас отрыжечка. Это нормально. Детки все так делают. Ничего страшного…

Я аккуратно стирала след с дорогой ткани, стараясь не повредить ордена. Леандр стоял рядом, его лицо было напряженным, а в глазах читалась боль.

— Как я мог так ошибиться? — прошептал он, его голос, обычно твердый и уверенный, теперь дрожал от волнения и отчаяния. — В своей супруге… В той, кого я любил…

Я села напротив него, чувствуя, как внутри меня поднимается волна сочувствия. Его слова, полные боли и растерянности, ранили меня в самое сердце. Я мягко улыбнулась, стараясь передать ему хоть каплю утешения. Сжимая в руках салфетки, я чувствовала, как они впиваются в мои пальцы, оставляя на коже маленькие следы.

— Я не думаю, что вам стоит себя укорять, — произнесла я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Вашей вины в этом нет. Я понимаю, что вам больно, и это нормально. Человек изменяет не потому, что кто-то плохой, а потому, что у него возникают чувства, с которыми он не может справиться.

Я видела, как его плечи опустились, словно под тяжестью всего мира.

— Почему она так поступила? — его голос был полон отчаяния, как будто он сам хотел найти ответ на этот вопрос, но не мог. — Почему она изменила мне? Ведь я любил ее, заботился о ней…