11

После того как нарыдалась до икоты в объятиях Мамонта, вспомнила, что так и не удосужилась позвонить маме. Время уже было ближе к ночи, а она наверняка не в курсе, что я не вернусь домой. Ну точно не в курсе, я же тёте Кате сказала… А что я ей сказала? — вот этого уже не помнила, но, когда я выходила из дома, я ещё не знала, что Гриня затребует моего переезда к нему.

— Дай свой телефон, пожалуйста. Я должна маму предупредить что домой не приеду. — отсутствие телефона меня нервировало, а новый купить и восстановить сим карту было некогда, я сомневалась, что завтра смогу этим заняться.

— А твой? — Мамон нехотя разжал свои руки, отпустив меня, — Ты говорила, что потеряла. — уточнил он, уходя в прихожую.

Телефон был у него в куртке.

— Да. Последний раз, где я его видела, это был поезд. — говорила с Гриней, а сама подошла к Снежке.

Мамонт уложил её на пелёночку и сверху прикрыл такой же, чтобы она скорей просохла. Вид у Снежки был замученный, а белоснежная шёрстка уже потеряла свой вид, но она мирно спала сейчас, это не могло не радовать. Раз так спит, значит, у неё хотя бы ничего не болит.

— Не мешай, пусть спит. Вот, держи. — протянул мне телефон, — Смотри не потеряй, Маша-растеряша. — как только взяла из его руки телефон, он загрёб своими ручищами коробку со Снежкой и понёс её куда-то.

Я могла лишь предполагать, что понёс в спальню, потому что не знала всей квартиры. Пароля на телефоне Мамонта не было, я набрала мамин телефон по памяти, радуясь, что помню его. Иначе пришлось бы звонить Андрею, чтобы он попросил Вику скинуть на телефон Мамонта мамин номер. Целая эпопея. Точно завтра схожу в офис и восстановлю симку, телефон куплю новый. Главное, чтобы Снежка поправилась, иначе не смогу выйти на улицу.

Мама почему-то не отвечала. Пять звонков были проигнорированы. Уже и Мамонт вернулся, пристроив Снежку в укромном месте.

— Позвонила? — он сразу пошёл к пакету с продуктами, принимаясь готовить.

— Звоню. Не берёт.

— Отправь сообщение и дуй в душ, перезвонит я с ней поговорю. — велел Мамонт и я не могла с ним спорить, ведь меня описала Снежка по-любому нужно в душ и переодеться.

— Ладно. Я быстро.

Написала маме короткое сообщение, что я у Мамонта ночую, проблем с ней-то точно не будет, а вот папа что-нибудь бы колкое сказал. Но его нет в Москве, а значит можно не переживать особенно.

— Там полотенце чистое я повесил. И вот ещё. — Мамонт нырнул в пакет из магазина, порылся там и преподнёс мне зубную щёточку, милого розового цвета. — Под цвет твоего костюмчика. — заметил он, с очаровательной улыбкой.

Если бы ни Снежка…

— Спасибо. Не стоило, в чемодане есть зубная щётка и тапочки. — кисло вспомнила, забирая щётку из Мамонтячьей руки.

— Ту выбросим. — заявил он, возвращаясь к столу с продуктами.

Я согласилась молчанием и поплелась в душ, совершенно забыв взять из чемодана сменную одежду. Вспомнила я о ней, как водится, уже после водных процедур. Халата на крючке, как в гостинице не оказалась, пришлось замотаться в узкое полотенце и на цыпочках выходить в прихожую. Там стоял мой чемодан.

Ага! Стоял он, пока я не ушла в ванную комнату и Мамонт его куда-то не укатил. Ну чего он тут не видел?! — подумала я, и понесла свою тушку в гостиную босыми ножонками. При всей своей сознательности я всё же сгорбилась, так полотенце становилось ниже и прикрывало больше ног.

— С лёгким паром! — радостно громыхнул Мамонт своим фирменным хриплым басом, как только я показалась на пороге. — Ужин готов.

— О! А я есть не хочу, можно я спать? Это куда? — наступила сама себе на ногу, зажимаясь всё сильней.

Всё-таки стеснение меня не покинуло несмотря на всё, что между мной и Мамонтом случилось.

— Иди, конечно. До конца коридора и направо. Чемодан твой с вещами уже там. — кисло направил он.

— Мама? Звонила? — фразами говорит становилось всё сложней когда я в таком виде перед Гриней.

— Да, перезвонила, мы мило пообщались, она пожелала тебе доброй ночи. Иди, а то замёрзнешь и тоже заболеешь. Не дай бог. — негромко произнёс Мамонт, отводя от меня жаркий взгляд.

— Ага! — и я тут же юркнула в коридор.

До спальни уже добежала с одним желанием, скорей натянуть на задницу трусы.

Чемодан остался незамеченным, ведь на полу у стены напротив кровати стояла коробка со Снежкой. Опустилась на колени перед ней. Очень хотела погладить по маленькой головушке, но боялась коснуться её и потревожить сон. Ведь все врачи твердят что сон лучшее лекарство. Просто сидела, склонившись над своей красавицей, и наблюдала, как она размеренно дышит.

Просидела так пока дверь не открылась. Мамонт.

— Что за новости? — заворчал возмущаясь.

— Я сейчас оденусь. — вскочила как нашкодивший ребёнок и встала у стены, боясь, что Мамонт унесёт Снежку, — Не забирай её, пусть со мной спит. — слёзно попросила.

— Я и не собирался. Через два часа ей укол ставить. Сейчас тоже в душ схожу и вздремнуть надо хоть часик. — с этими словами он прошёл к шкафу у стены.

— А… я не поняла, ты тут спать будешь? — то есть хотела спросить, что вместе, что ли, но спросила, как получилось.

— Буду да. — Мамонт шагнул ко мне и одной рукой, положив её на мою поясницу, притянул к себе, сразу же поймав своими губами мои.

Его борода кололась, а душа вновь куда-то полетела. Я встала на носочки, отвечала на поцелуй, но не решалась обвить Мамонтячью шею руками. Боялась, что полотенце упадёт и начнётся что-то кошмарное. Я была ещё к этому не готова.

— Я в душ, вернусь, чтобы уже крепко спала. Режим — залог здоровья. — строго велел он, при этом его рука соскользнула с поясницы на бедро.

Сжал до души в пятках и сбившегося дыхания.

Мамонт ушёл, а я в тусклом свете небольшого светильника быстро нашла нижнее бельё в чемодане. Одевшись, я ещё чуть-чуть посидела возле Снежки, не выдержав, коснулась её лобика. Она дёрнула ушком и потянулась, широко зевнув, но на этом вся активность. Снежка продолжила крепко спать, и я, следуя её примеру, забралась на кровать. Большая, уютная, с огромным воздушным одеялом и кучей подушек. Я понимала, что совсем это не холостяцкая кровать, но Мамонт мне не мальчиком достался. Хотя спать в этой кровати было теперь не так приятно.

Конечно, уснуть мне не светило вовсе, но я старалась притвориться для Мамонта спящей. А он вернулся довольно быстро, заглянул к Снежке, погасил свет и лёг рядом. Сначала просто лежал без всяких поползновений в мою сторону, потом не выдержал или понял, что я не сплю ещё. Шумно вздохнув, Мамонт лёг вплотную рядом со мной, накрывая, и прижимая к себе своей ручищей. Поцелуй в макушку заставил млеть и улыбаться в темноте. Это подействовало на меня лучше всякого снотворного.

Сквозь сон я слышала звонки будильников, понимала, что Мамонт в ночи встаёт к Снежке, делает ей уколы. Чувствовала очередные объятия, когда он возвращался в кровать, вновь крепко от этого засыпала. В полном ощущении защиты и заботы мне так сладко спалось, хотя изначально я думала, что не смогу и глаз сомкнуть.

Засыпала я, прижатая спиной к груди Мамонта, а проснулась, бессовестно лёжа на нём. Нагло закинув ногу, обхватив его живот рукой и чувствуя, как размеренно стучит его наверняка огромное сердце. Он был такой горячий в этот момент, а я почему-то замёрзла. Одеяло с нас скатилось в ноги.

Засыпала я, прижатая спиной к груди Мамонта, а проснулась, бессовестно лёжа на нём. Нагло закинув ногу, обхватив его живот рукой и чувствуя, как размеренно стучит его, наверняка, огромное сердце. Он был такой горячий в этот момент, а я почему-то замёрзла. Одеяло с нас скатилось в ноги.

Как бы ни было сладко просыпаться, обнимая Мамонта, страх мгновенно проник в душу. Что там со Снежкой? Я приподнялась осторожно на руке, к своему удивлению, обнаружив что коробка пуста.

Я никак не могла допустить в голову мысли, что Мамонт не разбудил бы меня случись самое страшное. Он бы не посмел, зная как для меня важна эта малышка.

Уверенная в том, что Снежка, оклемавшись, совершила побег из коробки я осмотрелась по сторонам. Окна были зашторены и света было мало, но не заметить даже при тусклом освещении белый комочек довольно сложно.

Снежка сидела нахохлившись в углу, возле антрацитного цвета шторы. В полуметре от неё на светлом паркете красовалась ярко-жёлтая лужа. Я включила светильник, висящий над кроватью, на что Мамонт не отреагировал.

— Гринь. — позвала, но ему хоть с пушки стреляй, пришлось толкать. — Мамонт вставай. — шёпотом, но рявкнула.

Я старалась тихой быть, чтобы Снежку не пугать, но мне срочно нужен был Мамонт, без него я к кошечке боялась соваться. Мало ли, наврежу ещё, а по виду ей по-прежнему было не очень.

— А? Что? — Гриня подорвался с места так, что я подскочила спружинив на кровати.

— Снежка. — кивнула в сторону кошки.

Ей наша возня была неинтересна, она даже не пошевелилась.

— Ага. — Мамонт кивнул, — Сейчас. — натянул на своё могучее тело майку и красные шорты, а я так и восседала на ворохе постельного белья в майке и трусах.

Пижамы в моём чемодане не оказалось, а ложиться спать в спортивных штанах было совсем не то. Но как теперь выбраться из-под одеяла при Мамонте?

— Она снова описалась. — сказала я вместо доброго утра.

— Я вижу, надо руки помыть, чтобы укол ей сделать. Ты убери пока, вон той пелёнкой можно. — Гриня указал на коробку, и вышел из комнаты.

Ага! Убери! Первое что я сделала, когда Мамонт вышел, так это бросилась к своему чемодану. Штаны хотя бы натянуть, майка вроде приличная. Казалось, что после случившегося я теперь ещё стеснительней стала.

Пока Мамонт намывал свои могучие ручищи я успела не только лужу убрать, но ещё и носки надеть и даже толстовку, хотя для неё было жарковато.

— Как ты малышка? — склонилась я перед измученной мордашкой Снежки, на что она отвернулась, переступив с лапки на лапку.

— Так, сейчас ей капельницу поставлю, подержишь её, я завтрак приготовлю. — распланировал всё Мамонт, зашедший в комнату.

— Хорошо.

— Ты хоть выспалась? Восемь утра. — спросил он, взглянув на наручные часы.

— Я в поезде отоспалась. — смотрела я при этом в сторону Снежки, на Мамонта смотреть было стыдно.

Хотя, с другой стороны, не сбеги я, Снежку бы больше точно не увидела.

— После завтрака поговорим об этом. — вздохнув, предупредил Мамонт.

Сердце у меня и так в последнее время с ума сходило, но сейчас я чётко ощутила, как оно решило перебраться в пятки. Объяснить при этом причину своего страха я не могла. То, что мы не расстаёмся и так понятно. Но от понимания беспокойство никуда не испарялось.

Мамонт, натянув на руки перчатки, сделал Снежке несколько уколов. Затем силком затолкал ей в пасть какой-то гель, от которого она плевалась и чихала. А потом и вырывалась рьяно изо всех своих тщедушных сил, чтобы не допустить установки системы.

— Пациент ещё нездоров, но явно уже не при смерти. — радостно заключил Мамонт, поставив капельницу. — Удержишь её? — спросил у меня, поднимаясь с колен.

— Да. — закивала часто, дыхание сбилось во время этих процедур, от переживаний за Снежку.

Всё-таки она такая хрупкая, а Мамонт своими ручищами мог с лёгкостью ей что-то сломать, одним неловким движением.

Он ушёл готовить завтрак и вернулся через десять минут. Вновь натянул на ручищи перчатки, убрал капельницу, закапал капли в кошачьи глазки и вкатил Снежке под холку огромный шприц прозрачной жидкости. От этого укола у неё между лопатками образовалась шишка. Жуткое зрелище и Снежка вновь поникла, растеряв все силёнки ещё во время борьбы.

— Пусть спит. Пошли. — Мамонт не стал укладывать кошку в коробку, оставил её на месте лечения.

Я была против такого отношения к ней.

— Давай ей хоть постелем что-то, что она на полу валяться будет?

— Она всё равно уйдёт на пол, но раз ты так хочешь, то вот это возьми. — Мамонт прошёл к шкафу и достал с полки какие-то штаны и протянул их мне.

Из них я сообразила мягкий коврик, поместив на него Снежку. Шёрстка у неё слиплась, мне казалось, что она, вообще, мёрзнет.

Бедняжка.

— Всё, пошли. Дай ребёнку поспать. — Мамонт поднял меня с пола и практически вынес за дверь спальни.

Чтобы отвлечься, я сразу заикнулась про спальню.

— Ремонт такой у тебя в спальне. Хороший. — протянула с намёком, на то, что Мамонт скажет кто им занимался.

Явно вся мебель подобрана на женский вкус и меня это нервировало. Что-то неприятное копошилось в груди и это чувство было даже близко непохоже на то, что я испытывала, когда рядом с Мамонтом ошивалась рыжая Шпала. Тут уже непросто рядом стояла, допуск в святую святых получила, и я эту гадину уже мысленно душила за это.

— Мне кажется, или это Кошачий приступ ревности? — уточнил Мамонт, хрипло посмеиваясь.

— Просто вся квартира мужская, холостяцкая, а спальня чисто женская. — сложив руки на груди, я остановилась в проходе и пронзительно посмотрела на Мамонта, смутно понимая, что творю что-то вовсе не то.

Я это просто понимала, а Мамонт озвучил, вновь подталкивая меня к гостиной-кухне-столовой.

— Нам с тобой стоит обсудить кое-что поважней ремонта в спальне. Но если хочешь, можешь всё переделать на свой вкус, ты теперь тут хозяюшка. — хозяюшка в Гринином исполнении прозвучало с такой любовью, у меня от этого мурашки по телу.

Ничего не ответив, я молча согласилась с ним. Мы сели за стол таким образом, что Мамонт ногами под столом обхватил мои ноги. Выглядело так, словно он переживает, ожидая от меня очередного побега.

— Это овсяный блин с яйцом и сыром. — сказал Гриня, пододвинув ко мне горячую тарелку с чем-то непонятным и на вид не очень аппетитным, но приятным по запаху.

Не стала испытывать Мамонтячье терпение и говорить, что есть не хочу. Просто отпилила ребром вилки кусок побольше, насадила его на вилку и поднесла ко рту, за куском потянулись паутинки расплавленного сыра. Через секунду я уже мычала от удовольствия, настолько это было вкусно.

— Я готов смотреть на это вечно. — пояснил Мамонт свой взгляд на меня, когда я лишь одним кивком поинтересовалась, чего он на меня пялится и сам не соизволит поесть.

— На что? — вытянула салфетку из стопки, лежащей на столе, и утёрла лицо.

Может я изгваздалась как поросёнок и Мамонта это забавляет, я не знала.

— Как ты ешь еду, которую я приготовил, я готов смотреть на это вечно. — более внятно объяснился Мамонт.

— М. Я готовить, кстати, не умею. Тебе придётся меня всегда кормить. — на это Мамонт улыбнулся довольно и лишь сильней под столом сжал мои ноги своими.

Дальше доели всё молча, Мамонт включил телевизор и с интересом втыкал в новости, а я, съев вкуснейший блин, непохожий на блин, потягивала кофе из огромной кружки. Идиллия закончилась вместе с завтраком, именно тогда Мамонт пригласил на серьёзный разговор.

— Иди сюда Кошка. — он кивнул на диван.

— Посуду надо помыть. — внезапно проявила себя как истинную домохозяйку, собираясь действительно мыть посуду.

— Оставь. Я потом всё сгружу в посудомоечную машину. — он ещё раз кивнул на место рядом с собой и даже хлопнул по нему ручищей.

— Иду. — выдавила из себя я.

Ноги шли по направлению к дивану, но словно не мои это были ноги.

— И так. — начал Мамонт, когда я опустилась на диван значительно дальше, чем он мне показывал. — Ты потеряла телефон, я тебе на него скидывал кое-что. Успела посмотреть? — спросив это, он сам подсел ко мне ближе.

Настолько близко, что теперь я видела светлые кончики его чёрных ресниц.

— Нет. Я его в режим самолёта ввела. А что там? — примерно понимала, что Мамонт мог мне отправить, но решила уточнить.

— Там про то, что с тобой было, ты приняла это за нечто иное. Если бы ты не сбежала, я бы объяснил. — в его взгляде темнело напряжение, а я покрывалась красным цветом.

— Я уже всё выяснила сама. — наврала стремительно, не в силах обсуждать с Мамонтом такие моменты.

Они, конечно, касались теперь нас двоих и только с ним стоило это всё обсуждать, но я к этому была не готова.

— Это же хорошо, а не проблема. Невероятная удача, что мы так подходим друг другу. — заявил Мамонт.

Рукой он заправил прядь волос за моё ухо, и скользнул подушечками пальцев по линии подбородка. Поддавшись порыву, неожиданно для самой себя я потянулась к нему и забралась на колени. Мне было неловко смотреть Мамонту в глаза, но хотелось быть близкой настолько, насколько это было возможно. Взгляд глаза в глаза довольно интимный момент. Как и сесть на Мамонта сверху, но уткнувшись лицом в его шею, я избежала необходимости смотреть в эти янтарные глаза.

— Но ты хотел, чтобы мы расстались. Мы бы и расстались, так и не узнав этого. — от этой мысли в венах вместе с кровью нёсся страх.

Самый настоящий ужас от мыслей, что Мамонт достался бы какой-то рыжей Шпале, а я вышла бы замуж за того, кого мне папа выберет. Брр.

— Кошмар какой. Даже думать об этом не хочу. — хрипло выдохнул он, крепко, до сорванного дыхания, прижимая меня к себе.

Мне стало невероятно душно, до такой степени что воздух, проникающий в лёгкие, не делал ровным счётом ничего. Я вдыхала, но не дышала в этот момент. Чувства так нахлынули, что я словно под водой оказалась, а там кислорода нет.

— Мне душно. — отстранилась от Мамонта с трудом, он крепко держал и не хотел отпускать.

Но я никуда не собиралась. Только чуть отодвинувшись, сняла через голову жаркую толстовку, оставшись в майке с кружевным вырезом. Руки, спина и живот перестали гореть, я вдохнула полной грудью и стало легче находиться рядом с Мамонтом. Сидеть на нём, растекаясь как плохое желе.

— Тебе не будет противно, если такое будет иногда повторяться? — я почувствовала, как покраснела и даже видела по грудной клетке, что кожа моя стала цвета куропатковых глаз, и спешно добавила; — Я сомневаюсь, что могу это контролировать, но буду стараться. — честно призналась, уставившись на строчку Мамонтячьей майки.

Ровненький пунктир успокаивал нервы, дав возможность сердцу не биться чаще, чем оно на то способно.

— Я думал, что меня уже ничем нельзя удивить, но ты Кошка удивляешь меня уже не в первый раз и я уверен, что не в последний. И нет, мне не будет противно, если бы ты не сиганула с балкона, мы бы это повторили, и я был бы счастлив. — он говорил всё это быстро, хрипло, слова и их значения так ласкали душу, что я осмелилась посмотреть Мамонту в глаза. 152e1bc

Янтарь его взгляда потемнел от нежности, а кончики пальцев осторожно касались поясницы.

— Да? — выдохнув, переспросила, неожиданно понимая для себя, что ему-то всё понравилось.

Гриня взял пальцами меня за подбородок и стал намного ближе к губам.

— Да. — сказал за секунду до поцелуя.

Его колючая и одновременно мягкая борода, его мягкие губы и настойчивый язык одномоментно лишили меня способности размышлять. В голове было пусто, а вот душа была полна чувств, которым я отдавалась самозабвенно.

Сначала пропищал будильник, потом Мамонт отстранился, возвращая мою парящую под потолком тушку на землю.

— Ты моё сокровище. — хрипло произнёс, проводя большим пальцем по опухшим губам, лаская янтарным взглядом, — Но кошатинке надо антибиотик засандалить. — с этими словами, он скинул меня, обалдевшую, с себя на диван.

Вот и поговорили. Неплохо надо сказать, а я так переживала сдуру. Боялась этого разговора. Но после снова чувство полёта и счастья. Не абсолютного, потому что Снежка болеет, но всё же не трагедия. Осознав, что всё не так страшно, как казалось, на первый взгляд, я шла к Снежке и улыбалась как дурная.