12

Пока Мамонт мыл руки я, опередив его, ушла в спальню и убедилась в его правоте. Снежка мою импровизированную постель проигнорировала, ушла спать на пол в другой угол комнаты.

Она размеренно дышала, растянувшись вдоль паркетной доски, и я не стала её тревожить, в ожидании Мамонта. Сейчас он всё равно придёт и засандалит ей антибиотик, разбудив тем самым.

Просто стоять было скучно. Внимание моё привлекли шторы. За тканью антрацитового цвета оказалась такая же тюль. Тюль — это чисто женский принцип декорирования окна. В гостиной-кухне-столовой у Мамонта не то что тюли, даже штор не было нормальных. Только жалюзи. Белые обычные жалюзи, выполняющие одну лишь функцию. Не пропускать свет, скрывать происходящее в квартире от посторонних глаз и мужчинам этого достаточно. А тут, при детальном рассмотрении ещё обнаружилась занятная деталь. Прихват в виде шпильки и кольца из серебра. Дорогая вещица, и ни один мужик вроде мамонта такую не купит и на шторы не повесит.

— Так, кто тебе в спальне делал ремонт? — уточнила сразу, как только в комнату зашёл Мамонт со всеми принадлежностями для Снежкиного лечения.

Он на секунду замер у двери, потом хмурясь, сделал первый шаг.

— Бывшая делала. — как ножом по сердцу резанул, прямиком двигаясь к Снежке.

— Что так? — спросила, не подав вида, прихватывая тяжёлую ткань шторы, запустив тем самым утренний свет в комнату. Шпилька зашла в кольцо. — в последний раз, подумала я.

— Как? Что конкретно тебя интересует? Почему она бывшая? Или что? — мне вовсе не показалась, что Мамонт, нервничая всё это говорил, и я от этого начала ещё больше нервничать и злиться.

— Почему бывшая? — в принципе я хотела спросить, почему лишь спальня, но, собственно, и так ясно, потому что девушка стала бывшей и дальше просто не добралась.

— Она ушла к другому. — нехотя и со злостью в голосе произнёс Гриня.

Мне захотелось прекратить этот разговор. Я злюсь. Мамонт злится. Ничего хорошего из этого не выйдет. И как нельзя кстати вспомнились слова о том, что я теперь тут хозяйка, могу всё поменять.

— Не люблю серый цвет. Как насчёт кофе с молоком? — уже в уме начала накидывать, каким будет потолок и шторы, и даже была готова на смену полов.

Светлый паркет серого оттенка тоже мне не нравился и к кофе с молоком не подойдёт вовсе.

— Мне нравится. — взгляд Мамонта потеплел, — К твоим глазам. Почти как платье, только ремонт. — он ещё смотрел на меня чуть-чуть, согревая тёплыми янтарными глазами, но вскоре отвлёкся на Снежку.

Подождала, пока Снежка получит свою порцию лекарства и поинтересовалась у Грини;

— А можно мне не только ремонт, но и платьице? Два! А лучше три! — глаза загорелись в предвкушении шопинга.

Мамонт вроде не жмот, совсем не жмот и как папа не станет урезать мои «хочу». Я точно не знала, но надеялась на это. А он на мой вопрос хрипло рассмеялся, даже слёзы вытер в уголках глаз.

— Можно платье. — сняв перчатки, Мамонт побросал всё на тумбу и схватив меня, рухнул на кровать.

Он, лёг улыбаясь на спину, подложив под голову обе подушки, я уселась ему на живот. Прям любимое местечко моё. Нравится мне так на нём сидеть, теперь точно не слезу.

— Три платья? — одно платье покупать совсем как-то грустно, три повеселей будет.

— Да хоть десять! — хохотнул он, и пристроив на мои бёдра свои ручищи, заявил; — Только с шопингом пока проблема. — свернул голову в сторону Снежки, — Её одну сейчас надолго оставить нельзя.

— Так, мы потом, когда она поправится. Но ей нужен горшок, проще, наверное, тут в магазине всё купить. До меня далеко ехать.

— До тебя? — брови Мамонта приподнялись, лоб покрылся морщинами.

Я молча смотрела на него, не понимая, чего он от меня хочет и что его так возмутило.

— Ты хотела сказать до родителей. — уточнил серьёзно, — До тебя, если, то это тут. — он качнулся, так что я непроизвольно подпрыгнула на его рельефном прессе. — Некрасова восемь, пятый подъезд, квартира триста двадцать, третий этаж. Запомни. — мягко попросил, лаская мою тушку заинтересованным взглядом.

— Именно это я и хотела сказать. — наклонилась вперёд, затем скатилась к Мамонту под бок.

На его ручище можно было спокойно лежать и без подушки.

— Поваляемся немного. А потом, пока до капельницы время есть, съезжу машину заберу, и в магазин заеду куплю что нужно. Снежке корм нужен, попробую покормить вечером. Дома побудешь?

Я согласно кивнула, ощущение на самом деле было такое, что словно из дома не уезжала. Уютно, даже несмотря на ремонт спальни от бывшей Мамонта.

— Купить тебе что-нибудь? — спросил Гриня, тут же добавив, — Только не платьице, я в них разбираюсь как свинья в ананасах.

— Да нет. Ничего не нужно. — прижалась к Мамонту ближе, — У меня всё есть! — что нужно для счастья.

— Совсем-совсем ничего? — с грустью уточнил он.

Мамонт это сделал так, словно расстроился, что я ничего не хочу. Ему, очевидно, было бы приятно что-то купить для меня.

— Киндер сюрприз. Пожалуйста. — эти яйца папа мне до сих пор покупает, интересно перестанет ли, когда узнает, что я переехала из отчего дома.

— Это яйцо такое? — уточнил Гриня.

— Да. На кассе обычно продаётся. Только девчачий не бери. В них сюрпризы неинтересные. — предупредила Мамонта, утыкаясь в его трясущуюся от смеха грудь.

— Люблю тебя Кошка. — отсмеявшись, признался он, и добавил довольно, — Моя.

Я выбралась из своего укромного местечка, навалилась, обхватив руками Мамонтячью шею. Мне было его мало, хотелось, вообще, залезть внутрь него и это желание вовсе не пугало меня. Наоборот, словно окрыляло. Кровожадненькая я, прильнула губами к губам любимого Мамонта. Сначала долго и ответственно его целовала, а потом, отстранившись, призналась в ответ.

— Тоже люблю тебя Мамонт. Мой. — поцелуй контрольный перерос в многочасовое валянье на кровати в обнимку.

Даже задремали немного. До звонка будильника. Мамонт в итоге решил поставить Снежке капельницу. Только потом уже собрался и уехал за машиной и необходимыми покупками. Я осталась одна, с Грининым ноутбуком в обнимку, пристроив Снежку на кровать рядом с собой.

Включив технику, чтобы присмотреть дизайны спальни, и, вообще, квартиры, испытала невероятно приятное удивление. На главном экране красовалась наша с Мамонтом фотография. Я на ней была какая-то сонная и помятая, долго вспоминала, откуда, и когда её сделали. Благодаря фону лишь поняла, что это фото с нашего первого свидания. В тот день я его не ждала совсем, а он приехал, забрал, повёз развлекать покупками в зоомагазине.

Зависла на этой не самой удачной, но супермилой фотографии, позабыв про дизайны интерьеров. От неожиданной трели звонка я вздрогнула, потревожив Снежку. Пришлось спустить её на пол, она намеривалась спрыгнуть, но сил у неё на удачное приземление явно не было.

С мыслью, что это Мамонт вернулся, что-то позабыв, подбежала к двери и открыла, не посмотрев в глазок.

На меня смотрела жгучая брюнетка, дерзкая как спортивная машина. Что-то невнятно мыкнув, она оглядела меня с головы до ног.

— Вам кого? — поинтересовалась я, как только сканирование моей тушки завершилось.

— А Гриша? Он тут? — судя по всему, имелось в виду не переехал ли.

— Он в магазин за хлебом ушёл. Скоро придёт, проходите, подождите его. — любезно отступила в сторону, пропуская девушку в квартиру.

— Да я…Короче мне просто вещи забрать. Мимо ехала, смотрю свет горит, а Гриши вечно дома нет. — она резко зашагала по длинному коридору квартиры, до самого конца.

Там стоял комод, незваную гостью интересовал нижний ящик и всё его содержимое.

— Есть пакет ненужный? — голос у девушки был грубый, и, вообще, от неё пахло куревом, что никак не вязалось с Мамонтом.

— Да сейчас принесу. — прикрыв дверь, я пошла к шкафу на кухне, повезло с первого раза.

Чисто на интуитивном уровне открыла дверцу, за которой находился пакет с пакетами. Попёрла дерзкой сразу весь кулёк.

— Там ещё на шторках прихват серебряный. Ваш? — поинтересовалась, наблюдая, как в пакет летят ботинки и туфли на каблучищах.

Как Викуля бы сказала, лядские копыта. У неё тоже такие были, тщательно скрываемые от папы и всего две пары, одни туфлями, другие сапожками на прохладную погоду. А у этой целый арсенал, да и на ней были такие же.

— Мой. Неси, тоже заберу. — сказала она, глянув на меня с ухмылкой.

— Конечно, забирай, а то выброшу. Шторы снимать не будешь? — уже спросила из спальни.

— Не будешь. — послышалось за моей спиной.

Обстановка накалялась, мы обе поняли кто есть кто и уж если мой накал можно понять, то какого хрена эта коза фыркает на меня?! Сняла прихват, торопливо вернулась к проёму, в котором торчала голова брюнетки. Шпала была намного приятней этой козы, у той хоть макияж был человеческий, а не зомбячий с чёрной подводкой шириной в сантиметр.

— Вот. Возьми. — протянула ей

— Благодарю. — она, забирая вещицу, улыбнулась коварно, и идя к выходу с полным пакетом обуви, спросила. — Ну и как тебе, подруга? — её глаза от чего-то победно блеснули.

— Ты о чём? — я уже открыла дверь, чтобы гостья не задерживалась.

Хотела выпроводить её как можно скорей, даже несмотря на то, что до возвращения Мамонта приличный отрезок времени. Неприятная особа.

— Я про размерчик сама знаешь чего. — заливисто засмеялась, — Маловат. Как ты? Страдаешь, наверное? — она изобразила на своём лице вселенскую тоску.

Прям обнять и плакать! Как любит Викуля говорить.

— Я? — изобразила удивление, — Так у меня всё в порядке, видимо, это у тебя с жерловинкой что-то не то. Большевата. Подруга. — мило улыбнулась ей, подтолкнув ладонью за плечо к выходу. — Хорошего дня! — выкрикнула, прикрывая дверь.

Брр. Паучиха какая-то. И как Мамонт мог на неё позарится?! Странно что спальня не чёрная. Тряхнув головой, я вернулась к ноутбуку. Теперь уже точно отвлекаться не буду. Хочу скорей переделать комнату, после такого вот знакомства.

Мамонт вернулся значительно позже того, как квартиру покинула его бывшая. С огромным ворохом пакетов.

— Открывай. — протянул мне на ладони киндер, немного помятый, но всё же не менее ценный.

— Спасибо! — запрыгала от радости, как и в детстве, прибрав яичко в карман трико. — Я помогу. — уже подцепила несколько ручек от пакетов, чтобы унести всё на кухню, так как в основном тут были продукты.

— Нет Кошка, яйцо открывай, самому интересно, что там, а пакеты я сам унесу. — скинул куртку и обувь, подхватил все пакеты разом и понёс.

Да, что-то я сглупила. Он же большой и сильный, пакеты мне таскать точно не стоит. Да и любопытно было узнать, что там за сюрприз достанется от Мамонта.

— Надеюсь, это будет коллекционная игрушка, но если нет, то всё равно радостно. — я с разбега плюхнулась на диван, отчего он даже крякнул, хотя, вроде, качественный.

— Наверняка коллекционная. — пробасил Мамонт, сортируя пакеты.

— Скорей всего нет. Лёгкая. Яйца с коллекционными игрушками тяжелей. — призналась, стараясь не рассыпать по дивану раскрошившийся шоколад.

Даже подозрений никаких у меня не возникло, до самого момента пока не открыла жёлтую капсулу, не сомневалась что там какие-то пазлы или что-то подобное.

— Да! Да! Да! — завизжала я, и бросилась к Мамонту хохоча от радости, запрыгнув на него как обезьянка.

Со стороны смотрелось наверно ужасно, и наверняка Мамонт решил, что я невменяемая, но таковой была моя реакция на кольцо, что я достала из сюрприза вместе с вкладышем подписанным карандашом «выходи за меня».

Я потёрлась об бороду щекой как самая натуральная кошка, прежде чем поцеловать Мамонта. В его губы, шепчущие это «Кошка» так, что душа зашлась от ласкающего слух хриплого голоса. Его сердце колотилось как молот о наковальню. Громко, заставляя грудную клетку ощутимо вибрировать.

— Фух! Прям от сердца отлегло. — выдохнул Мамонт, после чувственного поцелуя.

— Серьёзно? Я тебя сожрать хочу от избытка чувств, а ты думал, что я тебе откажу? — удивилась, глядя в любимые янтарные глаза, окутывающие теплом и счастьем.

— Ты голодная?! — встрепенулся тут же, на моё признание про сожрать и спустив меня в сторонку на пол, зашуршал пакетами. — Сейчас я запеку курицу и рис на гарнир. — быстро отчитался, даже не дождавшись моего ответа.

Хотя чего ждать, я действительно была голодна, ведь мы лишь позавтракали утром и всё, а время близится к ужину. Обед мы с Мамонтом пропустили, тиская друг друга на кровати.

Я вернулась на диван, чтобы вдоволь полюбоваться колечком. Оно было обсыпано камнями, невероятно красивое, и всё блестит, особенно большой центральный камушек. У него наверно сотни две граней, большой камень, но при этом на руке кольцо смотрелось очень нежно.

— А как ты считаешь? Что если мы устроим романтический ужин? У меня есть свечи, я открою вино. — предложил Гриня, замерев с куриной тушкой в руках.

— Я за! — наверно мои глаза в этот момент светились от счастья похлеще, чем само кольцо.

— Сейчас, сначала я сделаю Снежке уколы, и вот я ей корм купил. Попробуем покормить и напоить водой. Сомневаюсь, что станет, но предложить нужно.

— А лоток? Лоток купил? — Снежка так-то девочка приличная, лужа образовалась, потому что ей не предоставили вариантов.

— Да.

Через несколько минут мы на коленях стояли перед Снежкой и уговаривали её поесть словно родители капризного ребёнка.

— Не. Не станет. У неё вся пасть в язвах. Подождём ещё, на капельнице протянет. — заключил Мамонт, убирая мисочку с кормом.

— Водичку тоже не пьёт. — с грустью заметила я.

— Ничего. У неё не будет обезвоживания. Сейчас полечим и у нас останется три часа на романтический ужин. — Гриня подмигнул мне, натягивая на руки перчатки.

Очередные процедуры прошли под моим совершенно нечутким наблюдением, как обычно. Совершенно не вовремя я вспомнила про визитёршу. Надо было Грине сказать, что дерзкая приходила и забрала свои каблучищи. Как же она некстати заявилась, коза блин!

— Угу.

Мамонт сделал Снежке уколы, поставил капельницу. Снежка от еды и воды отказалась, но силы на сопротивления нашлись, даже шипела на нас.

— Так, ты её держи, я пока курицу в духовке пропишу. Не скучай, жена! — он стянул перчатку с руки и утопил ладонь в волосах, массируя пальцами голову.

— Вообще-то, только невеста… — шепнула уточняя, и блаженно закрыла глаза запрокидывая назад голову навстречу ласкающим пальцам, при этом не забывала держать Снежу.

Боже! Как же это приятно.

— Ты точно Кошка. Мурлыка моя. — подытожил Мамонт перед уходом на кухню, на что я счастливо улыбнулась.

Пока его не было, я, как окончательно сошедшая с ума, спрашивала у Снежки совета. Та лежала прижатая к одноразовой пелёнке на полу и недовольно била хвостом. Шёрстка без кошачьего умывания пожелтела и свалялась, но при всей плачевности, взгляд у кошечки был боевой.

На мои вопросы, естественно, ответа я не получила и решила Мамонту ничего про его бывшую не говорить. Фиг с ней! А если спросит, где копыта, тогда скажу.

После того как Мамонт убрал капельницу, мы отправились на кухню весьма забавным способом. Я забралась к нему на спину, и обхватив руками и ногами, уткнулась носом в затылок.

— Обещай, что будешь всегда меня так носить. — просила, внутренне мурлыча от удовольствия.

Мамонт засмеялся хрипло.

— Обещаю. — занёс меня в гостиную-кухню и осторожно опустил на диван. — Может хочешь маме позвонить? И сестре? — он хитро улыбнулся, на что я прищурилась.

— Ты купил мне телефон? — спросила с сомнением, больно улыбка была у Мамонта довольная.

— Лучше! Вика нашла твой телефон, ты его у неё дома забыла. С Андреем пересеклись, он передал. — признался Мамонт, вытаскивая из кармана мой телефончик.

— Да?! — выхватила милый сердцу гаджет, — Я думала, что потеряла в поезде.

— Угу, Вика его нашла в корзине для белья. Стирку затеяла, а там он. Твой телефон.

— Ясно. Так пахнет, кстати, вкусно. — включая телефон, оценила кулинарные старания Грини, заодно и намекнула, чтобы не отвлекался, оставив меня одну.

— Там куча моих сообщений сейчас придёт. Я тебе там в любви признавался, сетуя на твой побег. Кое-чего там наобещал сгоряча. — протянул Мамонт, взгляд при этом у него был виноватый.

— Разберёмся. — мрачно заключила я, слушая череду оповещений о входящих сообщениях.

Среди сотни сообщений с признаниями в самых светлых чувствах и посыпания головы пеплом за то, что бросил меня, была парочка грозных. Таких грозных, что меня так и подмывало сказать хохоча, что хомячков я не боюсь.

— Поймаю и свяжу! Увезу к себе и запру навечно в спальне! Ну погоди, я тебя догоню и надеру твой прыткий зад! — последнее сообщение было самым оторванным, судя по тому, как Мамонт закрыл лицо рукой, когда я его громко зачитывала стоя на диване как на сцене.

— Мне стыдно. — признался мой здоровяк, невероятно милый в этот момент, такой милый, что сожрать его захотелось ещё больше.

— Но ты же мог удалить их. — прошептала изображая трагедию на лице, что было сложно.

Сложно не улыбаться, когда хочешь хохотать во всё горло и остаться стоять на диване, когда хочется добежать до Мамонта и затискать его до потери сознания.

— Не мог у тебя там пароль. — сам себя и сдал Фунтик.

— Ах ты похотливая кочерыжка! Зашибись колёсный трактор! — возмутилась я, хотела к этому возмущению добавить что-то про подорванное доверие и только потом рассекретиться, но Мамонт перебил.

— Не выражайся! — даже кулачище показал, грозясь, и тут я уже не выдержала, рухнула спиной на диван, заливисто хохоча.

Так обхохоталась, что аж задохнулась и закашлялась в итоге.

— Ты не сердишься? — удивлённо спросил Мамонт, покоряя меня своей детской непосредственностью.

— Нет. Я теперь ещё больше хочу тебя сожрать! — призналась в очередном приступе каннибализма, отчего Мамонт вновь приступил к готовке, видя в этом явную связь. — Моё любимое — вот это… — нашла сообщение и зачитала с той интонацией, которую Мамонт вложил в него, — Включи телефон поганка! — очередной приступ смеха накрыл с головой.

— Мухоморчик. — хрипло поправил Мамонт, так нежно, что, бесспорно, ласкало слух.

— Я Кошка! — легла набок, подперев голову, и принялась наблюдать за своим личным поваром.

— И Мухоморчик. — стоял на своём, что-то, мелко кроша огромным тесаком.

— Ладно. — согласилась, и успокоившись, открыла ссылку.

Мамонт её мне прислал ещё до того, как я сбежала, видимо, думал, что я стану читать пока он ходит за обедом. Статья была как под копирку той, что я читала после беседы с сёстрами. Но я всё равно вновь пробежалась взглядом по строчкам и сразу в голове возник вопрос.

— А откуда ты знал, что у меня не то, что я подумала? — голос мой звучал ворчливо, словно я предъявила претензию на миллион, хотя это было не так.

Мамонт резко прекратил свои манипуляции с тесаком, оперся руками на стол и тяжело вздохнул. Всё это в целом не предвещало весёлого объяснения. Он так постоял секунд двадцать в полном взаимном молчании, если не считать бубнящего телека, а потом начал снова что-то рубить и рассказывать.

— У меня была девушка и с ней мы идеально подходили друг другу в плане секса. Но в какой-то момент я узнал, что не один я её до таких оргазмов довожу. И, вообще, когда мы расходились, она сказала, что дело не во мне, а в ней. В том плане что её любой может довести до такого, а не только… — тут Мамонт засопел, и не стал договаривать.

— Так, а чего ей не хватало? — это единственный вопрос, который меня волновал.

Как, вообще, можно быть рядом с Мамонтом и позариться на кого-то ещё?! В голове не укладывалось до возмущения.

— Сам так и не понял, но она говорила про избыток заботы. Типа я её задушил своей заботой, а надо было просто душить, видимо, в прямом смысле. — буркнул Мамонт.

— Это она делала ремонт? — как-то само собой сложилось в голове пазлом, паучиха и душить.

— Да. — нехотя ответил Гриня, открыв духовой шкаф и чем-то засыпав тушку курицы.

До меня сразу донёсся пряный аромат, чеснок, ещё что-то непонятное, но до жути аппетитное. Слюни и урчащий желудок как побочный эффект на эту ароматическую прелесть.

— Ну и дура. — заключила я, вновь углубляясь в чтение милых сообщений, чтобы поскорей развеять неприятные чувства внутри.

От страха что паучиха могла бы быть до сих пор с Мамонтом и мне бы он не достался, сердце провалилось в желудок и противно там бухало, нагоняя ощущение тошноты.

— Так, погоди, а ты откуда знаешь? Ссылка моя на статью тебе только сейчас пришла. — хмурый Мамонт развернулся ко мне с тесаком в руке, что делало его излишне грозным хотя я считала это невозможным.

— Меня с поезда Вика встречала и двоюродная сестра Лена. Девочки и просветили, когда я им плакалась про жизнь жестянку. — ну точно поганка-мухомор.

— Девочки? — брови Мамонта приподнялись, лоб сморщился, то ли удивился, то ли подозрение выдал таким образом, по его мимике я не поняла.

— Да. А что? — уточнила на всякий случай, чтобы понимать, в какую сторону рулить разговор.

— Про расставание тоже рассказала. — не спросил, а утвердил.

— Да. А как же иначе? Нужно было с самого начала всё рассказать, чтобы ни одна важная деталь не улизнула. — сказала с чувством и выражением, и рухнула на диванную подушечку так, что волосы подпрыгнули, попав в лицо.

Глаз заслезился, хорошо, что я сегодня не накрашена, а то тушь растеклась бы по всей мордашке.

— И теперь они в курсе из-за чего мы расставались? — трагично спросил Мамонт, отвлекая меня от слезящегося глаза.

— Нет что ты! — очень честно ответила я, глядя на него, встревоженного, своими полутора глазами.

— Уверенна? — спросил, не скрывая подозрений.

— Зашибись колёсный трактор! — я села даже от избытка эмоций, и стукнула по дивану кулаками.

— Не выражайся! — возмутился Мамонт, всё стало походить на перепалку, скандал или что там в семьях бывает между супругами, хотя, мы ещё не они, но скоро будем.

— То есть ты переживаешь, — начала вкрадчиво, — Что девочки могли узнать, но при этом тебя вовсе не смущает тот факт, — медленно, — Что мои родители знают?! — тут уже перешла на возмущённый крик.

— Как родители? Я только твоему отцу сказал, чтобы у тебя проблем не было. И он меня, кстати, чисто по-мужски понял.

— Ха-ха-ха! — непроизвольно расхохоталась, вновь заваливаясь на подушку, — Понял он тебя! Он уже утром отправил меня в Давос, и мама ему в этом помогала. До сих пор не понимаю, как мы с тобой разминуться в аэропорту умудрились и не знали, что летим на одном самолёте…

— Я видел тебя, но подумал, что мне мерещится. — мило признался Мамонт, — Девочки точно не знают? — посмотрел на меня так трогательно, обнять и плакать.

— Не знают. Слушай, а давай померим? — я вскочила с дивана и подбежала к Мамонту с вопросом; — Линейка есть?

— Чего? Не стану я свой член мерить. — заявил Мамонт, взяв меня за плечи и развернув в сторону дивана.

Спасибо, что ускорения пинком не придал.

— Я хочу почитать про размеры, мне кажется, что ты делаешь из мухи слона, точнее, наоборот, из слона муху, а на самом деле всё у тебя с этим в порядке. — опыта может и нет у меня в этих писечных делах, но его видно, и даже можно рукой обхватить, а значит не всё так плохо.

Если бы прям чтобы под лупой, тогда, конечно, но у Мамонта невооружённым глазом видно.

— Ну почитай, — хрипло посмеиваясь, сказал он, — Только не вслух и мерить ничего не нужно, я и так знаю. Сто тридцать шесть миллиметров. — вздохнув, признался-таки, наверное, побоялся, что я ночью полезу мерить.

— Почему в миллиметрах? — уточнила, вбивая в поиск вопрос о размерах, на что сразу повылезали мужские причиндалы в картинках, причём самые страшные, какие только могли найти.

Словно цель у них напугать, а не возбудить. Мамонт на мой вопрос не ответил, только вздохнул громко.

— Тут пишут, что это стандарт. — озвучила я, добравшись до статьи.

— А-а-а! — взревел Мамонт, — Я же сказал не вслух. — тяжко протянул он, добавив; — На заборе тоже пишут только там дрова, а не то, что написано.

— Ну Гриня! Хватит думать о себе невесть что! Он у тебя, вообще, очень красивый. Ровненький такой и цвет приятный. — оценила, наглядевшись на жуткие картинки.

— А ты прям разбираешься? — ехидно спросил он, но главное что улыбнулся.

— Тут много в картинках. — одна реклама по увеличению члена чего стоит, кошмарный сон наяву.

— Ну-ка, дай сюда! — Мамонт подлетел ко мне и вырвал телефон со словами; — Нечего тебе на такое глядеть! Тебе хорошо, мне хорошо! Всё! Закрыли тему! — ух и злой же он был, аж вена у него на лбу вздулась, но следом он мягко добавил; — Ужин будет готов через десять минут. — прибрал мой телефончик в карман и вернулся в кухонную зону.