15

— А огуйы мы вяли? — с набитым ртом спросила Вика, руля и одновременно почёсывая уже внушительны животик да откусывая от лаваша ещё кусок.

Делала она это так, наклонялась к руке, держащей руль и лаваш, и отрывала кусок как дикая оголодавшая собака. И это всё притом, что мы плотно пообедали перед выездом.

— Взяли. — ответила Ленка, — Андрей твой три банки в багажник загрузил, я видела. — она успокоила Вику, а тут и у меня возник вопрос к ней.

— А там бассейн есть? А караоке? — прям как наш вожак, всё знает, и мы за ней.

— Тебе же было всё равно, что там есть? — устало протянула Ленка и добавила, — Кто-то, помнится, вообще, хотел зажать девичник и если бы не я, чахли бы мы в городе, дыша выхлопными газами.

Да. Действительно, я не хотела устраивать перед свадьбой девичник. Только заикнулась о нём, и Мамонт превратился в ревнивца с бешеным взглядом и паром из ноздрей. Словно я сказала не о девичнике, а о измене с соседом. Понятия не имею кто и как его убедил, но добро он всё же дал, хотя и нехотя.

— Ну так есть или нет? — хоть понырять, да песни погорланить в последний день своей холостой жизни.

— Есть и бассейн, и сауна и спа и даже караоке. К которому она тебя не подпустит. — пальцем Ленка указала на Вику, которая напоминала сейчас хомяка.

— Вуку дай! — запросила непонятно что наша беременная.

— Что она просит? Куклу вуду? — Лена повернулась ко мне с хмурым выражением лица.

— Я тоже не поняла, как и ты, по-моему, она руку просит.

— Ук! У-ук! — подвывая, запросила Викуля, недовольная тем, что мы её не понимаем.

— Прожуй сначала и говори нормально хомячище на выгуле! — рявкнула Ленка, Вика резко съехала на обочину и заревела.

— Писец! Зашибись колёсный трактор! — Мамонта рядом не было, и я выражалась громко и со вкусом, — Ты чё орёшь на неё? Она гормональная бомба! Мы с тобой должны быть как сапёры! — не удержалась и треснула Ленку по плечу.

— Викуленька, давай мы тебя на заднее посадим, с багажника продукты все перенесём, и ты будешь есть что хочешь. — лилейным голоском, наглаживая Вику по светлой голове, предложила двоюродная сестрица, — Даже огурики тебе открою. — пообещала нежно.

— Меня там укачивает, а ты водишь отвратительно. — утирая слёзы и всхлипывая, Вика отмахнулась от Ленкиной ласки и полезла в пакет, стоящий рядом со мной на заднем, — Я лук просила! Лук! — и потрясла зелёным пучком перед моим носом, пуча на меня свои голубые глаза.

Так и ехали в загородный центр отдыха с целью понежиться в честь девичника на всяких облагораживающих процедурках. Ленка сняла для нас домик, всё заказала, устроила. И я была ей благодарна, даже назначила подружкой невесты на радостях. Не знала просто что эта коза отмочит.

Уже вечером после расслабляющих процедур, скрабиков, масочек, маникюра-педикюра, мы устроились в своём домике за столом. Тут сразу и была личная сауна и бассейн и караоке, которое, как и предрекала Ленка оккупировала Вика. Третий раз сестра пела шансон про загадку глаз как у Марины Влади, скидывая всё, на своё беременное хочу. Я искренне не могла понять, как это возможно. Вот хочу! И всё тут!

— Викуленька! Ты отлично поёшь, Кругу бы понравилось, но у нас подарочек подъехал! Закруглись на пять минут милая! — проорала Ленка перекрикивая музыку.

— Что за подарочек? — я встрепенулась, потуже затягивая халат.

Вика явно была в курсе, она быстро отключила своё караоке, и выставив стул на сцену, предложила мне сесть на него. Девки в целом выглядели загадочно и глумливо, поэтому я заранее не ждала ничего хорошего. Нехотя прошла и села на стул, минут пять ничего не происходило, но после…Под песню Шоколадный заяц в помещение вплыл чернокожий мужчина с белыми ушками на голове, таких же трусах и хвостиком повилял. Пушистым…на заднице.

Ленка сучка! Подарила мне стриптизера!

Стриптизёра с огромной, просто гигантской кухней, которая всё равно бросалась в глаза при всём моём нежелании смотреть туда. Девки ржали, я, краснея, пыталась спрятать лицо в ладонях. На о-о-о этот ушастый поскакал ко мне и тряс своим хозяйством под трусами прямо передо мной. С трудом, но я выдержала этот подарочек.

Ну дождётся у меня Ленка слабительного на свадьбе! — коварно подумала я, поблагодарив сестричек.

Вику миловала по двум причинам. Первая, это пузожитель, а вторая, это Ленка всё придумала, в её духе.

Битый час сестрицы хохотали надо мной, забыв про караоке, и кое-как успокоились и то, из-за моего вопля.

— Я домой хочу! К Мамонту! — неожиданно даже для самой себя заревела как маленькая.

— Вот те раз! — Ленка всплеснула руками.

— Я тоже хочу домой! К Бычку! — воинственно заявила Вика, забыв про веселье.

— Ну один против двоих не воин. Собираемся по домам. — удивляя нас с Викой, согласилась Лена, опрокинув в себя рюмку водки. — Всё равно не пьёте. Сучки. — это было вместо закуски, а мы кинулись сестру обнимать.

— Так странно, туда добирались два часа, а обратно за час. Интересно. — высказалась я, меня так потряхивало от возбуждения, что мысли в голове не задерживались.

— Ты из машины выходить собираешься? Мне ещё Ленку домой везти. — проворчала Вика пока мы стояли у нашего с Мамонтом подъезда.

— Всё! Иду! Послезавтра не опоздайте на свадьбу! — всех расцеловала, особенно Ленку, за то, что она не стала сопротивляться нашему возвращению к мужьям будущим и настоящим.

Внутри всё вибрировало от волнения, когда я поднималась по лестнице, забыв про лифт. Поднявшись на третий, поняла, что в подъезде что-то происходит странное. Шумит кто-то на ночь глядя. Меня по идее нет, и я вернулась домой неожиданно, а не завтра днём. И тем более было странно застать Мамонта возле открытой входной двери, ковыряющегося в дверном замке.

— А что п-происходит? — неужели он замки меняет, чтобы я своим ключом открыть не смогла?

— Кошка? Ты же завтра должна была…Что-то случилось?! — почти взревел, бросая всё и бросаясь ко мне.

— Да нет…Я домой захотела, к тебе и к Снежке, а что ты тут делаешь? Замки меняешь? — я что-то совсем растерялась от такого зрелища и стала пятиться от Мамонта, заранее придумав драму.

— Ой дурная! — засопел он, в один широкий шаг догнал, и схватив, понёс в квартиру, — Тут сиди. — усадил на пуфик в прихожей, — Любишь же наблюдать, как я готовлю, вот любуйся теперь, как замки меняю. — Мамонт чмокнул меня, обалдевшую, в нос и вернулся к двери.

— А зачем ты это делаешь? — не понимала, почему за два дня до свадьбы он вдруг решил сменить замки.

Сам при этом совсем недавно вручил ключи с милым брелоком сердечком, себе повесил парный в виде ключика. Было так романтично и трогательно до слёз.

— Понимаешь, я тут решил с одним делом разобраться. — Мамонт вздохнул, — Бывшей вещи вернуть хотел. А она их, оказывается, уже забрала. Только вот я её не видел, а вещей нет. Значит, она дубликат ключей сделал и шастает сюда, когда хочет, в наше отсутствие. — честно признался, а я выдохнула с облегчением.

— Ужас какой. — ужаснулась, притом что понимала, никакой паучихи тут не было.

Я ведь так и не сообщила Мамонту, что его бывшая свои вещички забрала. А он и не заметил отсутствия прихвата на шторах. Хотя уже и штор тех нет, давно ремонт сделали, скоропостижный.

Наблюдать за Мамонтом действительно было любо-дорого. Вид отвёртки в его руках порождал вспышку влечения, в котором хотелось раствориться незамедлительно. Я уже начала представлять, как он закончит работу и мы займёмся этим. Фантазия, подстёгиваемая жаркими воспоминаниями, распаляла желание, но лишь до тех пор, пока Гриня не включил ревнивца-следователя.

— Как девичник прошёл? — с подозрением поинтересовался он, начиная допрос с пристрастием.

Ох уж мне эта его ревность…

Сначала было даже приятно. Ревнует, дорожит, боится потерять. Но потом… я пыталась понять его. Необоснованные комплексы. Бывшая изменила. А дальше стало обидно. Первое время совместного проживания Мамонт мне даже ключи от квартиры не давал, чтобы без него никуда. Держал постоянно при себе, я была его хвостиком. Туда не ходи, с той не гуляй, дома сиди, жди когда вернусь. Домашняя тирания в исполнении Грини была ещё хлеще, чем в папином. Пока он был в отпуске, и мы занимались ремонтом я этого не замечала, но потом целыми днями одна, а он на работе, и я должна была ждать его дома. И Мамонту было невозможно объяснить, что я иду гулять хоть даже с мамой, а не искать мужика с кухней побольше. Хотя я и не пыталась, боясь обидеть. Свадебное платье тоже выбирали вместе и браковал он каждое, которое я хотела. А я хотела открытое, без рукавов и лямок. В итоге уже устала и сдалась. Купили платье, подходящее для венчания. Закрыто в этом платье было всё кроме головы, да и голову мою накрыли фатой. Как назло, по прогнозам на первое июня передавали жару, но я скромно молчала, глотая обиду.

— Ну как? Маникюр вот сделала. — выставила перед Мамонтом свои ноготки свадебные с белыми вензелями. — На ногах тоже. — покрутила ногой, но через кроссовки было не видно, я, конечно, разулась, но сразу стало не до показов.

— И всё? Целый день отсутствия, чтобы сделать ногти? В салоне ты всего три часа на это тратишь. — брови Мамонта сошлись в кучу.

Так устала от его несправедливой ревности и подозрений, что слёзы жгли глаза. И, возможно, я хотела бы честно всё рассказать, но как? Как я ему расскажу про Ленкин подарок? И если буду откровенной он ведь меня, вообще, в спальне запрёт в ней же и свадьбу отыграем.

— Нет. Ещё были маски со слизью улитки. — сунулась мордашкой к нему, не отрываясь от пуфика, — Вот. Смотри какая кожа. Как попка младенца. Ещё было шоколадное обёртывание, но аромат шоколадки выветрился. Ты мне ключик новый зацепишь? — протянула Мамонту старые ключи и встала с пуфика. — Ноги гудят, устала. Пойду спать. — подошла к своему Отелло, обняла за шею, прижимаясь животом к дурной голове, и поцеловала звонко в макушку.

Всё это проделала, чтобы спокойно и без лишних вопросов дойти до кровати. И даже после этого я шла по коридору под недовольное сопение Мамонта. А на пороге комнаты встретила Снежка. Она после выздоровления так и полюбила находиться у нас в спальне и спать в ногах. И после ремонта в кофейно-молочных тонах она как нельзя вписывалась в её интерьер.

— Иди сюда чудо моё. — подцепила под животик её и легла вместе с ней под одеяло.

Хотела успеть пореветь пока Мамонт возится с замком. Но что-то пошло не так. Слёзы катились и катились, а я никак не могла их остановить, только утирать. В голове всплывали абсолютно нерадужное картинки моего будущего под таким чутким надзором.

Мамонт появился в самый эпичный момент, когда я зарёванная сморкалась в бумажный платок. И ведь не сочинишь уже, что простыла. Слёзы по всей мордашке, да и к тому же под одеяло я забралась не раздевшись.

— Почему ты плачешь? — спросил он с горечью, которую не пытался скрыть.

Через день свадьба, а у нас всё как-то не совсем прекрасно.

— Потому что ты меня достал своей ревностью! — заорала на него и мои тихие слёзы моментально превратились в рыдания.

Спряталась тут же лицом в подушке, так жалко мне себя не было, пожалуй, даже когда он меня бросил.

— Кошка… — матрац медленно прогнулся под весом Грини.

Мамонт сгрёб меня в охапку, но нежно так и осторожно, а от этого ещё больше слёз.

— Я не ревную, я волнуюсь за тебя. — хрипло произнёс он, пытаясь развернуть меня к себе лицом, но я удержалась на месте спиной к нему.

— Вот не надо врать… — шепнула, — Ты бы не спрашивал про время, это не волнение. Ты ревнуешь и подозреваешь меня в чёрт-те чём… — завыла в действительности считая это трагедией.

— Ну прости! Прости дурака! Только не плачь, а то я сам сейчас заплачу! — громко и грозно потребовал, а от этого новая волна жгучих слёз с отчаянным воем.

— Да что ж такое. Я скорую сейчас вызову, знаешь, очень похоже на нервный срыв. Наверное, перед свадьбой такое бывает. — предположил Мамонт, а я испугалась.

Заткнулась, быстро утёрлась рукавом кофточки и повернулась к нему.

— Не надо скорую. Чаю мне сделай, пожалуйста. Сладкий. — шмыгая носом, попросила, потому что лучше чай и скорый мир с Мамонтом, чем врачи в белых халатах, уколы…

Душа замерла в страхе, но я перестала реветь. Если бы я так не боялась врачей, наверное, фраза, сказанная Мамонтом, проскочила бы мимо ушей.

— Пошли в гостиную. — не позвал, а просто встал с кровати, и взяв меня на руки, понёс на диван.

Обида растворилась в этой заботе. На руках носит, чай сделает, и много чего ещё хорошего. Прильнув головой к Мамонтячьему плечу, вздохнула тяжко и успокоилась окончательно.

Усадив меня на диван, Мамонт накрыл пледом и ушёл в кухонную зону. Всё ещё гонял дурные мысли судя по его сопению и хмурому лицу.

— Может быть, ты ещё чего-то хочешь? Я плов, вообще-то, приготовил. Ещё горячий. — Гриня обратился ко мне, а я вовсю копалась в подушках на поисках пульта.

— Огурец, с солью. Сериал посмотрим? — предложила, отрыв пульт в другом углу дивана.

— Посмотрим. — он сделал приличную паузу и добавил, — Как раньше, да? — взглянул на меня так тоскливо.

Давно мы сериалов не смотрели, хотя по началу совместной жизни это было одним из наших любимых занятий в свободное время. Но потом ремонт, работа у Мамонта, и мы предпочитали тратить свободное ото сна время на занятия любовью.

— У нас тут свой малчишко-девичник намечается? — уточнила, радостно устраиваясь поперёк дивана, зная, что Мамонт его сейчас разложит и устроится позади.

— Отличная идея, особенно если учесть, что у меня мальчишника не было. — от моего предложения Гриня стал веселей.

Приготовил для нас чай и нарезал мне целую миску свежих огурцов с солью. Мы начали смотреть сериал про врачей. Я сама выбрала, как способ порадоваться, что я сейчас с ними дела не имею. Эдакая борьба с собственным страхом.

— Прости меня. — неожиданно произнёс Мамонт, — Больше никаких условий, никакой гиперопеки, никакой ревности с моей стороны не будет. — пообещал мне, глядя на меня потемневшими глазами.

Они у него темнели по трём разным причинам. Злость, нежность и страсть. Сейчас я была абсолютно убеждена, что в тёмном янтаре Мамонтячьих глаз была нежность. На это я могла ответить лишь взаимностью. Хотелось стать настоящей кошкой, чтобы ластиться, как это умеют только они, но я Кошка ненастоящая. Лишь прижалась к любимому сильней.

— Можно мне тогда инстаграм завести? — спросила, сдерживая улыбку и смех, просящими глазами глядя в глаза Мамонта.

У нас уже был на эту тему серьёзный разговор и у Мамонта ответ был категоричен. Нет и всё тут, хотя у самого был аккаунт в этой соцсети.

— Можно. — явно скрепя сердце, разрешил и тут же добавил, — Он будет закрытым. — строго, собственническим тоном.

— Угу. — закивала довольно. — Подпишусь только на тебя и Вику с Ленкой.

— Договорились. Иди сюда. — притянул меня к себе, жадно целуя.

Мой жуткий, но невероятно любимый собственник.