16

Утром, сразу после пробуждения, уловив момент, когда Мамонт особенно очарователен и нежен, я начала важный для меня разговор издалека.

— На первое число погоду смотрела. — приподнялась чуть выше, прильнув к сонному, а оттого невероятно милому Грине, — Почти тридцать градусов жары обещают. Безветренно. — говорила вкрадчиво без напора, словно кошка, ступая мягкими лапками по чему-то тонкому и хрупкому.

— Кошка хитрая, — хрипло ответил Мамонт, потягиваясь, и тут же прижал меня к себе. — Говори хитрая, чего ты хочешь? Потом я тебе скажу чего хочу. — одной рукой к себе прижал, другая его рука, как обычно, скользнула между моих ног вызывая возбуждающие мурашки.

— В том платье… — его ласки мешали говорить, и я сбивалась так же, как и моё дыхание.

— Что с платьем не так? — хрипло спросил, хотя интерес у него явно был в другом, пальцами он показывал чего хочет и это явно не разговоры о платьицах.

— В нём жарко. А можно… А давай его вернём и возьмём другое, то, с большим бантом на пояснице? — мой вопрос, который я задала с таким трудом, остался без ответа.

Мамонт совсем разошёлся и со всей страстью набросился на меня, повернув набок, спиной к себе. Я охнула, упираясь голой попкой прямо в пах, там, где мою пятую точку очень даже ждали. Твёрдо и безапелляционно. Он прошёлся жаркими поцелуями по шее, доводя меня до такого состояния, что и мне уже было не до платья. Только выгнулась, прижимаясь к нему ещё больше, с тихим стоном, чем он тут же и воспользовался. Выгибаясь, прильнула к нему на максимум, закинув руку ему за голову. Ноги переплелись, движения плавные, дразнящие, и он медлил, не разгоняясь, но лаская тело руками так жадно, словно кто-то вырывает, и смаковал, кайфовал от каждого движения в моём теле и по нему.

И я плавилась и кайфовала вместе с ним.

Волнение смешалось с возбуждением, разливаясь по её телу приятной волной, и я быстро задрожала в его руках. Вот-вот взорвусь, а он только крепче сжал, продолжая медленно заполнять собой. Доводя до яркого пика, острого по силе, заставляющего всё тело дрожать, даже биться судорогой, всхлипывать и хотеть остановить хоть на секунду процесс. Он удержал, как всегда, остановился, но не отпускал. Так и лежали в утренней неге молча. Мамонт гладил одной рукой живот и грудь, как бы успокаивая, другой рукой продолжал держать, прижимая к себе. Целовал и покусывал шею до мурашек. До невозможности открыть глаза от удовольствия.

— Купим платье с бантом, но то, что купили возвращать не будем. — хрипло шепнул Мамонт, когда я уже почти провалилась в сон от сладостного блаженства.

— Оставим на случай плохой погоды? — мурлыча от удовольствия, повернулась к своему без дня супругу, первым делом целуя в губы.

— Нет. Я тебе позже скажу на какой. — загадочно ответил Мамонт, тут же выдёргивая меня с кровати, — Душ, завтрак и за платьем, а то родню мою встретить не успеем. И ещё нужно в ресторан заехать, там по меню вопросы, нужно пробовать. — расписал весь день, буксуя мою тушку, едва волочащую ноги в ванную комнату.

После душа за завтраком я буквально не могла отлипнуть от Мамонта. Поездка в загородный комплекс на девичник дала о себе знать. Я так соскучилась по своему чудо-мужику, что в итоге взгромоздилась к нему на ручки вся, одних ног, закинутых на него мне было мало.

— Вот. — довольный моим вниманием Гриня, протянул мне бутерброд с курицей, который я потом хомячила посыпая нас щедро крошками.

— Надо ещё замочек купить. — вспомнила я, можно сказать, в последний момент.

— Какой ещё замочек? — поинтересовался он, допив свой кофе одним глотком.

— На дерево любви вешать, у Вики с Андреем был такой. Я тоже хочу.

— Хочешь, значит будет. — Мамонт глянул на часы, — Пошли собираться, иначе не успеем что-нибудь. — спустил меня с колен, деловой такой и серьёзный, словно встреча с президентом.

Я в принципе понимала его. Встреча с родителями, братом и его семьёй после долгой разлуки событие знаменательное.

— Успеем, я платье мерить второй раз не стану. — дотянулась до губ любимого и поцеловала ободряюще.

— М-м-м. Может тогда ещё разочек полюбимся? — игриво поиграл бровями, со страстью сжимая бёдра, пальцами проникая под ткань домашних шортиков.

— Нет. — издевательски ему отказала, — Пробки. И ты же не хочешь, чтобы твои родители, брат, его жена и твои племянницы ждали нас в аэропорту?

— Что ты тогда так оделась? Издеваешься надо мной. — проворчал, оставляя меня без горячих объятий, и пошёл одеваться.

— Потому что жарко. — развела руками, следуя за ним, в коридоре схватила его за руку.

Сжал крепко в ответ.

Мы быстро собрались по-простому футболки-джинсы, и первым делом заехали за платьем, что я мерила две недели назад, и к моему счастью, его не купили. Мамонт оплачивал покупку с напряжением, но я, заглянув ему в глаза, улыбнулась, и это мгновение миновало нас. Он счастливо улыбнулся в ответ, нежно притягивая меня свободной рукой к себе. Мы часто так и ходили, словно сиамские близнецы, не имея возможности находиться на расстояние. Этот разрыв без прикосновений ощущался физически. Что-то свербело в груди, и заставляло потом навёрстывать упущенное, как сегодня за завтраком.

После свадебного салона, с платьем моей мечты в багажнике мы отправились в аэропорт. Приехали даже с запасом, и Мамонт ворчал по этому поводу, жалея, что не завалил меня на диванчик. Развлекался он в ожидании дорогих гостей тем, что нашёптывал мне на ушко всякие пошлости, в деталях описывая, как бы он использовал с пользой зря потраченное время ожидания. Я возбуждалась и краснела как куропаткины глаза, а он хрипло посмеивался от удовольствия.

Когда всё же самолёт с родными Мамонта благополучно приземлился, и радостная встреча бурно состоялась, я стояла в шоке немного в стороне. Во-первых, брат Мамонта был его копией, только без бороды, во-вторых, их папа был ещё больше сыновей. Пугающе больше. До такой степени, что возник вопрос, как он влез в самолёт?! И вишенкой на шоковом тортике стали мама и жена Грининого брата. Метр пятьдесят в прыжке. Обе. Я у Мамонта по сравнению с ними ещё крупная особь.

— Вот, это моя Света. — вспомнив обо мне, Гриня притянул к себе как бы представляя.

— Света. — представилась, приветственно кивая всем подряд.

— Сергей! — первым руку протянул брат Мамонта.

— Ты не говорил мне, что у тебя есть брат близнец. — обратилась к Грине, пожимая давно знакомую руку.

Все засмеялись хором, в том числе и Мамонт. Боже! Они даже смеются одинаково хрипло. Если бы у Сергея была борода, я бы и не отличила их.

— Ну что ты Светочка, они не близнецы, у них три года разницы. Григорий старший. Я Марина Семёновна, можно просто Марина без тёть и отчеств. — мама Мамонта показалась мне очень милой и радушной, говорила она с лёгким американским акцентом, хотя судя по Грининым рассказам в США они живут всего три года, уехав на ПМЖ за младшим, выходит, сыном.

— Я Алекс. Ну это на американский манер, а так можно просто Саша, только ни в коем случае не Шура иначе я превращусь в монстра. — смеясь, представилась жена Сергея.

— Анатолий. — папа Мамонта представлялся последним, — Внучки Лиза и Алиса, они, кстати, тоже не близнецы, всего лишь погодки. — объяснил будущий свёкор, представляя племянниц, уже получается и моих.

Девочки реально были как близняшки, одинаковые на вид и рост. Я понятия не имела кто старше, а кто младше, но, вроде, лет пять и шесть каждой. Русые красавицы с янтарными глазами покорили моё сердечко, сразу захотелось от Мамонта дочку и даже парочку.

Перед тем как доставить дорогих гостей в гостиницу, Грина завёз нас на своей гормональной Тундре в ресторан. Сразу всех накормить, так как дома мы не готовились, и некогда было, да и Мамонту там что-то по кухне надо было уточнить.

— Вы пока выбирайте, а мы отойдём со Светой на минутку. Нам по свадебному меню определиться. — Гриня взял меня за руку не успела я присесть, и повёл на кухню.

Перед входом в святая святых заставил меня облачиться в одноразовую чистую одёжку. И стояла я перед главным поваром в смешной шапочке, бахилах и белом халатике. Неуютно себя ощущала, так как это всё напоминало о врачах.

— Попробуй тарталетки и выбери, тех, что тебе понравятся сделают больше, а то ты их так на свадьбе Андрея уплетала, я переживал, что не хвати. — попросил Мамонт, указывая на огромное блюдо с красочными закусками.

— А. Хорошо. — я взяла первую, самую симпатичную, на мой взгляд, и я такие уже ела у Андрея с Викой на свадьбе.

Отлично помнила, что они были вкусные. Хрустящее тесто тарталетки, нежный сливочный сыр с пикантным оттенком пряностей и слабосолёная форель сверху. Не сомневалась, что это будет мой фаворит на свадебном столе, но что-то пошло не так.

Стоило затолкать эту закуску в рот, как по языку разнёсся мерзкий вкус тухлятины. Я замахала руками, указывая Мамонту на салфетку, и как только он мне её подал, выплюнула в неё эту гадость.

— Рыба тухлая! — огляделась, бросилась к высокому мусорному ведру и стала отплёвываться уже туда, Мамонт быстро налил воды, я полоскала рот минуты две, но мерзкий привкус никуда не уходил.

— Григорий Анатольевич я не знаю, ну свежайшая! Свежайшая! Вот! Вы сами попробуйте! — засуетился повар, предлагая Мамонту мерзкую тарталетку.

А он взял в руку и принюхался с подозрением, глядя то на меня, то на повара, то на тарталетку.

— Может быть, сыр пропал? — предположил, осторожно откусывая угощение.

— Сыр тоже свежий, да я что враг себе?! На свадьбу вашу вам тухлятину подсовывать?! Я профессионал! Я всегда пробы снимаю сам! И за качество ручаюсь! — повар покраснел как помидорка и на фоне белого колпака смотрелось эффектно.

— Действительно, свежее всё. — прожевав откушенное, Мамонт доел и остальное.

— Фу! — фыркнула я, теперь от одного вида этой некогда вкуснейшей закуски меня мутило.

— Ты как себя чувствуешь? Может отравилась на своём девичнике? Что вы там ели? — взяв меня под руку, Мамонт повёл на выход, затормозив в дверном проёме, обратился к повару. — Гарик, я к вам позже зайду, сам определюсь тогда. А ей бульон куриный сделайте с отварным картофелем. — распорядился и мы пошли дальше, медленно шагая по коридору, словно я больная. — Так что вы там ели?

— Всё что Вика приготовила. Из местного лишь чай и кофе. — припоминала я.

— Позвони Лене и Вике, узнай, как они себя чувствуют. — велел Мамонт, подводя лишь до выхода в зал.

— Да я уже нормально, и до этой тарталетки всё было прекрасно! Но, может быть тухлая рыба попала именно в мою тарталетку? Я же чувствовала, что она тухлая.

— Всё равно позвони, я не хочу, чтобы ты на свадьбе нашей была зелёная. — поцеловал нежно в лоб, а у меня от страха сердце сбилось.

— А что, если я больна? Свадьбу придётся переносить?! — у меня от этого глаза на лоб полезли, я прислушалась к себе. — Меня не тошнит, просто тарталетка мерзкая попалась. — затараторила я, зная, как Мамонт обо мне печётся и ему ничего не стоит свадьбу отменить и перенести.

— Кошка. — многозначительно произнёс, задирая свои янтарные глаза к потолку, и хрипло рассмеялся.

— Ну что? Я же правду говорю. — надулась что-то на него обиженно, а он посмотрел на меня с любовью во взгляде.

— Да я верю, просто ты когда осознала, что свадьба может сорваться, такая смешная стала. — потрепал меня за щёки и сдёрнул с головы шапочку.

Мы разделись и вышли к родным Мамонта, когда у них уже принимала заказ официантка.