7

Горнолыжный курорт так себе местечко для соблазнения мужского пола. Платье под лыжный костюм не надеть, у меня их в чемодане даже не было. Весь мой гардероб на две недели состоял из одних свитеров, толстовки и нескольких спортивных штанов, не считая те джинсы, в которых я добиралась сюда.

С отчаянием я вытянула из чемодана белый свитер крупной вязки с косами. В нём у меня хоть грудь выглядела более выгодно, и он подчёркивал мою тонкую талию.

Не сказать, что я была так уж готова ко встрече с Гриней на все сто процентов. Мой образ нравился мне лишь на пятьдесят, но пятьдесят — это лучше, чем тридцать или десять, поэтому к завтраку я спустилась в ресторан при отеле уверенная в своей неотразимости.

Пройдя мимо висящего в холе зеркала, даже не стала смотреть на себя. Я и так знала, что выгляжу миленько. Вот только это «миленько» показывать было совершенно некому. Рано я выперлась, выспавшись после приезда ещё вчера днём, но есть хотелось, а спать нет. Завтракать уже можно было, но не с кем. Ресторан был абсолютно пуст, за исключением нескольких работников.

Нехотя взяла поднос и пошла вдоль столов выбирать еду. Будучи, как обычно, на нервах, я вновь набрала всего что видела то и брала. Две большие немецкие сосиски, яичницу, блинчики с двумя разными начинками, тарелку с сыром и бекон. На подносе не осталось места под стакан сока и чашку кофе, поэтому пришлось выбрать стол и сделать второй заход. С него я вернулась ещё и с фруктовым салатом, а не только с напитками. Самое страшное во всём было то, что я всё это действительно съем. Если в ближайшее время моё эмоциональное состояние не придёт в норму, то стану колобком.

Я выбрала столик у окна на двоих. Он был тут такой один и лишь потому, что места для стола побольше было мало из-за колонны.

Всё-таки хорошо, что встала раньше иначе его бы, уже заняли. — подумала я, любуясь видом просыпающегося города. Совершенно не замечая, как на меня движется рыжее нечто.

И нет, это была не Инга. Это был толстый, даже я бы сказала круглый немец с трёхдневной щетиной на лице, которая его только портила.

— Можно присесть? — на немецком спросил он, и не дожидаясь от меня отказа или согласия, примостился напротив.

Стул под ним тоскливо скрипнул, а я нервно сглотнула.

Компания для вызова ревности из Мамонта фееричная. — так сказала бы Викуля. Как же хорошо, что она этого не видит, иначе издевалась бы надо мной всю мою жизнь.

Немца звали Берне, и он оказался жутко болтлив, представившись, так и не затыкался притом что я активно молчала, даже не сказав имени, делая вид что глухонемая. Поглощая молча сосиску, поймала себя на мысли, что сравниваю цвет волос Инги и этого немца.

У шпалы он был действительно красивый как бы мне ни хотелось это признавать. Яркий насыщенный тициановый цвет, да и сами волосы гладкие и с живым блеском. У немца же цвет волос напоминал последний вздох жако, а сами волосы походили на потрепавшуюся мочалку.

— Вы не хотите прогуляться после завтрака? Я один и вы я вижу одна, составим друг другу компанию. — удивительный тип, шпарил как заправский пикапер, даже не выяснив, понимаю ли я немецкий язык.

— Что вы! Я не одна! — впервые заговорила с ним, лишь потому, что в ресторан прошли Гриня и его компания.

Помимо Инги с ним были ещё две пары. Судя по тому, как эти девушки держали парней за руки, это точно самые настоящие пары. Влюблённые.

Мамонт словно знал, что я тут, искал меня взглядом и нашёл.

Эх. — вздохнула я с тоской, жалея, что рыжий Пузырик не мачо с ручищами больше, чем у Мамонта.

Но Грине и этого рыжика хватило. Оставив своих друзей, он ревниво двинулся к нам.

— Доброе утро, Кошка. — поздоровался со мной, собирая мои тарелки на поднос без долгих разговоров и не обращая внимания на Пузыря.

— Доброе. Это мой знакомый Берне. Как твоя Инга. — указала на своего незадачливого соседа.

Мамонт мрачно кивнул Пузырику, а тот улыбнулся ему как ребёнок. Ну, то, что он маленько того и так было понятно, но после этого жаль было оставлять его одного.

Позвала за общий стол, понимая уже, что Мамонт меня тут с ним не оставит.

Как только мы все познакомились и расселись, мой новый знакомый решил присесть на уши Инге. Только начал совсем не с того.

— Вы такая высокая, чувствую себя рядом с вами гномом из сказки про Белоснежку и семь гномов. — лыбясь, заявил Берне, словно киркой гнома убил только что мою надежду свести его с Ингой.

— Ой, а что он сказал? — спросила Шпала, вертя головой с детской улыбкой.

И тут до меня дошло, что она ни бум-бум в немецком языке.

— Он говорит, что у тебя очень красивые волосы, и ты похожа на Белоснежку. — нагло врала я, пока справа ещё одна угроза не возникла.

Конечно, немецкий язык — это не китайский и его знала не только я.

— Вообще-то он сказа…

— Да, он сказал, что ты очень красивая и Берне счастлив сидеть рядом с тобой! — перебила девушку Иру, сидящую справа от меня, послав ей предупредительный взгляд, она поджала обиженно губы, но заткнулась.

Инга создавала странное впечатление, словно ей всё равно с кем налаживать контакт. Она, как явно вешалась на Мамонта пока мы добирались до отеля, так и сейчас строила глазки Берне. Хотя сравнить немца с Мамонтом всё равно что сравнить стельку с сосиской. Даже не из одной области, но на одну букву, оба же мужского пола, на этом, пожалуй, их схожесть заканчивалась.

Мамонт, кстати, сидел рядом, и изредка похрипывал смеясь, когда я переводила словно очень, очень сломанный телефон. Шпала на всё это велась с радостью, а Пузырику просто повезло.

Когда я спровадила их гулять вдвоём, посоветовав Инге онлайн-переводчик, поймала себя на забавной мысли. Пялясь им вслед, я надеялась, что их дети унаследуют шевелюру Инги, а не наоборот.

— Ну что? Одевайся потеплей, поедем на лыжах кататься. — пробасил Мамонт, когда все кроме нас покинули стол.

О! Мне, кажется, подкатили сейчас право выбора. Хотя и не факт. Я решила проверить.

— Нет. — отрицательно покачала головой, глядя на хмурые брови Мамонта.

— Почему нет? — спросил он, без настроения.

А я знаю почему? Вроде потому что меня бросили и типа подобрали, но как-то странно.

— Потому что надо опыта набираться. — наклонилась чуть вперёд и плечом опёрлась о руку Грини.

В свитере подобном моему его руки казались ещё больше. И в целом он был как огромный вязанный Ети.

— Забудь. — тихо сказал, даже спокойно, но с посылом, как отрезал.

— В смысле? — меня бросило в жар, я, конечно, тут же взрастила в душе надежду что Мамонт не понял меня, но и вероятность того, что снова бросил была и не казалась чем-то невозможным.

— В прямом. Этого не будет. Даже если тебе со мной будет очень плохо. Ты когда сказала про это всё я понял, что не могу тебя отпустить. Хрен ты теперь куда от меня денешься. Даже если захочешь. — заявил Гриня у меня сразу от сердца отлегло.

Не бросил, значит.

— Вообще-то, я имела в виду тебя, в смысле нас. — говорила медленно и игриво ладошкой провела по ноге Мамонта.

В моём понимании это было очень эротично, но Гриню словно кипятком ошпарило моё прикосновение.

— Сначала в загсе да скажешь, потом всё остальное. — заявил он, вскочив со стула.

— Тогда я пойду гулять одна! — пошла на шантаж, допустив мысль что может Мамонт одумается, и мы уже решим вопрос с опытом.

В итоге я попёрлась смотреть на деревянный конгресс-центр. Невероятно скучное мероприятие в гордом одиночестве, да ещё и ремонт. Внутрь попасть не удалось и я набрела на парк. В парке тоже никого, все же на лыжах катаются.

Я гуляла по дорожкам, делая малоинтересные снимки местных достопримечательностей просто от скуки и нечего делать. Парк был безлюден, словно я тут единственный отдыхающий.

Видимо свежий воздух повлиял на мой мозг благотворно, и делая очередное фото, я сообразила позвонить папочке. Ведь я до сих пор не понимала, что у Мамонта за проблема, и почему он выедает мне мозг даже не столовой ложкой, а целой поварёшкой.

Папа телефонный звонок принял ни сразу, словно боялся чего.

— Да. — неуверенно так ответил, что я аж поперхнулась.

— Причина? — от нервов всю речь человеческую забыла и смогла выдать только односложный вопрос.

— Что? Света, доченька у тебя всё хорошо? — папа начал словно в себя приходить, становясь прежним.

— Да, папа, скажи причину. Почему Мамонт хотел со мной расстаться?

— Я честно не знаю. — очень нечестно начал врать папа.

— Не ври мне, ты знаешь, я слышала середину вашего разговора в твоём кабинете. О чём речь? Я должна знать, если ты не хочешь, чтобы я вернулась в Москву без Ма… без Грини. — протараторила это всё так быстро, что задохнулась на имени.

— Ну хорошо. — после длительного молчания выдал папа, — Как бы это сказать тебе. — мялся он, пока не выдал; — Вот знаешь, так бывает, дом большой, а кухня в доме маленькая. — на том конце послышался странный всхлип, похоже папа плакал, или, возможно, смеялся, я не смогла разобрать.

— Папа! Какая к чёрту кухня?! У меня жизнь рушится! А ты про кухню! — я орала в телефон как ненормальная, будучи на грани истерики, хотя кому я вру?

У меня уже была эта истерика. У меня забрали розового пони, и не хотят возвращать.

— О господи! Как же это… сказать то? Ну представь, что Григорий — это наша страна, Россия. Она большая, и у неё есть маленький Калининград или Выкса. Маленькая. — папины шарады стали ещё хлеще.

— А Выкса и Калининград — это что? — мысли насчёт зарплаты были дурацкие, при чём тут мой опыт?

Да и Мамонт вовсе не беден.

— Позвони маме, она тебе всё расскажет! — быстро прокричал папа и отключился.

Зашибись колёсный трактор!

После весёленького и загадочного разговора с папой, я сначала дошла до ближайшего кафе. Села в конце зала, уютно устроившись у самого окошка. Позвонила маме лишь после того, как заказала большую кружку кофе со сливками и зефиром.

— Мама, привет. Как дела? — не знала и как начать даже этот разговор.

— Привет. — судя по голосу и быстроте ответа она знала уже от папы, что я позвоню.

— Давай не будем тратить время, а то роуминг. — промямлила я, пытаясь выловить ложечкой маленький зефир, подтаявший в горячем кофе.

— На самом деле это всё такие глупости. — посмеиваясь, сказала мама, а я примерно даже представила, как она сейчас махнула рукой.

— Конкретней можно? Папина афера с Давосом помогла, но не совсем, возможно я одна вернусь в Москву, если всего неузнаю.

Мама тяжело вздохнула, и нехотя начала объясняться.

— В общем, твой жених считает, что у него размер маловат. Переживает что тебе не хватит, побежишь налево. — быстро, почти скороговоркой выдала она.

От маминого заявления я подавилась зефиром и долго не могла откашляться. Завершив по-быстрому телефонный разговор, направилась в отель на поиски Мамонта. При этом так и не покидало чувство, что меня разыгрывают. Хотел меня бросить из-за чего?! Злость на Мамонта накапливалась с каждым моим шагом и накопилась до того, что я готова была его побить. Прям видела перед собой, как колочу эту глупую гору мышц.

Меня не волновало то, что у Мамонта размер небольшой, я вообще об этом не думала. А вот что смущало, так это то, что все теперь об этом знают. Хотя не все, конечно, а мама и папа, но и им эта информация ни к чему. Может мне его тоже бросить? У меня вот грудь не сказать, что маленькая, но и не большая. Вдруг ему не хватит, и он пойдёт на поиски сисек побольше?!

Конечно, Мамонта в отеле не оказалась, он укатил-таки со всеми кататься на лыжах. Пока я не растеряла всю решимость отправилась на его поиски в горы. Во всей горнолыжной экипировке мне было жарко и лыжи, которые я взяла в аренду жутко мешали. Кататься я не собиралась, но без них было нельзя, ими же я собиралась бить Мамонта. Подумать только! Хотел бросить меня из-за письки! Идиот!

Решимости было так много, пока, не увидев Гриню среди других отдыхающих, до меня не дошло, что бить его глупо. Я же наврала ему, что слышала разговор с папой, подумает ещё что я тормоз. Такая запоздалая реакция меня точно не будет красить в его глазах, да и потом грустно что-то мне стало. Все были парочками, только Мамонт хмурился, одиноко топчась в сторонке.

Я тоже хороша, Шпалу от него отвадила, пристроив к Пузырику и сама не ам. Быстро добежала до уличной лавки с едой и горячими напитками, где все стояли в очереди и затормозила только врезавшись в Гриню.

— Кошка? — Мамонт и обрадовался, и удивился, прижимая меня к своему боку, — А мы уже покатались, вот перекусить решили.

— Я тоже буду. А что там? — встала на цыпочки заглядывая через плечо впереди стоящей девушки, и желудок нетерпеливо заурчал, сходя с ума под влиянием моей дурной нервной системы.

— Сосиски. С горчицей. Будешь? А пить что? — пробасил Мамонт над головой.

— Буду, я всё буду и чай сладкий.

Спустя минуту молчаливого ожидания в очереди две длинные, жаренные на гриле сосиски плюхнулись на бумажную тарелку, отдавая своё тепло морозному воздуху. Я взяла тарелку и две вилки, а Мамонт понёс стаканчики с горячим чаем к круглому столику за которым надо стоять.

Не знаю какое бесово на меня нашло, но одним движением пластиковой вилки я попилила сосиску пополам.

— Размер маловат это столько? — кровожадно наколола на вилку половину сосиски и потрясла ею перед Мамонтячьим носом.

Он поперхнулся и закашлялся прям как я в кафе, когда меня мама огорошила.

— Меньше. — хрипло прошептал он, опустив глаза в стол.

— Нет, я так не пойму, надо оценить вживую. — промямлила храбрясь, в попытке перевести всё в шутку, но на самом деле меня обдало жаром от жгучего стыда.

Надо же такое ляпнуть.

— Оценишь ещё, сначала только поженимся. — мрачно заявил Мамонт.

— Э нет. Так дело не пойдёт, раз уж пошла такая пьянка, ты мою грудь даже пощупать успел неоднократно, а я в неведении должна оставаться?! — возмутилась по-настоящему, забыв про всякий стыд, ведь это ему не жилось спокойно, я же предлагала ждать до свадьбы.

— При чём тут твоя грудь? — Мамонт удивлённо взглянул на меня, явно готовый возмутиться.

— Так маловат размерчик, вдруг тебя на троечку с четвёрочкой потянет?!

От моего возмущённого вопроса Мамонта прям подбросило. То есть во мне сомневаться, так это можно, а в нём никак нельзя.

— Глупая ты Кошка. Это совсем другое. — заявил Мамонт, и отошёл в сторону оставляя меня, сосиски и чай.

— Да что за глупости? — подошла к нему и уставилась в янтарные глаза, — Сказал же, что уже не отпустишь, что правда до свадьбы ждать будем? — надо было срочно решать вопрос, пока Мамонт совсем не зачах в своих комплексах по габаритам.

— Да. — твёрдо отрезал Мамонт, притягивая меня к себе.

— А просто посмотреть можно? А то по сосиске совсем непонятно. — ни капельки я не шутила сейчас, но Мамонт расхохотался во всё горло.

Я замерла, пялясь на него, смеющегося, на самом деле будучи в шоке. Он тут хохочет, а у меня трагедия, вот-вот расплачусь снова.

— Вообще-то, я не шучу, давай вернёмся в отель, я хочу знать, что меня ждёт! — заорала, не выдержав веселья, — Уже даже мои родители знают, а я как будущий пользователь до сих пор не оценила. — руками попыталась даже забраться под куртку Мамонта, но он только хохотал бесперестанно и шуточно отбивался.

— Что прям сейчас? — спросил хрипло, спустя минуту смеха, когда наконец успокоился, — Мне кажется это опасной идеей. — сняв перчатку, провёл горячей ладонью по моей щеке, обычно такой его жест заканчивался поцелуем, но снова не в этот раз.

— А мне нет. — прижалась к нему плотней, нагло глядя на губы.

— Мы хотели с ребятами ещё покататься, может вечером? — Мамонт отшагнул от меня так неожиданно, что я поскользнулась и почти долетела лицом в снег.

Чуть-чуть и точно бы нюхнула белого снежка, если бы не Мамонт. Он подхватил в последний момент и поставил вновь на ноги.

— Аккуратней Кошка, что ты как тюлень на льду? — хохотнул он, уводя всячески меня от темы нашей беседы.

— Да, с моей грацией про лыжи лучше забыть. Ещё ногу сломаю. Гипс мне не идёт. — выдохнула я, теряя всякое терпение.

В жизни за мужиками не бегала, а сейчас получается, вообще, жёстко навязываюсь. И где же моя гордость?!

— Вот хоть одна умная мысль посетила твою светлую голову. — обрадовался Гриня.

Он поправлял мне шапку, с упоением крутя её на моей голове. Ещё раз я вдохнула морозного воздуха поглубже, надеясь не расплакаться, и отмахнувшись от Мамантячьих лапищ, вернулась к столику. Закусывать обиду остывшей сосиской совсем было невесело, но чай смог всё же сохранить тепло, иначе я бы точно расплакалась.