Глава 24

На магическую проверку меня везли в мобиле с затемненными окнами, а я гадала, что скажет принц Раймус и как пройдёт наша встреча впервые после той ночи.

Хотела ли я его увидеть? В глубине души признавалась себе, что да. Было стыдно, меня удивляло это желание, ведь этот мужчина растоптал, унизил, обесчестил… Я считала, что во мне давно перегорели все чувства, оставив только ненависть, но сейчас отчётливо понимала, что волнуюсь перед встречей и вновь хочу посмотреть в его глаза.

«Глупая-глупая Мика, жизнь тебя не учит, да?» — ехидно вылезало из подсознания.

Учит. Ещё как. Но при воспоминании о нашей последней ночи всё внутри замирало, сжималось в тугой сладкий комок, пока я не вспоминала его лицо и жестокие слова.

Всё это время я заставляла себя не думать о нём, о той ночи, и в то же время иногда, словно вор, меня посещала предательская мысль: «Почему он оказался таким? Ведь у нас всё могло быть по-другому. Могла быть семья, в которой двое детей, а между родителями бы так искрило, что освещало всё вокруг. Почему?»

С ответом я долго не мучилась. Моей истинной паре не нужны семья, я и чтобы искрило. Нужны независимость и спокойное существование.

Чтобы отвлечься и не нервничать, я стала вспоминать то, что узнала о Раймусе. У него было несколько фавориток, которых он менял достаточно часто, а у некоторых даже были от него дети. Принц не жалел денег на медицинское обслуживание, и его фаворитки рожали в эксклюзивном крыле больницы святой Маризы, апартаменты в которой стоили очень прилично. Интересно, зачем в газетах всегда указывали цену на подобные вещи? Чтобы дразнить простых людей?

А не так давно, примерно месяц назад, принц Раймус подарил прекрасной герцогине Элинор Глоссир по случаю помолвки кольцо с тремя чёрными редчайшими бриллиантами, созданное императорскими ювелирами. Один крупный бриллиант, украшающий кольцо, был родом из Тобсваны, два другие, помельче, были привезены из диких земель Иоливы. Шикарное кольцо. Но странный выбор бриллиантов для помолвочного кольца. Зачем на таком кольце чёрные камни?

Дать брачную клятву представительнице древнейшего магического рода принц планировал через год.

Когда я прочитала, во сколько миллионов золотых примерно оценивается его личное состояние, на мгновение мелькнул соблазн рассказать принцу о детях, — возможно, тогда мои малыши станут обеспеченными на всю жизнь? Потом вспомнила, как принц за растоптанную репутацию и поруганную честь откупился одним розовым бриллиантом. Огромным. Чистым. Дорогим. В десять карат. Но… Соблазн мгновенно исчез, и остались нужные трезвые эмоции.

Когда-то я прочитала в одной умной книге, что у каждого человека есть своя цена. Причём автор настаивал на том, что купить можно любого. Почему же принц Раймус оценил меня в один розовый бриллиант?

Я задумалась, осторожно заглядывая внутрь себя, задаваясь вопросом: есть ли у меня эта самая цена? И подумала: допустим, принц Раймус оставил бы мне тогда тот огромный дворец, который представил нашим домом, или несколько сотен тысяч золотых или даже миллион… Стало бы мне менее обидно или больно? Посчитала бы я, что совершила взаимовыгодный обмен: честь и счастливую жизнь на богатство?

Ответ пришёл мгновенно: нет, не стало бы и не посчитала бы.

Честно, я долго думала, чем всё же меня можно подкупить, раз у всех есть своя цена. Наверное, моя цена — это свобода. Для меня и детей. Но и здесь всё равно было «но». На убийство или подлость я не пойду, даже, чтобы получить заветную свободу.

Ещё узнала, что принц Раймус Ринский контролировал известный во всем мире так называемый «Магический клуб», включающий в себя больше ста сильнейших магов из всех земель мира. «Это был финансово-магический «кулак» ринской монархии, стуком которого она может открыть или выбить многие двери…» — так было написано в светском журнале, что меня очень впечатлило.

Воспоминания прервались, потому что магмобиль резко остановился у огромного серого внушительного здания.

Я вдохнула и выдохнула. Прикрыла глаза.

С кем я решила воевать? С тем, кто контролирует сильнейших магов мира и сам таким является? С тем, кто являлся вторым человеком в государстве? С тем, кто обводит вокруг пальца все полиции мира?

Я точно сумасшедшая.

Или просто дура.

И всё же, дура-не дура, а других вариантов у меня не было. У себя и своих детей была только я одна. И надеяться мне не на кого. А ещё я знала, что люди часто считают, что много чего не могут, часто боятся что-то начать или сделать, а потом неожиданно обнаруживают, что очень даже могут. Иногда это происходит, когда они оказываются в безвыходной ситуации. Как я сейчас.

И я решила, что смогу.

Потому что должна.

Я заставила себя успокоиться. Вспомнила, что сейчас, сразу на входе в здание министерства, меня будут проверять штатные менталисты. Артефакт против ментального вмешательства смысла брать не было, так как на первом же входе меня проверят и заставят всё снять. А проглотить все артефакты против любого воздействия я тоже не могла.

Попыталась вспомнить какие-нибудь стишки или считалочки, но от волнения слова не вспоминались. Перешла на формулы магических плетений, но и они не хотели задерживаться в мыслях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Паника стала набирать обороты, и тут я вспомнила совет Грегори, на который тогда мысленно фыркнула.

«Вспомни стихи или песни. Я, например, при ментальных проверках всегда мысленно пою про мага и красавицу. Помогает».

Со стихами не получилось, — значит, тоже попробую мысленно спеть. Входя в дверь, которую услужливо открыл сопровождающий, и замирая перед двумя грозными амбалами, я тоже мысленно «запела» известную всем ринцам песенку «про мага и красавицу».

Мужчина, чьё легкое ментальное вмешательство я почувствовала, устало и чуть насмешливо пробормотал под нос: «Никакой фантазии у людей», чем вызвал у меня нервный смешок.

— Чего-то скрываем? — проницательно поинтересовался он, заглядывая в мои глаза, осторожно пытаясь проникнуть в мои мысли.

— Я сегодня рассматривала себя в зеркало, — пробормотала я, смущённо опуская глаза, теряя с ним зрительный контакт.

— И? Я делаю это каждый день, — не отставал менталист. — Посмотрите на меня.

— В прозрачном кружевном белье? — чуть слышно шепнула я, поднимая лицо и широко распахивая «невинные» глаза.

Менталист замолчал, некоторое время смотрел на меня с непроницаемым лицом, а потом выдал, но очень тихо, немного наклонившись ко мне:

— А я бы посмотрел, красавица. Жаль, что ты такая скромница. Проходи уже.

И я прошла, на всякий случай продолжая «напевать»:

В мыслях крутилась старая-престарая песенка Ринского княжества, охранники в министерстве осматривали меня с непроницаемыми лицами, а интуиция вдруг стала ворочаться и нашептывать о том, что я что-то упускаю из вида.

Что-то очень важное. И явное.

То, о чём могла догадаться прямо сейчас.

Ну же, давай, Мика, думай!

Я стала волноваться, — понимала, что нужно всего лишь ухватиться за ниточку и потянуть, а я упускаю её.