Глава 34

Я сидела немного оглушённая после того, как наконец, нашла время для прослушивания информации, которую записали подслушивающие артефакты, распиханные в разных местах императорского дворца.

Я, конечно, давно задумывалась о том, почему император Ринской империи Ройдан так редко появлялся на людях, и почему я до сих пор его нигде не встречала, но неожиданно открывшаяся правда шокировала меня.

Одна из записей, которая заинтересовала меня, оказалась следующей:

— Мама, как Ройдан? — мужской голос принадлежал моей истинной паре и звучал непривычно мягко.

— Ты активировал артефакт от прослушивания? — с беспокойством проговорил женский голос, низкий и приятный.

— Конечно, мама. Не волнуйся.

В этот момент я почувствовала гордость, — артефакты, созданные уникальными магами, никому не по зубам.

— Сегодня Рой уже лучше, даже меня узнал, — тяжело вздохнула женщина. — Однако, целители говорят, ещё не меньше двух месяцев потребуется для его полного восстановления.

— Это плохо, — голос Раймуса прозвучал расстроенно, — до дня магической проверки осталось совсем мало времени.

— Придётся тебе снова заменить его, дорогой, как и на всех последних мероприятиях. Ты же сделаешь это? — женский голос звучал устало.

— Конечно, не волнуйся. Я зайду к Рою вечером.

— Раймус, что ты сделал с той женщиной? — я поёжилась, услышав, как вкрадчиво и шипяще прозвучал женский голос.

— Мама, тебе лучше не знать об этом, — уклончиво проговорил Раймус.

— Надеюсь, что она получила по заслугам? — резко поинтересовалась вдовствующая герцогиня.

— Более чем, — прозвучал краткий ответ.

А вторая запись касалась непосредственно моей персоны, которая с недавнего времени стала интересовать очень многих, в том числе и вдовствующую герцогиню.

— Раймус, сын, что у тебя с той девушкой, с которой ты явился на премьеру в театр?

— Ничего серьёзного, мама.

— По столице ходят слухи…

— Когда ты начала слушать сплетни? — насмешливый вопрос.

— … что девушка по имени Элли Белл — твоя истинная пара.

— Это не так, мама, — голос принца звучал спокойно.

— А ещё я узнала, что ты и Грегори повздорили из-за неё прямо в театре на глазах у придворных.

— Ну с чего ты взяла, мама?

— Из газет, Раймус. Там даже фото было. Ваше. И та девушка рядом.

Несколько секунд длилось молчание, а потом Раймус чуть ли не зарычал:

— Что за газета?!

— Газеты, милый, не газета. «Вестник столицы» и «Новый путь». В обеих одинаковые фотографии.

— Демоны их возьми! — зло процедил принц. — Ведь не было же их ни вчера, ни позавчера. Служба проверяла.

— Утренние свежие номера, дорогой. Сегодняшние.

— Значит, выждали, и выпустили. Сволочи! Я им задам!

— Задай, конечно. Но лучше не стоит. Все и всё уже прочитали, а твои действия рассмотрят как давление и ограничение свободы слова и тому подобное. А мы всех убеждаем, что в Ринской империи свобода слова — это не пустой звук.

— Наверное, ты права, мама, — нехотя согласился Раймус. — Где эти… — он всё же выругался и закончил: — газеты?

— Тебе их принесут. И… Раймус, я хотела бы познакомиться с этой девушкой, с Элли Белл.

— Поверь, не стоит, — это недолгое увлечение. А Грегори обижен на меня и ухаживает за ней, чтобы мне насолить.

* * *

А через два дня случилось одно событие, которое выбило меня из равновесия.

Практически с момента моего появления в столице, ко мне приходила симпатичная пожилая женщина. Милая, невысокая и худощавая, с прекрасными карими глазами и королевской осанкой. Она надевала чёрные платья скромных пошивов и из дорогих тканей, а лицо скрывала под густой вуалью, которую снимала только, когда мы оставались наедине в моем кабинете.

Эта женщина, госпожа Дарина Эккерт, не объясняла, почему так таинственно себя держит, и я тоже не задавала лишних вопросов, так как заказчица она была выгодная и приятная: регулярно заказывала у меня артефакты для домашнего хозяйства и нравилась мне как собеседник.

Иногда мы вместе пили лавандовый чай, который она очень любила. И который я полюбила тоже.

Госпожа Эккерт любила рассказывать о своей молодости и расспрашивала меня о моей. И вот в этот странный день госпожа Дарина снова навестила меня, но удивленной мне сообщила, что у неё ко мне только серьёзный разговор.

И вот пили мы с ней лавандовый чай, угощались вкуснейшим песочным печеньем, которое она принесла с собой, мило беседовали о совершенно разных вещах, а потом, после достаточно долгой паузы и пристального изучающего взгляда, милая добродушная женщина проговорила:

— Знаете, Элли, очень давно, когда я была намного моложе, чем сейчас, я пришла к выводу, что Боги над нами здopoвo посмеялись. Я имею в виду мужчин и женщин. И я до сих пор не изменила мнения.

Я вопросительно посмотрела на вдруг ставшую серьёзной госпожу Дарину.

— Они сделали женщин и мужчин совершенно разными не только телами, но и мозгами, — усмехнулась госпожа Эккерт.

Я невольно улыбнулась и пожала плечами. А что тут сказать? Всё так и есть.

— Например, скажите, о чём думает девушка лет этак с пятнадцати и до… — женщина на пару секунд задумалась, — у всех по-разному, конечно, но, допустим, до двадцати трёх лет?

— Об учёбе? — снова пожала я плечами и улыбнулась, и тут же поняла, что сглупила, потому что моя собеседница весело рассмеялась, искренне и задорно.

— Элли, вы действительно в этом возрасте думали об учёбе?

— Да. До одного момента. Вернее, встречи. Но и она произошла, когда я уже отучилась в университете.

— Тогда вы удивительное исключение, дорогая. И даже необычное, — госпожа Дарина широко улыбалась. — Но в основном, согласитесь, каждая девушка в этом нежном возрасте думает о единственном и неповторимом мужчине, о любви, замужестве и детях, красивом белом платье и обряде в храме. И желательно, чтобы единственный и неповторимый был умён, красив, богат, добр и так далее. А для аристократки ещё и титулован, и, желательно, чтобы титул был не меньше графа или герцога.

Я тихо рассмеялась, вспоминая подруг в школе и академии. Именно такие мечты и были у всех девчонок, отличаясь только цветом волос и глаз возлюбленных, ростом и шириной плеч.

— А о чём, по-вашему, думают мужчины в этом же возрасте и, допустим, ещё плюс десять лет к нему? — спросила женщина, и взгляд её при этом стал острым и пронизывающим, что меня удивило.

— О чём? — вопросительно посмотрела я на госпожу Дарину. — Я точно не помощница в этой головоломке.

— Как мать троих взрослых сыновей, я расскажу вам, — вздохнула она подозрительно тяжело. — Мужчины тоже думают о любви, — улыбнулась госпожа, только вот в уголках тёмных глаз появилась грусть, — только немного о другой любви, и, конечно, они думают о девушке, но… — она на секунду замолчала и продолжила, хмурясь, — чаще о нескольких сразу и, желательно, без любви долгой и на всю жизнь, обязательств и детей. И, конечно, без храма и клятв. И мужчинам совершенно всё равно богата девушка, добра или титулована. Миленькая мордашка, соблазнительная фигурка и куриные мозги — желательно, но не обязательно.

Госпожа Эккерт задумалась, отпивая чай из чашки. А я, удивленная данным монологом, уставилась на женщину. Заметив, что чашка её опустела, добавила в неё душистого чая.

— Но такие предпочтения у мужчин, в основном, до определенного момента, — вздохнула женщина. — Проходит время, и они вдруг понимают, что тоже хотят тепла, любви и ласки, внимания и заботы, детей и одну-единственную жену. Они наконец-то устают от большого количества женщин, им уже хочется, чтобы кто-то был рядом, с кем можно поделиться проблемой, рассказать то, что больше никому не расскажешь.

Женщина замолчала, загрустив.

— К чему этот разговор? У вас что-то случилось? — с участием поинтересовалась я, вдруг почувствовав, что госпожу Дарину что-то гложет, и очень сильно.

Тёмные глаза вдруг так пронзительно посмотрели на меня, что от неожиданности рука дрогнула, и я облилась чаем. Хорошо, что он не был уже горячим, как вначале. Я с удивлением смотрела на клиентку, не понимая её настроения.

— К тому, дорогая, что оба моих сына заинтересовались тобой и глотку друг другу готовы из-за тебя перегрызть. А такого откровенного интереса к какой-либо из женщин от них я не помню на своей памяти. И вот хожу я к тебе уже не первый день и даже не первую неделю, общаюсь и пришла к выводу, что ты действительно замечательный артефактор и знаешь своё дело, ведь сначала я подумала, что этот салон — твоё прикрытие для отвода глаз. Ещё я поняла, что девушка ты хорошая, порядочная и совсем не охотница за принцами, титулами и золотыми, поэтому сегодня я пришла сказать тебе следующее: я совсем не против увидеть тебя своей невесткой.

Я просто потеряла дар речи, когда поняла, кто сидит передо мной и о чём говорит мать Раймуса и Грегори Ринских.

— Ваше величество…

— Полно, дорогая, какое ещё величество? Во-первых, я герцогиня и императрицей никогда не была, а, во-вторых, для тебя я всегда госпожа Дарина и всё.

— Боюсь, вы совершенно неправильно истолковали интерес ваших сыновей ко мне, — тихо пробормотала я.

— Как же по-другому можно его истолковать? — усмехнулась герцогиня. — Я не вчера родилась.

Боги! Что сказать матери принцев?

— У тебя есть недостатки, деточка? — вдруг спросила госпожа Дарина, приподнимая тонкую изящную бровь.

— Как и у всех, — честно призналась я.

— Например?

Я вздохнула.

— У меня много недостатков. Я стараюсь их не показывать людям, а особенно клиентам. Я доверчива, недальновидна…

— Ну это с возрастом проходит, — улыбнулась госпожа Дарина.

— Я могу солгать.

— Над этим можно поработать.

— Госпожа Дарина, ни один из ваших сыновей не собирается на мне жениться, — не выдержала я. — Я не голубых кровей и не подхожу им. Они просто хотят развлечься. Никто из них не заявлял о серьёзных намерениях.

— Я знаю, что не заявляли, дорогая моя, поэтому сейчас я здесь. Они не собираются, но оба влюблены в тебя до умопомрачения. Я же хочу своим детям счастья, чтобы каждый женился на нормальной хорошей девушке, а не на холодной рыбе с титулом и бесконечной родословной. Поэтому предлагаю тебе определиться, кого ты любишь из моих сыновей, а дальше я сделаю так, чтобы один из них собрался, наконец, заявил о намерениях и женился.

Я опустила взгляд. Если бы эта милая женщина знала правду… А если бы я знала, какова на самом деле мать принцев? Вот к кому нужно было обращаться за помощью, только теперь уже поздно думать об этом и сожалеть.

— Я выбираю Раймуса, — прошептала я, солгав, не в силах смотреть в глаза матери того, кого послезавтра должны были поймать полицейские за ограбление Императорской академии Художеств.

— Ты не сказала, что любишь его, — спокойно заметила госпожа Дарина.

— Потому что любви между нами нет, — теперь я подняла взгляд. — Только страсть. Сумасшедшая. Но и только.

— Честно, — усмехнулась герцогиня. — Ты снова меня поразила. Зато между вами совершенно безумная страсть, — хитро подмигнула она. — А я научу тебя любить Раймуса, потому что он замечательный.

Я снова вздохнула. Для всех матерей их сыновья самые — самые. Всегда. Тут их не переубедить. Да и я не собиралась.

— Не вздыхай. Раймус любит тебя, хотя, допускаю, что сам этого не понимает. Но ты же знаешь, что любовь, огонь и кашель от людей не скроешь? — она рассмеялась, довольная шуткой. — И от матери Рай тоже не смог скрыть истинные чувства к тебе. Конечно, он не говорит о них, но я вижу, как он изменился после твоего появления, как задумывается, как смотрит на тебя, когда думает, что ты не видишь.

— Где вы могли наблюдать за нами? — искренне удивилась я. — Ещё и за тем, как Раймус на меня смотрит?

— У меня свои возможности, дорогая. И свои секреты. И я рада, что ты оказалась со мной честна, признавшись, что между вами только страсть. Вот только почему не до конца?

— Что не до конца? — не поняла я.

— Ты честна со мной не до конца.

— До конца, — пробормотала я, молясь, чтобы женщина поскорее ушла.

— Разве? А как же то, что ты истинная пара Раймуса? — сказала герцогиня, а взгляд стал очень серьёзным.

— Это не так, — я не смогла скрыть потрясения.

— Это так. Именно поэтому на тебе проклятый браслет, который ты не так давно научилась снимать. Пока мой сын спал крепким беспробудным сном.

Стоило огромных усилий заставить челюсть остаться на месте, а не позорно упасть ниже плинтуса. За мной наблюдали в покоях принца? Боги! Но тогда они видели, как я тщательно обследовала каждый уголок его апартаментов.

— Раймус взял с меня магическую клятву о молчании, я не могу говорить об этом. А браслет я научилась снимать, потому что стало интересно, — я же артефактор.

— Этот момент мне понятен, — кивнула женщина, а потом нахмурилась. — Рай взял с тебя клятву? Вот же упрямец. И каков хитрец! Но мы обыграем его, дорогая! В конце концов, ты — его истинная пара и должна стать его женой. Именно ты, а не эта холодная рыба Элинор. Хочет он этого или нет. Рай просто не понимает от чего отказывается.

Когда госпожа Эккерт ушла, стало грустно. Как у такой замечательной и предприимчивой женщины выросли такие сыновья? Нет, они оба очень предприимчивые, и даже чересчур, но оба оказались подлецами: один — заговорщик и убийца, второй — вор и обманщик доверчивых девушек.

Хорошо, что госпожа Дарина не была менталистом и не прочитала в моих мыслях, что я собиралась обыграть её сына, только на свой лад, потому что замуж за него идти не имела ни малейшего желания.