Глава 3. Кто такая Лиора Весс

— Постой! — крикнула Лиора вслед служанке — по имени она её не знала, узнать не успела. — Найди кого-нибудь, кто знает, где хранятся грузовые книги за последний месяц. Пусть начнут собирать. Я приду через четверть часа.

Служанка кивнула и побежала к канцелярии.

Она сделала два шага в сторону канцелярии — и остановилась, потому что наперерез через двор уже спешила женщина в тёмном дорожном плаще, с лицом, на котором тревога уже успела превратиться в страх.

— Лиора! Лиора, деточка, что случилось, мне сказали, приехали военные, я как раз возвращалась от Хельды, услышала ещё на дороге…

Женщина остановилась в шаге от неё и обняла прежде, чем Лиора успела отстраниться. Пахло сухими травами и старой шерстью. Пальцы сами вцепились в складку тёмного плаща. Лиора разжала их не сразу и успела смять ткань.

— Всё уже решилось, — сказала она, мягко отстраняясь, чтобы разглядеть лицо той, кого тело явно знало, а она — нет. — Военные закрыли часть двора на проверку. Не арест, не конфискация. Просто проверка.

— Слава богам, — женщина прижала ладонь к груди. — Я думала… после всего, что было в последний месяц, я уже не знаю, чего от них ждать.

«Последний месяц» добавился к длинному списку неизвестного. Но сейчас ей требовался человек, готовый отвечать без свидетелей.

— Пойдёмте внутрь. Расскажете мне всё по порядку, — она сделала короткую паузу, взвешивая следующие слова так же осторожно, как взвешивала бы цифры в чужом отчёте. — Мне… нужно многое уточнить.

Женщина прищурилась.

— Ты странно говоришь, — сказала она. — Как чужая.

— Голова после обморока, — ответила Лиора ровно. — Простите. Пойдёмте.

* * *

В маленькой комнате рядом с кухней — женской, домашней территории с вышивками на подушках — Лиора наконец узнала имя своей собеседницы.

Мара. Тётя по матери. Имя произнеслось легко, хотя Лиора не помнила ни одного разговора с ней; зато тело знало, что рядом с Марой можно сесть ближе к печи, взять чашку обеими руками и не ждать, что за это попросят объяснений.

Мара поставила перед ней кружку с чем-то травяным и горячим и придвинула стул ближе к печи.

— Ты не спала ночь? — спросила Мара, разглядывая тёмные круги у неё под глазами. — Опять сидела над книгами до утра?

— Сначала скажите: кто нашёл меня в кабинете?

— Тильда. Та самая девочка, которую ты отправила за книгами. Она принесла тебе ночной отвар, увидела разбитый стакан и побежала за помощью. Пока разбудила кухню и послала мальчика ко мне, ты уже очнулась.

Значит, между пробуждением и стуком в дверь прошло не больше нескольких минут.

— Доктор меня осматривал?

— Не успел приехать.

— Когда приедет, пусть сначала посмотрит остатки отвара и скажет, могла ли такая доза вызвать обморок. Стакан и пробку не выбрасывать.

Мара нахмурилась.

— Лиора, это обычные капли. Ты принимаешь их не первую неделю.

— Тем важнее знать, сколько их было вчера.

Она не собиралась искать преступление там, где мог оказаться несчастный случай. Но и принимать удобное объяснение без проверки больше не хотела — слишком многое в этом доме держалось на словах «так было всегда».

— И пусть доктор осмотрит меня после того, как я передам накладные военным, — добавила она, заметив, что Мара приготовилась спорить. — Обещаю не выгонять его и не заявлять, что мне некогда.

— Ты именно так и заявишь.

— Вероятно. Поэтому проследите, чтобы он не поверил.

Мара улыбнулась — быстро и растерянно. Потом провела большим пальцем по краю чашки, собирая каплю, хотя чашка была сухой.

— Расскажите мне про отца. И что случилось после его смерти. Только не «всё стало плохо», ладно? Мне нужны люди, даты, решения.

Мара замерла с ложкой в руке.

— Ты же всё это знаешь, милая.

— Расскажите так, будто я не знаю, — сказала Лиора твёрдо. — Мне это нужно.

Мара долго смотрела на неё, затем придвинула чашку ближе и начала рассказывать, глядя в огонь.

Отец Лиоры умер полгода назад — сердце, внезапно, среди зимы, между завтраком и утренним обходом. Мара запомнила даже чашку, которую он не допил и которую потом долго не позволяла убирать со стола, хотя отвар остыл, покрылся неприятной плёнкой и всё равно никого уже не мог дождаться. Двор к тому моменту шатался третий год: доходы снижались, часть складов пустовала. Но пока хозяин был жив, дела шли, потому что он лично знал крупных клиентов, сам разбирал спорные грузы и держал в голове то, чему полагалось храниться в документах.

После его смерти вся эта система, построенная на памяти одного человека, начала рассыпаться.

— Ты пыталась вникать, — сказала Мара тихо. — Первые недели приходила к Гералю с вопросами, требовала показывать книги. Но он всякий раз находил объяснение — то расчёты сложные, то данные ещё не сведены, то «так делал ваш отец, доверьтесь». А ты не привыкла спорить со взрослыми мужчинами о делах, которых отец никогда тебя не учил вести самостоятельно.

Лиора слушала и злилась на человека, которого никогда не видела. Отец оставил дочери не управление, а набор личных договорённостей, существовавших только в его голове.

— И вы позволили ей поверить, что дело безнадёжно.

Мара отдёрнула руку от чашки.

— Да. Если хочешь обвинить, обвиняй как следует. Я видела, как ты перестала есть, как вздрагивала от шагов Гераля в коридоре, и решила, что ещё один разговор о книгах тебя добьёт. Очень удобно решила.

Лиора ожидала оправданий и уже приготовила следующую жёсткую фразу. Пришлось проглотить её вместе с остывшим чаем.

— Мы не знали, что ещё делать, — Мара вскинула на неё взгляд, в котором была настоящая боль. — Кредиторы приходили один за другим. Ты перестала спать. Начала пить успокоительные капли — доктор прописал, немного, только чтобы уснуть хоть на несколько часов. А сегодня ночью, видно, приняла больше обычного. Служанка нашла тебя утром на полу кабинета, разбитый стакан, письмо на столе — и сразу послала за мной. Я как раз была у Хельды. Прибежала — а ты уже пришла в себя сама, ещё до меня. И с этого самого утра ты… — Мара замялась, подбирая слово, — другая.

Разбитый стакан. Сладкий запах. Стеклянная пробка. Объяснение совпадало со всем, кроме главного: проснулась не та женщина, которая выпила капли.

— Другая, — повторила она вслух. — Как это проявляется?

— Ты говоришь иначе. Смотришь иначе. — Мара покачала головой. — Мне уже передали, как ты сегодня спорила с генералом у ворот — спокойно, по цифрам, «на каком основании», «на какой срок». Прежде ты терялась перед незнакомыми военными. А тут — ни разу не растерялась.

Потому что она не успела понять, чего именно должна бояться.

Вместо этого она потянулась к чашке — пальцы легли на глиняный бок привычным, безошибочно узнанным движением. Тело помнило форму предмета. Голова не помнила ничего.

Она отпила. Горьковато-медовый вкус оказался знакомым — не ей. Горло перехватило, глаза наполнились слезами. Лиора поставила чашку слишком резко, расплескав отвар на стол.

— Прости, — прошептала Мара.

— За что?

— Я заварила его так же, как твой отец.

Вот откуда пришли слёзы. Не воспоминание даже — след от него, оставшийся в мышцах и вкусе.

Лиора вытерла щёки и обхватила чашку обеими ладонями.

— Значит, отец лично вёл дела. После его смерти всё легло на Гераля, а вы с… — она замялась, подбирая, кто ещё мог быть вовлечён, — со мной пытались контролировать со стороны, но не справились. Кто вообще, кроме Гераля, знает реальное положение дел? Есть ли в доме кто-то, кому вы доверяете?

— Томас Хель на складах — честный человек, всегда был. Мина в канцелярии всё видит, хоть и не её должность решать. — Мара вздохнула. — Но решает Гераль. Он управлял этим двором ещё при твоём деде, деточка. Ему верил твой отец. Как не верить и тебе?

Три поколения доверия давали Гералю власть, которую никто не проверял.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали ещё одну вещь, — сказала она, вставая. — Прямо сейчас, прежде чем я пойду разбираться с накладными. Есть что-то, о чём вы мне не говорите, потому что боитесь расстроить?

Мара долго молчала, комкая край передника в пальцах.

— Есть, — сказала она наконец, не поднимая глаз. — Три дня назад приезжал человек из Расчётного дома. Не за долгом — раньше срока. Сказал, что осматривает имущество «в порядке предварительной оценки». Ходил по складам, считал бочки, мерил амбары шагами. Так, будто уже всё это принадлежит ему, а не тебе.

Лиора замерла у двери.

— Гераль знал об этом визите?

— Гераль его и водил, — тихо сказала Мара. — Показывал всё сам, вежливо, будто дорогому гостю.

— Спасибо, что сказали.

Лиора сжала руку Мары и вышла в коридор. До обещанного генералу срока оставалось меньше сорока минут.

У двери Лиора всё-таки оглянулась. Мара сидела, обхватив ладонями пустую чашку, и смотрела в стол.

Гераля следовало спросить о банковском письме. Мару — потом, когда сорок минут перестанут давить в затылок, — почему она называла Лиору то «ты», то «госпожа» и чего боялась больше: управляющего или её саму.