Глава 32. Утро после

При свете дня пожарище выглядело хуже. В темноте огонь хотя бы прятал то, что ел. Теперь остался обугленный остов, чёрные потёки на соседних стенах и мокрая каша из золы, соломы и чьей-то растоптанной рукавицы. Гарь сидела на языке даже после воды.

— Груз на складе одиннадцать, — читала Мина по списку, составленному за ночь по памяти, — состоял в основном из строительных материалов для ремонта, части старых, списанных запасов и малой доли тканей, ожидавших переброски. Потери значительные, но не катастрофические. Мы вовремя вынесли всё ценное с соседних складов.

— А сам склад?

— Восстанавливать заново, — сказала Мина без прикрас. — Крышу, которую только вчера закончили чинить, придётся ставить с нуля. Ирония, госпожа, злее не придумаешь.

Они не стали сводить ущерб одной круглой цифрой. Мина завела четыре строки: товар, строение, материалы ремонта и работа людей. Отдельно — навес, который срубили намеренно, чтобы остановить огонь. Из товара окончательно погибли два рулона ткани и часть старого дерева; армейское имущество и груз союза не пострадали. Предварительная потеря составляла сто восемьдесят золотых без стоимости самого здания.

— Тринадцать заработали, сто восемьдесят потеряли, — сказала Мина.

— За один день — да. — Лиора подвинула к себе лист и поставила черту между строками. Перо прорвало сырую бумагу. — Прибыль отдельно. Пожар отдельно. Иначе к вечеру мы сами себя похороним в счётах.

Лиора подписала уведомление союзу: пожар, перечень непострадавших грузов, временное закрытие одного склада, новый маршрут пробного потока через шестой и седьмой. Отправить решила до того, как караванщики услышат чужую версию.

Лиора кивнула. Усталость минувшей ночи давила на плечи тяжелее, чем любая цифра в списке потерь.

— Гераль знает? — спросила она.

— Ему сообщили с рассветом. — Мина замялась. — Он прислал записку с сожалениями и предложением помочь с оценкой ущерба. Лично не явился — сказал, что неотложные дела в городе.

— Какие дела?

— Не указал.

— Запросите маршрут служебной коляски и время выезда. Не как слежку за Гералем — как учёт имущества двора. После пожара мы должны знать, где находятся наши люди, лошади и транспорт.

Если управляющий уехал по настоящему делу, запись его защитит. Если придумал причину исчезнуть, останется проверяемый промежуток.

Лиора отметила это про себя без комментария — ещё одна деталь в списке, который она теперь вела не в тетради, а в голове, отдельно от всего остального.

* * *

— Госпожа, — сказал Томас, найдя её среди пепелища около полудня. Голос после ночного дыма звучал сипло, хотя лекарь велел ему не приближаться к завалам до завтра. — Мы с Орсом составим точный список того, что можно спасти. Вам не обязательно стоять здесь и смотреть, как считают обгоревшие доски.

Первым порывом было остаться и проверить всё лично. Но бледное лицо Томаса напомнило о другой задаче.

— Список — ко мне к вечеру. Но составит его Орс. Вы идёте к лекарю сейчас, а не через два часа.

— Госпожа…

— Вы уже закрыли склад шесть и вывели людей. Сегодня ваша работа — не превратить дым в воспаление лёгких.

Он не стал спорить — только коротко кивнул, и в этом кивке было больше благодарности, чем в любых словах.

Лиора отошла от пепелища. На третьем шаге обернулась: Орс уже отправлял двоих за ломами, Томас ругался с лекарским помощником и проигрывал. Никто не искал её глазами.

Она прошла ещё пять шагов и только тогда заметила, что всё это время держала в кулаке обгоревший гвоздь. Бросила его в ведро с железным ломом и пошла дальше. За спиной двор продолжал работать.

У канцелярии её догнал посыльный союза. Глава северного отделения не расторгал пробный договор, но требовал представить новый план размещения до вечера и оставлял за собой право осмотреть двор после расчистки. Решение было жёстким и справедливым: им не простили пожар из сочувствия, но и не наказали за ущерб, которого груз союза не понёс.

Лиора передала Мине схему складов.

— Переносим половинный поток на шестой и седьмой. Военное имущество сдвигаем в дальнюю треть шестого только по акту с интендантом. Одиннадцатый исключаем из расчёта мощности полностью.

— Тогда на воротах придётся разносить время военных и караванных телег, иначе они встретятся у одной площадки.

— Разнесите на два часа. Сначала союз, потом корпус. И предупредите обе стороны письменно.

План семи дней не пережил пожар в прежнем виде. Но вместо него уже появлялся новый — не с нуля, а из тех частей системы, которые уцелели.

* * *

Дарен нашёл её у канцелярии с двумя кружками в руках — пар над ними поднимался густо, но запах, доносившийся от содержимого, не внушал особого доверия.

— Кофе, — сказал он, протягивая ей одну из кружек. — По крайней мере, так это назвали на кухне у Мары. Подозреваю, что зёрна там видели издалека и очень недолго.

Лиора отпила и закашлялась. Кофе оказался солёным.

— Это ужасно, — сказала она с искренним изумлением.

— Совершенно ужасно, — согласился Дарен, делая ещё один глоток с видом человека, слишком уставшего, чтобы отказываться даже от плохого кофе. — Но горячее. После такой ночи я готов простить многое ради простого факта, что оно горячее.

Они сидели молча несколько минут — не тем напряжённым молчанием, что сковывало их день назад в канцелярии, а тем спокойным, усталым безмолвием, что возникает между людьми, пережившими одну и ту же катастрофу и не нуждающимися в словах, чтобы это признать.

— Томас поправится? — спросила она наконец.

— Лекарь говорит — да, через день-два. Дым, не ожоги. Ему повезло больше, чем могло бы.

— Повезло, — повторила она. — Ночной сторож мог вернуться за журналом. Томас мог решить, что последний ящик важнее ещё одного вдоха. Мы до сих пор зависим от того, послушаются ли люди запрета геройствовать.

— Вы сомневаетесь, достаточно ли ясно запретили входить, — сказал Дарен.

— Я приказала не входить. Но ещё несколько дней назад сама отправила бы человека за бумагами и назвала это необходимостью. Не уверена, что все уже верят моим новым приказам больше старых привычек двора.

— Сегодня поверили, — сказал Дарен. — Коробка была в другом здании, а никто не полез за журналом. Это и есть работающий порядок: важные бумаги заранее лежат там, где за ними не надо умирать.

Она снова отпила. На этот раз заранее зажмурилась, но лучше не стало.

— Мара перепутала соль с сахаром.

— Я не рискну сообщить ей сегодня.

— Тогда будем считать это ещё одной мерой безопасности.

* * *

— Мне нужно сказать вам кое-что, — сказал Дарен, отставляя пустую кружку. — Не как совет. Как предложение по существу.

— Слушаю.

— Я хочу на семь дней усилить военный караул вокруг арендованного склада и участка расследования: пост у въезда, пост у шестого склада, ночной патруль по внешней стене. Потом пересмотрим необходимость. У корпуса есть основание защищать своё имущество и место возможного преступления, но распоряжение я оформлю письменно и приложу карту постов к вашему журналу.

Лиоре не нравились вооружённые люди на собственном дворе. Ещё меньше ей нравилось оставлять место возможного поджога под охраной тех же смен, порядок которых мог изучить виновный.

— На семь дней, с письменным порядком и ежедневной сверкой ваших патрулей с Орсом, — сказала она. — Военные не досматривают жилой дом и не входят в канцелярию без меня или Мины.

— Значит, да, — сказала Лиора. — На этих условиях.

— Согласен. Имена, часы и маршруты получите до первой смены.

Дарен кивнул и дописал условие на полях карты. Чернила легли поверх жирного следа от его большого пальца.

— Тогда да. Договорились.

* * *

Не прошло и часа, как один из солдат, уже приступивших к обходу территории по новому распоряжению, нашёл их обоих у канцелярии — запыхавшийся, с выражением человека, наткнувшегося на что-то, чего не ожидал так быстро.

— Генерал. Леди Весс. У склада номер четыре, за кустами, следы сапог. В ночной перекличке никто из наших не отметил этот участок. Возраст пока не определить — дождя после пожара не было.

— Покажите, — сказал Дарен.

Лиора поставила кружку на подоконник и пошла следом. На втором шаге вернулась за схемой постов: после бессонной ночи надеяться на память было глупо.

Кофе остался на подоконнике. Лиора успела подумать, что к их возвращению он станет ещё хуже — редкое достижение даже для кухни Мары.