Глава 39. Ночь

— Вы сегодня улыбаетесь чаще обычного, — заметила Мара, разливая чай в маленькой комнате у кухни. — Даже для человека, который вчера подписал контракт втрое крупнее прежнего.

— Просто хороший день, тётя, — сказала Лиора, но не стала спорить с наблюдением — день действительно был на редкость лёгким: ни новых пожаров, ни срочных писем, ни очередной цифры, требующей немедленного пересчёта. Впервые за долгое время она позволила себе провести вечер, не сверяясь с внутренним списком дел каждые четверть часа.

— Генерал сегодня заходил? — спросила Мара с той нарочитой небрежностью, что всегда выдавала её с головой.

— Заходил, проверял посты, — сказала Лиора, стараясь не улыбнуться шире, чем требовал простой ответ. — Обещал вернуться к вечеру, если ничего не случится.

— Ничего, значит, и не случится, — сказала Мара с уверенностью человека, давно смирившегося с тем, что мир вокруг племянницы устроен именно так, как удобно её собственным планам.

* * *

Дарен пришёл, когда небо за окном уже начало наливаться вечерней синевой, — без формального повода, без списка дел, без той особой сосредоточенности, что обычно сопровождала его появления в последние недели. Просто пришёл, как приходит человек, у которого выдался редкий вечер без срочных дел.

— Я думала, вы предложите обсудить очередной пункт охраны, — сказала Лиора, встречая его на крыльце.

— Не сегодня, — сказал он. — Сегодня у меня строго один пункт повестки.

— Какой же?

— Провести вечер с вами, не превращая его в совещание, — сказал Дарен с той спокойной прямотой, что делала его признания весомее, чем любые цветистые фразы. — Если вы не против такой неамбициозной программы.

— Не против, — сказала она. — Но если вы произнесёте слово «периметр», я выставлю вас за ворота.

— Даже если речь пойдёт о периметре пирога?

— Особенно тогда. Мара услышит и принесёт пирог, который придётся есть из вежливости.

* * *

Они сидели на крыльце, пока не стемнело окончательно, — говорили не о делах, а о мелочах, которые в другой вечер показались бы недостаточно важными, чтобы тратить на них время: о том, что Дарен в детстве боялся высоты, пока не понял, что летать в человеческом обличье ему всё равно не суждено, а в драконьем высота перестаёт пугать сама по себе; о том, что Лиора никогда не умела печь хлеб, хотя дважды пыталась научиться из чистого упрямства; о забавной перепалке Осгара с новым писцом по поводу того, чья очередь чинить перья.

Дарен рассказал о высоте дважды: во второй версии ему было не восемь, а девять. Лиора поймала его на расхождении. Он потребовал учитывать погрешность памяти, она — занести обе версии в протокол. Хлеб у неё однажды получился таким твёрдым, что им подпёрли покосившуюся ножку стола. На этом месте Дарен рассмеялся слишком громко, и из кухни выглянула Мара.

Один раз, впрочем, она поймала на его лице знакомую складку между бровями. Наверняка он снова перебирал в памяти слова из «Трёх вязов», хотя оба листа лежали опечатанными у Мины, а Кольм проверял кузницу.

— Что-то не так? — спросила она.

— Ничего нового, — сказал Дарен. — Если появится, я скажу. Сейчас просто старая мысль решила ещё раз пройти по тому же кругу.

Она кивнула. Это был не уклончивый ответ: утром он уже положил перед ней всё, что знал, вместе со всеми пробелами. Теперь молчание не отнимало у неё право решать — лишь позволяло не обсуждать одно и то же до тех пор, пока страх не начнёт притворяться работой.

— Знаете, что странно? — сказала Лиора, глядя на первые звёзды над двором. — Ещё пару недель назад я бы сочла подобный вечер потраченным впустую. Ни одной решённой проблемы, ни одной сверенной цифры.

— А сейчас?

— А сейчас мне кажется, что это едва ли не самый продуктивный вечер за последние недели, — сказала она, сама удивляясь тому, как легко далось это признание. — Просто продуктивность другого рода.

— Останьтесь сегодня, — сказала она тихо, прежде чем успела обдумать эти слова достаточно, чтобы испугаться их прямоты. — Не потому что непогода или обстоятельства. Просто потому что я этого хочу.

* * *

Дарен открыл рот, закрыл и посмотрел на пустую чашку в своих руках.

— Вы уверены? — спросил он, и в вопросе не было ни капли сомнения в собственном желании, только честная проверка её собственного.

— Уверена. — Лиора потёрла ладони о юбку. — То есть боюсь. Но всё равно уверена.

Он протянул руку ладонью вверх. Лиора вложила свою, потом споткнулась о край ступени и едва не потянула его за собой.

— Начало многообещающее, — пробормотала она.

— Я удержал строй.

В спальне всё оказалось слишком заметным: ночная рубашка на спинке кресла, гребень с волосами, раскрытая книга, под кроватью — один чулок, который Лиора считала потерянным. Она ногой задвинула его глубже. Дарен сделал вид, что смотрит на свечу.

— Мне нужно закрыть дверь, — сказала она.

— Разумная мысль.

Лиора повернула ключ. Потом проверила ручку, хотя только что слышала щелчок. Дарен тем временем снял перевязь и не нашёл, куда положить меч. К стене — упадёт, на кресло — поверх рубашки, под кровать — там, судя по всему, уже хранилась часть гардероба.

— Давайте сюда.

Она забрала ножны и уложила на сундук. Металл звякнул о крышку так громко, что оба замерли.

— Мара спит в другом крыле, — сказала Лиора.

— А Мина?

— Мина, вероятно, уже внесла время вашего прихода в журнал и ушла домой с чувством выполненного долга.

— Утешает не полностью.

Лиора прислонилась к сундуку и вдруг засмеялась. Всё торжественное, что могло быть в этой ночи, не выдержало чулка, меча и воображаемой Мины с журналом.

Дарен подошёл ближе.

— Всё ещё уверены?

— Теперь даже больше.

* * *

Первым сдалась застёжка на её платье — заела на третьем крючке. Лиора дёрнула сильнее, Дарен попытался помочь, оба взялись не с той стороны и остановились, рассмеявшись уже в губы друг другу.

Дарен не спешил. Несколько раз останавливался и спрашивал глазами; один раз Лиора сама передвинула его руку, потому что догадки затянулись.

— Скажите, если что-то не так, — произнёс он тихо.

— Сейчас — так, — сказала она. — И не прекращайте спрашивать.

Под её ладонью на его боку нашёлся старый неровный шрам. Дарен дёрнулся, когда она коснулась края, и честно признался, что там щекотно. Простыня сбилась под коленями. Свечу пришлось погасить раньше, чем они собирались: расплавленный воск потёк к столешнице.

Потом она лежала, прижавшись к его плечу. Дарен попытался подтянуть одеяло, но половина оказалась зажата под Лиорой.

— Военная подготовка не помогает? — спросила она.

— Против одеяла нужны отдельные учения.

Воды в кувшине осталось на два глотка. Лиора выпила один и протянула второй Дарену. Он отказался, она поставила чашку на пол, промахнулась мимо блюдца и услышала тихий стук.

— Не разбилась, — сообщил Дарен, свесившись с кровати.

— Вы это видите?

— Нет. Но не слышал характерного звука.

— Ценный военный опыт.

Он всё-таки поднялся, нашёл чашку и заодно наступил на потерянный чулок. Некоторое время рассматривал его в слабом свете от коридора.

— Ни слова, — предупредила Лиора.

— Я обучен хранить сведения государственной важности.

Дарен вернулся в постель, холодный воздух вошёл вместе с ним под одеяло. Лиора возмущённо толкнула его коленом. Он поймал её ногу, отпустил сразу, когда она напряглась, и только после её кивка снова обнял.

Эта маленькая остановка оказалась важнее всех красивых обещаний, которые он мог бы произнести.

— Это было, — сказал Дарен наконец, и по голосу было слышно, что он тщательно подбирает слова, — не похоже ни на одну ночь, что я помню.

— Похвально нейтральная формулировка для генерала, — заметила она сонно, с лёгкой насмешкой.

— Я не стану говорить о вечности после одной ночи, — сказал он. — Но хочу ещё одну. Потом, возможно, ещё.

— Это, — сказала Лиора, целуя его плечо коротким, сонным движением, — самое романтичное, что генерал вообще способен сказать, не покривив душой.

— Стараюсь соответствовать собственным стандартам честности, — ответил он, и она уснула под тихий, редкий звук его смеха, всё ещё чувствуя тепло его руки на своей спине.

* * *

Лиора проснулась до рассвета и первым делом вспомнила о списках. Вторым — что лежит на собственной косе и потому у неё болит затылок.

Она осторожно высвободила волосы. Дарен во сне занял почти всё одеяло, несмотря на ночные учения.

Лиора потянула край на себя. Дарен что-то недовольно сказал, не просыпаясь, и отпустил. На полу белела её нижняя рубашка, один рукав вывернулся наизнанку.

До первой сверки оставалось больше часа. Лиора закрыла глаза.

За окном пропел петух. Дарен открыл один глаз.

— Уже?

— Нет, — сказала Лиора и натянула одеяло им обоим до подбородка.

— Ещё нет.