11 глава. Аспирин и кофе

— Доброе утро.

Я открываю глаза.

Под пальцами струятся алые шелковые простыни, темные волосы разбросаны по подушке, белоснежная маска валяется рядом. Я быстро хватаю ее и напяливаю на лицо. Ткань то ли прохладная, то ли все еще немного влажная после вчерашней ванны. Я заглядываю под одеяло — на мне ничего нет. Трусики и носки так и валяются на полу посреди комнаты. Свитшот и джинсы заброшены на андреевский крест. Боже, какой ужас.

Игорь сидит на краю постели, одетый в темно-серые джинсы и голубую рубашку. Когда и где он успел одеться?! На лице у него по-прежнему непроницаемая маска.

— Мы что… — я смотрю на него вопросительно.

— Вымыл ли я тебя с головы до ног? — спрашивает он, словно озвучивая все, что я хотела сказать. — О да. Трахались ли мы? Нет, к сожалению. Ты отрубилась почти сразу. Пришлось нести тебя в постель. И каким бы соблазнительным ни было твое размокшее после воды, пахнущее лавандой, тяжелое сонное тело, я предпочитаю трахаться с теми, кто реагирует на меня.

— О господи, — я растираю виски пальцами.

— Голова болит? — осведомляется он. Голос звучит участливо и в то же время как-то насмешливо.

— Немного, — признаюсь я. — Хотя обычно у меня нет похмелья.

— Стареешь, — ухмыляется мужчина. — Возле постели стакан воды и аспирин. Потом умойся и выпей кофе. Его занесут минут через… — он смотрит на массивные наручные часы. — Минут через десять. Администратор тебя выпустит. Тебе сегодня куда-нибудь нужно? Учеба, работа? Я закажу тебе такси.

Его прохладно-деловой тон звучит так, словно он взял себе на ночь проститутку, а теперь расплачивается с ней и по-джентльменски выпроваживает домой на такси. Отвратительно. У меня внутри все аж сжимается от неприятного ощущения, что мной воспользовались… Хотя, погодите. Он говорит, что секса не было. Он правда просто вымыл меня, уложил спать, а теперь предлагает аспирин, кофе и такси? Как странно.

— Спасибо, конечно, — говорю я. — Но я отказываюсь от игры в эти ваши эротические фанты.

— У тебя есть два дня, чтобы подумать, прежде чем нужно будет разыграть второй желтый фант.

— Я уже все решила.

— Окей, — он пожимает плечами.

Я сажусь в постели и обхватываю ладонями голову. Боже, Нина, во что ты ввязалась? Ради чего ты все это делаешь? В воспаленном мозгу мелькает: ради мамы! — и я тяжело вздыхаю. Свешиваюсь с постели. На полу возле нее и вправду стоит стакан минералки и лежит блистер с таблетками аспирина. Глотая их, я думаю только об одном: как поскорее отсюда убраться.

— Мой номер телефона ты найдешь на визитке в заднем кармане своих джинс, — сообщает Игорь. — А если правда решишь отказаться от игры, сообщи об этом администратору клуба.

— Ладно, — отзываюсь я.

Мужчина не дожидается, когда я приведу себя в порядок и выпью чашку горького кофе без сахара. Он уходит, сказав на прощание загадочное «ну, пока». Из комнаты я выхожу уже в одиночестве. В пустом коридоре наслаждений гуляет сквозняк и пахнет каким-то антисептиком. По пути к выходу я встречаю трех уборщиц и ни одного клиента. Потом вспоминаю, что клуб работает только до шести утра. Сколько же времени? Наручных часов у меня нет, смартфон все еще у администратора.

— Доброе утро! — девушка расплывается в улыбке, увидев меня, и быстро возвращает мне телефон. Посмотрев на экран, я ужасаюсь: почти полдень! — Уверена, вы прекрасно провели время. Ждем вас снова.

Ага, как бы не так. Больше я сюда ни ногой.

На мобильном телефоне восемь пропущенных. Пять от Виктора — пусть катится к черту, — два от Вероники — подруги из универа, — и один от мамы. Ей я перезваниваю сразу же.

— Привет, мам!

— Здравствуй, солнышко. Ты вчера не брала трубку.

— Прости, рано уснула… Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отзывается мама, но мне кажется, что я слышу в ее голосе какую-то неуверенность.

— Точно? Что врачи говорят?

— Без особых изменений.

— Привезти тебе что-нибудь вечером?

— Ничего не нужно…

— Я привезу апельсинов, хочешь? И тот тортик тирамису, который тебе понравился, с мятой, идет?

— Хорошо, — мама на том конце провода улыбается, и у меня на душе становится спокойнее, хотя я и чувствую себя виноватой: за последнюю неделю я однозначно уделяла ей меньше внимания, чем следовало бы.

В университет я успеваю только к третьей паре. Вероника явно недовольна:

— Какого хрена? — шипит она, когда я сажусь рядом с ней. — Где ты теперь пропадаешь целыми днями и ночами?

— Я просто… я нашла работу, — шепчу ей в ответ. И это чистая правда.

— Да ладно! — подруга полна иронии. — Дай-ка угадаю: кассир в «Пятерочке»? Что, нет? В «Магните»? В «Перекрестке»?

— Я нашла работу по профессии, — рычу я. — Пишу статьи.

— Прикалываешься что ли?

— Нет, я совершенно серьезно… — начинаю я, но нас перебивает преподаватель:

— Северицкая! Гордыш! Одна прогуливает пары, вторая не может проект сдать уже которую неделю… Вы правда считаете, что имеете право еще и болтать на парах?!

— Простите, Анатолий Сергеевич! — отзываюсь я. Вероника только глаза закатывает и ничего не говорит. Как только мужчина отворачивается, она снова прилипает ко мне:

— Ну, рассказывай, не томи! Что за работа?

— В «Red Clark».

— Не может быть! — она таращит глаза. Нижняя челюсть у нее явно отвисает, и мне это чертовски льстит. — Как ты туда попала? Через постель, что ли? — она шутливо пихает меня локтем, и я мысленно усмехаюсь: она не очень-то далека от истины.

— Там был конкурс статей, и я просто прошла его.

— О чем писала?

— Об экологии.

После четвертой пары я отправляюсь в продуктовый магазин, чтобы купить маме апельсины и тирамису. Уже на кассе меня застает звонок от нее. Я быстро беру трубку, сообщая веселым тоном:

— Мам, я уже почти еду к тебе… — но на том конце провода слышится мужской голос. Владимир Яковлевич. Лечащий врач мамы. — Да, здравствуйте, это Нина, — я так и чувствую, как слабеют ноги. — О боже, что случилось? Что с моей мамой?