12 глава. Больница и второй желтый фант

Я с трудом понимаю, что говорит врач, потому что голова идет кругом. Осложение, воспаление, нагноение, защемление, нарушение двигательных функций… Слова влетают в одно ухо и вылетают из другого. Пулями — насквозь через ватный мозг.

— Можно к ней сейчас? — спрашиваю я у доктора.

— Лучше не стоит. Ни к чему волновать ее и самой волноваться, — Владимир Яковлевич качает головой. — Ее готовят к операции. А вам стоит озаботиться покупкой лекарств. Я дам рецепт. Только учтите: они весьма дорогостоящие. Убедитесь, что вам хватит денег, прежде чем идти в аптеку.

— Разве лекарства не выдают в больнице? — удивляюсь я.

— Не все. Кое-что мы просто не закупаем. Денег нет, — он разводит руками. — Кроме того, вам понадобятся медицинская кровать, матрас с компрессором и множество других важных мелочей… Я не тороплю вас. Но и не затягивайте, пожалуйста, ладно?

— Кровать? Матрас? — я хмурюсь. — Она что, парализована?

— К сожалению, такой вариант тоже возможен… Но пока нет. И мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло. Но ей все равно будет необходим длительный постельный режим… Нельзя, чтобы появились пролежни.

— Ясно, спасибо, — я по привычке растираю пальцами виски.

— Хотите кофе, пока будете ждать завершения операции?

— Нет, спасибо, — я мотаю головой.

— Операция через час. Все будет хорошо, Нина Альбертовна, — Владимир Яковлевич ласково улыбается сквозь седую бороду и, погладив меня по плечу, оставляет одну.

Я со вздохом опускаюсь на деревянную скамью в коридоре и утыкаюсь лицом в ладони.

Как же так? Говорили, она идет на поправку, и что теперь? Осложнения, операция, особый уход… Может, стоит уйти из университета? Или нанимать сиделку? Хватит ли у меня денег? Я успокаиваю себя: хватит, если я продолжу писать статьи. Но чтобы продолжить — придется вернуться в клуб. Обязательно ли проходить через этот треш с фантами, или я могу найти другие темы? Определенно стоит поискать. А пока — у меня есть еще четыре желтых карточки с заданиями. Карточки, в которых не может быть непосредственного сексуального контакта. Так, всякая ерунда. Что, разве я не смогу снова раздеться перед ним? Или принять с ним ванну? Не так уж это сложно. Зато я смогу писать что-то горячее и провокационное. Этого же хочет Егор Тимурович?

Операция длится почти три часа, и все это время я сижу в коридоре больницы. В какой-то момент не выдерживаю и отправляюсь за кофе. Но кофе в автомате такой отвратительный, что я едва выпиваю половину стаканчика, а остальное выливаю в больничный унитаз. Время тянется бесконечно долго. Приходит сообщение от Вероники, и я перезваниваю ей, чтобы хоть с кем-то поговорить.

— Все еще на операции?

— Ага.

— Сочувствую, Нинель. Но я уверена, что она поправится. Она у тебя сильная: тебя на ноги подняла, и себя поднимет. А ты поможешь ей.

— Конечно, — я улыбаюсь. — Спасибо.

— Если хочешь, я могу приехать…

— Не стоит… Ох, мамин врач идет, все, я перезвоню, пока, — я быстро отключаю телефон и почти бегу навстречу Владимиру Яковлевичу.

— Мы закончили, — сообщает он усталым голосом.

— Все прошло нормально? — с надеждой спрашиваю я.

— Пока рано судить, — он мягко улыбается. — Но будем надеяться, что да. Она еще под наркозом. Приходите завтра. А пока отправляйтесь домой и хорошенько отдохните. Вам нужно выспаться.

На следующее утро я отправляюсь в аптеку, а потом сажусь писать статью про эротический массаж и фанты, но мысль стопорится, потому что я не знаю: что будет дальше? Чем закончится эта опасная игра? Какой финал я должна выдумать, если сама не собираюсь идти до конца? Статья необходима просто чертовски. Она — мои первые двадцать пять тысяч.

Днем я еду в больницу к маме, чтобы повидаться с ней после операции. Мама держится молодцом. Даже если ей больно — мне она об этом не скажет.

— Солнышко! — при виде меня она даже пытается улыбнуться.

— Мам, я здесь, я принесла тебе апельсины и торт, как обещала, — я тянусь ее обнять, хотя и понимаю, что ей очень сложно двигаться. На глаза у меня наворачиваются слезы, но я изо всех сил стараюсь, чтобы они не потекли по щекам. — Мам, я нашла работу.

— Правда? — мама оживляется. — И чем ты будешь заниматься?

— Писать статьи, — отвечаю я. Мне так и хочется добавить: а чтобы писать, буду рисковать своей жопой в самом прямом смысле этого слова, — но об этом я умалчиваю.

— Вот это да! — она определенно рада. — Сколько платят?

— Достаточно, чтобы помочь нам обеим, — обещаю я и тут же перевожу разговор на другую тему.

Вечером я кладу перед собой визитку с номером Игоря и долго смотрю на одиннадцать цифр, прежде чем набрать их на своем мобильном телефоне и приложить трубку к уху. Какая-то часть меня мечтает, чтобы он не ответил, другая же часть умоляет об этом. Когда на том конце провода раздается щелчок, по позвоночнику тут же разбегаются мурашки.

— Ты позвонила, — говорит он своим мягким и бархатистым голосом, и я понимаю: он и не сомневался, что позвоню.

— Я согласна на второй фант, — отвечаю я без лишних прелюдий. — Но только потому, что мне нужен материал для статей, а за статьи мне дают хорошие деньги.

— Приходи завтра в клуб к шести.

— Как скажешь.

— И тебе пора бы начать называть меня мастером, — ухмыляется он.

— Этого нет в правилах.

— Но в правилах есть твое безусловное повиновение. А я хочу, чтобы ты называла меня мастером.

— Обойдешься, — отвечаю я и отключаюсь.

Когда следующим вечером Игорь приносит мне ящик с желтыми фантами, я уже не отношусь к этому так легкомысленно, как два дня назад. Тогда я была пьяна и просто хотела отвязаться от мужчины. Теперь я совершенно трезвая и действительно готова выполнить все, что велит мне маленький, сложенный в трубочку листочек бумаги.

— Ну, и что же там? — ухмыляется Игорь, сверкая на меня своими болотно-зелеными глазами сквозь прорези черной маски.

Я нервно сглатываю и читаю:

— «Надевайте нижнее белье с радиоуправляемой вкладкой-вибратором и отправляйтесь с куратором на публичное мероприятие».