17 глава. Немного болтовни и много секса

Нина сопротивляется, но пока мы не на БДСМ-сессии в комнате с красными кожаными стенами, я ей это позволяю. Я вообще готов позволить ей очень многое, чтобы она согласилась на мое предложение.

— Мы ведь взрослые люди, — говорю я мягко. — Что мешает тебе расслабиться и просто получать удовольствие? — она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я тут же прикладываю указательный палец к ее губам: — Тшшш, я сам скажу, ладно? Ты чувствуешь себя неправильно. Тебе кажется, что ты поступаешься своими принципами. Вся эта традиционная херня, знаешь ли… Мол, трахаться можно только по любви, и только в миссионерской позе, и только под одеялом… — я закатываю глаза. — Это передавалось из поколения в поколение. Сначала наши бабушки и дедушки, которые занимались сексом, только чтобы зачать детей. Потом наши родители, уже не такие зашоренные, но все равно с кучей комплексов и вдолбленными понятиями, что платоническая любовь важнее физической, а ебля — это грязь и грех… А потом мы, поколение разврата и похоти, узнавшее о сексе из интернета. Мы смотрим порно и хотим так же, а потом думаем: боже, какой стыд! — я усмехаюсь. Нина смотрит на меня как завороженная. Мой палец все еще на ее влажных приоткрытых губах, и мне так хочется засунуть его в ее сладкий ротик и заставить сосать. — Так вот, детка, в сексе нет ничего дурного… Сексом лечатся все комплексы и страхи. Отпусти себя, вот и все.

— Как у тебя все просто, — шепчет она растерянно.

— А почему должно быть сложно? — удивляюсь я. — Я хочу тебя, а ты хочешь меня.

— Не надо решать за меня, чего я хочу…

Я закатываю глаза и, быстрым движением прижав ее к двери, засовываю одну ладонь в ее джинсы. Она упирается и часто дышит.

— Ты мокрая. Твое тело уже давно все решило за тебя и за меня, — я вытаскиваю руку, показываю ей и медленно облизываю пальцы, высасывая из-под коротких ногтей ее густую пахучую смазку.

— Я не уверена, что все это хорошая идея, — бормочет она.

— Почему? — мое любопытство весьма искренно, хотя я и предпочел бы сначала выебать ее, а потом болтать.

— Например, потому, что ты мой начальник.

— Открою тебе секрет: начальники тоже трахаются.

Она невольно улыбается:

— Окей, но… у меня сейчас в жизни не самая приятная ситуация.

— Разве это не повод добавить в нее что-то приятное?

— Я буду чувствовать вину. Моя мама болеет… сильно. Именно поэтому мне нужны деньги. И даже если я соглашусь пройти до конца эти фанты — то только ради денег…

— А почему деньги не могут быть дополнительным плюсом? Почему главным не может быть твое собственное удовольствие?

— Потому что я не привыкла вот так вот… — начинает она, но я уже откровенно заебался с этим секспросветом и уговорами. Я качаю головой, нетерпеливо обрывая ее излияния:

— Ладно, хватит, Нина, — и просто затыкаю ее рот поцелуем, чтобы еще через минуту стащить с нее джинсы, насквозь мокрые трусики, нагнуть ее раком над своим письменным столом и вколотить в тугую щель член.

Нина так и не дает мне четкого ответа — будет ли она проходить фанты до конца? — но третий желтый все-таки вытягивает. В свернутом трубочкой листочке оказывается скучнейшее задание: позволить куратору сделать ей массаж. С этим она справляется на отлично.

Четвертый желтый фант оказывается интереснее и с чувством юмора. Обожаю такие штуки. Прочитав его, Нина смотрит на меня с искренним непониманием:

— Что за фигня? Я не буду этого делать.

— Будешь, — говорю я с улыбкой, а на следующий день приношу ей уже знакомый вибратор для вставления в трусики и томик «Лолиты».

— Что в этом сексуального? — фыркает она, ерзая на стуле в моем рабочем кабинете и разглаживая первую страничку книжки.

Я ухмыляюсь и заставляю ее читать. Громко, с выражением. Всего через пару минут ее скучный ленивый тон приобретает новые краски, она краснеет, заикается, кладет ногу на ногу, теребит странички…

— Пожалуйста, будь аккуратней с книжкой, — говорю я строго. — Это не бульварное чтиво какое-нибудь… Это Набоков.

— В гробу вертится твой Набоков, — стонет она в ответ, содрогаясь от сладких судорог.

— Читай, — приказываю я, но она уже не может. Мне приходится остановить вибрацию.

— Ты. Снова. Делаешь. Это, — рычит она, намекая на то, что я опять лишил ее долгожданного оргазма.

— Закончи главу, а потом получишь то, что хочешь.

Дочитав последнее предложение, она сама бросается на меня, залепляет пощечину, заваливает на пол, сдергивает с меня джинсы и со стоном нанизывает свою истекающую смазкой щель на твердый член.

Спасибо, Набоков.

Пятый фант оказывается самым лучшим, хотя Нина поначалу тоже воспринимает его в штыки:

— Ну уж нет… Я не буду перед тобой мастурбировать.

— Ты знаешь, что я отвечу.

Она передразнивает мой собственный тон:

— Будешь.

— Вот именно, — я киваю и улыбаюсь. Ее очаровательная наигранная невинность сводит меня с ума. И ведь это только желтые фанты. Что же будет с оранжевыми и красными?

— Но я не…

— Что? — я хмурюсь. — Ты не дрочишь?

— Я делаю это быстро… ну, то есть, не как в порно. За две-три минуты.

— Неважно, — отвечаю я хриплым голосом. — Покажи мне.

Пока она раздевается, я усаживаюсь в кожаное кресло в изножье кровати, чтобы хорошо видеть ее распластанное по черным простыням тело. Смартфон вибрирует в заднем кармане штанов: пришло сообщение. Я достаю его, быстро смотрю на экран, почти уверенный, что отвечу позже. Нина возится на постели, устраиваясь поудобней. Я все-таки набираю ответное сообщение:

«Да, переводите ее в платное отделение. Оплата на счет больницы поступит через пару часов».