19 глава. Кровь и водка

— Ебаный в рот! — рявкаю я во весь голос, со всей дури хлопая дверью мужского туалета. Тому мудаку досталось сильнее — я приложил его ебалом об стол, — но у меня все равно в кровь рассечена губа. Кто же знал, что у этого урода на пальце будет печатка, и он не потрудится снять ее, прежде чем бить мне в морду?! Мне так и хочется вернуться и вдолбить его лицо в его же собственный череп. Но охрана уже вывела его, а за мной по пятам несется перепуганная Нина. Ох лучше бы она не вертелась под ногами! Богом клянусь, я за себя не ручаюсь! Не ровен час — нагну ее раком прямо тут, над раковиной, и выебу в задницу, чтобы унять свою злость…

— Почему ты не увернулся? — злится девчонка, вставая позади меня и глядя на меня в зеркало. — Ты ведь мог!

— Я очень хотел ему въебать по морде, но не хотел бить первым, ясно?! — объясняюсь я. Хотя какого хрена я должен оправдываться?!

Я на полную выворачиваю кран с холодной водой. Ледяная струя ударяет в раскрытые ладони. Шипит, пенится. Я быстро плещу себе на распухающую губу. Щиплет, сука. Неприятно.

— Тебе нужна перекись или что-нибудь такое, — пытается вмешаться Нина. — Попросить у администратора аптечку?

— Лучше попроси у него водки и льда, — рыкаю я.

Нина убегает, а я закрываю кран и опираюсь задницей о холодный мрамор раковины. Губу адски саднит. Не подумайте, что я слишком уж пекусь о своей внешности, но завтра мне на работу, а кровоподтек на роже не бывает кстати, если ты руководишь крупным издательством. Слухи, пересуды, шепоток за спиной — это раздражает. Но я сам виноват.

Девчонка возвращается с бутылкой водки и маленьким ведерком льда, поколотого на кубики для коктейлей. Я откручиваю крышку и наклоняюсь над раковиной, чтобы плеснуть водки на губу, а потом делаю два больших глотка. Горло вспыхивает жгучей болью, огненная жидкость разъедает пищевод. Ненавижу водку, слишком уж прямолинейное и безвкусное пойло. Самое то, чтобы прийти в себя. Я вытаскиваю один кубик льда и прикладываю его к коже. Прохладно. Хорошо. Еще немного — и я успокоюсь.

— Не думала, что ты будешь настолько в ярости, — признается Нина спустя минуту молчания между нами. — Мы ведь… никто друг другу.

— Это не дает твоему бывшему права оскорблять тебя или меня. Тем более в общественном месте. Я не терплю, — я ставлю ударение на последнее слово. — Не терплю подобных выходок. За них можно здорово поплатиться. Я, знаешь ли, садист. Причинять другим боль — удовольствие для меня. Если бы не охрана, мы не закончили бы так быстро…

Я вижу, как она нервно сглатывает, и ухмыляюсь. Неужели ее заводит мысль о том, как я избил бы ее бывшего? Мне это нравится.

— Как твоя губа? — спрашивает она.

— Лучше. Хочешь посмотреть? — я вызывающе улыбаюсь и отнимаю от кожи прохладные пальцы. Кубик льда как раз почти растаял. Нина подходит ко мне нерешительно, поднимает взгляд, касается саднящей губы пальцами.

— Очень больно? — интересуется тихо.

— Не так больно, как будет сегодня тебе, — улыбаюсь я.

— Егор, — хрипло укоряет меня девчонка, а я обхватываю ее за талию и быстро меняюсь с Ниной местами. Теперь ее задница прижата к мраморной раковине, а я напираю сверху.

— Скажи-ка мне, детка, — интересуюсь я. — Из-за чего вы расстались с этим мудаком?

— Черт знает, — Нина пожимает плечами. — Его как будто подменили в последние полгода. Он начал ревновать без повода, стал требовать внимания…

— Ммм, — мычу я наигранно-задумчиво и наклоняюсь к ее лицу, дышу на нее водкой и своей похотью. Ухмыляюсь. Она начинает дрожать, понимая, к чему все идет. Еще немного — и начнет трепыхаться в моих руках. Еще немного — и потечет. — А ты была к нему невнимательна?

— Я училась… Подрабатывала… Уставала сильно… А он не давал мне ничего. Не подпитывал энергией, понимаешь? После него я чувствовала себя выжатым лимоном… — она смотрит мне в глаза. Я киваю:

— Энергетический вампир. Отвратительно. А как у вас было с этим? — я быстро и бесцеремонно засовываю ладонь к ней в джинсы, отодвигаю резинку белья, ныряя пальцами в теплую щель. Нина опускает взгляд, задыхаясь и судорожно впиваясь в мое плечо, но я второй рукой хватаю ее за подбородок: — Нет, смотри на меня. И отвечай.

— Ничего не было… в последние полгода.

— А до этого? — настаиваю я. — Он хорошо тебя трахал? Он не давал тебе спуску? Он делал с тобой грязные, беспощадные, безумные вещи, как собираюсь делать я, или нет? — она мычит что-то несвязное в ответ, вцепляется в меня второй рукой, и я быстро выдергиваю пальцы из ее горячей щели: — Повернись задницей и нагнись, — она послушно выполняет приказ. — И не расслабляйся, это будет быстро и больно.

У меня больше нет причин быть с ней осторожным. Она до сих пор не дала мне прямого ответа, но все очевидно: она будет согласна на оранжевые фанты, на красные, да хоть на черные…

Я стягиваю плотную джинсовую ткань с ее задницы, хлестко ударяю по белой коже, оставляя красный след, а она точно просит повторения, виляя бедрами и подставляясь под мою ладонь. Я освобождаю багровый, стоящий колом член, натягиваю презерватив и одним сильным, глубоким толчком погружаю его в пульсирующее влагалище. Она выгибается в пояснице, стонет, свешивает голову прямо в раковину, и я не тружусь постепенно наращивать темп, сразу вдалбливаясь в нее со всей дури…

Мне нужно выебать ее — быстро и грубо, — чтобы час спустя, в клубе, быть максимально собранным и хорошенько выполнить свои обязательства, каким бы ни оказался первый оранжевый фант.