20 глава. 69 и 13

Перед входом в клуб я лично опускаю на лицо Нины непроницаемую черную маску. Она смотрит на меня сквозь прорези, и я снова невольно сравниваю ее с испуганной ланью. Но как бы быстро эта лань не бегала — от меня ей не скрыться. Кира — администратор этого вечера, — ухмыляется недобро и смотрит на Нину с откровенной завистью. Года два назад, когда Кира только пришла работать сюда, ее тоже угораздило вляпаться в фанты. Мы провели вдвоем несколько горячих ночей, пока она не вылетела из квеста, отказавшись принимать удары плетью. Но страх, как известно, только в голове. Через некоторое время она снова записалась в группу — но уже попала не ко мне. Мирон отходил ее плеткой до изнеможения, и ей понравилось. Потом она напрашивалась ко мне на сессию. Я отказал. С тех пор она бесится, встречая меня в дверях клуба с другими девушками.

— Хочешь остаться Ниной? Или мне звать тебя Натали? — шепчу я своей спутнице на ухо, пока мы идем мимо танцпола, бара и секс-шопа вглубь коридора наслаждений, в комнату с черными простынями.

— Мне все равно, — отзывается девушка.

— Тогда я предпочту твое настоящее имя, — киваю я. — А ты помнишь, как должна называть меня?

— Мастер, — она морщится. — Это обязательно?

— Да. За каждый раз, когда ты назовешь меня по имени, я буду насчитывать тебе по одному удару плетью.

В ее голосе слышатся истерические нотки:

— Я не позволю…

— Ты позволишь мне все, что я захочу, — говорю я мягко, почти ласково, но достаточно твердо, чтобы она поняла: это нихрена не шутка. Клуб — моя территория. У нее нет шансов сбежать. Да она и не захочет.

Я запираю дверь на ключ.

— Теперь можно снять маски, мы одни, — я быстро стягиваю маску со своего лица, а потом с лица Нины, обнажая чистую кожу. Она смотрит на меня пристально, и в ее взгляде читаются одновременно и предвкушение, и страх. Я касаюсь пальцами ее скул и подбородка, наклоняюсь, выдыхаю рот в рот, цепляюсь зубами за ее пухлую нижнюю губу, а потом целую. Долго, откровенно, развязно. Сталкиваюсь своим языком с ее. Мокро, скользко, горячо. Она обхватывает меня руками за плечи, и я мягко отстраняюсь: — Готова тащить свой первый оранжевый фант, детка?

— Я же смогу отказаться, если мне не понравится? — выдыхает она напряженно.

— Нет, — я ухмыляюсь. Согласно правилам клуба, она может в любой момент уйти. Но кто сказал, что я отпущу?

Желтый ящик сменяется оранжевым, Нина засовывает в него руку и вытаскивает свернутый в трубку листочек.

— Да ладно… — развернув его, она тут же фыркает и протягивает карточку с заданием мне. На листке всего одно число: 69. Ох ты ж блять. Этот вечер и вправду обещает быть жарким.

— Ммм, — я невольно улыбаюсь. — Что скажешь? Тебе нравится? — подначиваю, издеваюсь над ней.

— Не знаю, — шепчет Нина. — Мне кажется, что это…

— Раздевайся, — я резко прерываю ее совсем уже другим тоном.

— Егор…

— Один удар плетью, — загибаю палец. Она молча сглатывает, не зная, куда себя деть. — Раздевайся и смотри на меня, — повторяю я спокойно.

Нина наконец затыкается и послушно начинает делать то, что я велел. Стягивает через голову футболку, обнажая маленькую грудь с торчащими розовыми сосками. Расстегивает кнопку на джинсах, тянет вниз молнию, спускает ткань вниз по покатым бедрам, переступает через нее, остается в одних трусиках. Инстинктивно прикрывает грудь ладонями.

— Убери руки и белье снимай тоже, — я бесстыдно разглядываю ее обнаженное тело, чувствуя, как постепенно набухает и твердеет член. Она повинуется и стягивает трусики. Я делаю шаг ей навстречу, сминаю ладонями грудь, щиплю за соски, вырывая из ее глотки напряженный стон. Ее влажные губы так и манят, и я наклоняюсь, снова целуя ее. Страх — это хорошо, но сейчас мне нужно, чтобы она потекла. Я запускаю пальцы в ее волосы, сжимая в кулак на затылке, оттягиваю, и она послушно подставляет мне шею с бьющимся под кожей бешеным пульсом. Я целую прямо туда, где несется по голубой вене кровь, а потом кусаю, оставляя следы зубов и глубокий, собственнический засос. На этот месяц она принадлежит только мне, и я могу ставить на ней любые отметины, какие захочу.

Она немного расслабляется, и я засовываю свободную руку между ее ног, проводя по горячему клитору. Она стонет мне прямо в губы, снова произнося мое имя, и я ласково сообщаю:

— Два удара плетью.

Но ее это, кажется, уже не слишком беспокоит. Она скользит пальцами по моему телу, задирая футболку, елозит по напряженному прессу, тянется к ширинке. Забывается, засовывает руку мне в трусы, обхватывает член ладонью. Проворная зараза.

— Тшшш, — с улыбкой предупреждаю я ее действия. — Ты слишком торопишься. Сначала — задание, потом — наказание, а потом все, что попросишь, детка…

Я подхватываю ее на руки и толкаю на постель. Забираюсь следом, на ходу стягивая через голову футболку и отшвыривая в сторону джинсы и плавки. Член твердеет, но я знаю, что смогу продержаться гораздо дольше, чем она…

Я ложусь на спину:

— Ты будешь сверху. Иди сюда, детка… Вот так, умница, — я жадно рассматриваю открывшуюся моим глазам картину. Какой же ебаный кайф. Какая же блядская красота. Она нависает надо мной, упираясь коленями по обе стороны от моего тела, повернувшись ко мне задницей. Без лишних разговоров, я сразу сминаю ладонями ее бедра и бесцеремонно ввинчиваю в раскрытую щель указательный палец. Она выгибается в пояснице, стонет, щекочет своими волосами низ моего живота и твердый член. У нее не слишком много опыта, но это поправимо. Она будет хорошей ученицей. А пока она обхватывает маленькой ладонью мой стояк, ведет по нему тонкими горячими пальцами. Крайняя плоть скользит по стволу, возбужденная головка истекает смазкой.

Я чувствую, как она берет его в рот, и в это же время припадаю губами к ее клитору, распухшему и чувствительному. Вылизываю его языком, втягиваю в рот, посасывая. Погружаю в ее нутро второй палец, принимаясь медленно растрахивать мокрую дырку, растягивать тугую, сладкую щель, чтобы потом войти в нее сразу тремя пальцами. Она сама насаживается на них, вращая бедрами и не переставая сосать мой член. Ее пальцы придерживают ствол у основания, проводят по нему время от времени, вызывая у меня блядские судороги, напряженные яйца ноют от любого прикосновения. Ее спутанные волосы на моих бедрах — это самый кайф…

В какой-то момент она тормозит, и я позволяю ей выпустить член изо рта. Если она сожмет зубы во время оргазма — нам обоим будет хуево. Сначала кончи, детка… Я крепко ввинчиваю в нее три пальца, второй рукой растирая скользкую горошину клитора. Ее смазка течет по моим пальцам, хлюпает, попадает мне на лицо, и я слизываю пахучую вязкую влагу, утыкаюсь носом между ее ягодиц, кусаю нежную кожу, пока она кричит и насаживается на меня… и считаю, сколько раз она произнесет мое имя.

Наконец она содрогается в последний раз, хрипло стонет и затыкается, тяжело дыша, оседая на меня, опуская свое горячее мокрое тело на мое, такое же горячее и мокрое.

Я целую ее ягодицу, а потом впиваюсь в нее зубами:

— Тринадцать раз, Нина.

— Что? — непонимающим тоном спрашивает она.

— Тринадцать ударов плетью. Но сначала дай мне кончить.