ЕГОР. 30 глава. Пальцы и пробка

Нина делает шаг назад, но бежать ей некуда: прямо позади нее — мягкая кожаная стенка игровой комнаты. Дверь заперта на замок, ключ у меня в кармане, упирается острыми зубчиками в ткань, скользит под пальцами, пока я наступаю на нее.

— Может, не надо? — шепчет Нина дрожащим голосом, когда я всем телом прижимаю ее к стене.

Вместо ответа я провожу большим пальцем по ее нижней губе, оттягивая ее, касаюсь пальцами подбородка и шеи, ловлю подушечками рваный пульс на голубой вене. Она смотрит на меня завороженно, как кролик на удава. Я наклоняюсь еще ближе, чтобы поцеловать ее губы, сплестись языками, ощутить вкус ее желания и ее страха.

Ее футболка оказывается на полу, и я сминаю ладонями маленькие упругие груди. Она не носит лифчиков — в этом есть особый кайф. Надо как-нибудь попросить ее не надевать и нижнее белье тоже… Соски торчат маленькими твердыми горошинами, и я играю с ними, оттягивая и пощипывая, а потом наклоняюсь и по-очереди забираю в рот. Она прикрывает глаза, утыкаясь затылком в стену. Хорошо.

Я опускаюсь на колени и расстегиваю кнопку на ее джинсах. Вжикаю молнией. Мне кажется, я уже чувствую терпкий, шальной запах ее промежности. Засовываю указательные пальцы в шлевки, дергаю вниз, освобождая ее бедра от ненужной ткани, и сразу жадно утыкаюсь носом между ее ног. Она елозит пальцами по моим волосам, сгребает их в кулак, а я заставляю ее расставить ноги пошире, чтобы видеть ее там, где она слаще и охуеннее всего.

Ее щель уже распухла и засочилась смазкой, и я по-хозяйски провожу пальцами по жаркой, мокрой промежности, окунаясь в скользкое лоно. Она мычит, выгибаясь в пояснице, подаваясь навстречу, а я быстро встаю с колен, чтобы подхватить ее на руки и отнести в постель.

— Не заставляй меня тебя связывать, — шепчу я на ухо Нине, когда она пытается перевернуться на спину. — Ты должна лежать на животе. Ты меня понимаешь?

— Да, мастер, — голос у нее сдавленный, но между ног все равно влажно.

Я подкладываю ей под живот валик, чтобы приподнять зад. Нина ерзает, перемежая тяжелое дыхание со стонами, когда я вкручиваю в ее влагалище указательный палец. Член уже давно стоит, штаны до боли сдавливают потяжелевшие яйца. Я дергаю вниз молнию, чтобы освободить налитый кровью ствол, и Нина в ответ на звук подается навстречу, виляет задницей. Я ухмыляюсь. Нет, детка, это для моего комфорта, а не для твоего. Тебе еще предстоит немного помучиться.

Я нависаю над ней, упираясь ладонями по обе стороны от ее распростертого на постели тела. Кусаю за мочку уха, забираюсь внутрь языком, заставляя ее мычать и улыбаться от щекотки, целую сзади шею, тычась носом туда, где заканчивают расти волосы, кусаю плечо, выступающую лопатку, веду языком по линии позвоночника, пересчитывая позвонки.

Нина выгибает поясницу, подставляя задницу, и я жадно сминаю ладонями ее ягодицы. Ласкаю пальцами, касаясь едва-едва, а потом звонко шлепаю, выбивая из ее горла довольный стон. Хорошо, детка. Снова глажу и ударяю еще раз, пониже, на линии сгиба между задницей и ногой, где кожа особенно чувствительна. Вгрызаюсь зубами, мну ладонями, мягко растягивая ягодицы в разные стороны и ныряя между ними языком. Нина дергается в молчаливом протесте, но я заталкиваю указательный палец в ее сочащуюся соком щель, и она затихает, послушно раздвигая бедра еще шире.

Мой язык утыкается прямо в напряженное, сжатое колечко между ее ягодицами. Все, чего мне хочется, — это трахнуть ее, поскорее, покрепче, почувствовать, как она сжимает мой член сильными мышцами узкого, не привыкшего к такому проникновению зада…

Но мне приходится действовать медленно и мягко, если я хочу, чтобы потом она снова и уже без страха подставила мне свою попку. Я скольжу между ее ягодиц языком, не прекращая плавно трахать пальцами раскрытую щель. Добавляю второй палец, потом третий, растягивая ее изнутри, разъединяя и сводя пальцы вместе, наблюдая с удовольствием, как она все больше расслабляется не только спереди, но и сзади…

Еще через несколько минут, размазывая между женских ягодиц крупную горошину смазки, я снова нависаю над Ниной, прижимаясь обнаженной грудью к обнаженной спине, кожей к коже. Утыкаюсь носом в ее ухо, оттягиваю мочку зубами. Медленно погружаю в ее зад скользкий мизинец. Она вздрагивает, напрягается, но не может пошевелиться, предусмотрительно прижатая моим телом к постели.

— Тшшш, — шиплю я ей на ухо, и она сдается, расслабляется, позволяя мне продолжить. Я погружаюсь еще глубже, пока вторая ладонь ласкает ее промежность, елозит пальцами внутри, ввинчиваясь до упора, царапая нежные стенки влагалища, заставляя ее стонать и сминать непослушными пальцами шелковые простыни…

Она дрожит, замирая где-то совсем вблизи от оргазма, и я вытаскиваю пальцы, не давая ей разрядки. Она недовольно мычит, и я собираю пальцами скользкую, горячую смазку, чтобы перенести ее на другое пульсирующее отверстие, перемешать с лубрикантом, впитать кожей.

Я заменяю мизинец указательным пальцем, и он входит в ее зад уже гораздо быстрее и мягче. Нина не сопротивляется, пульсирует внутри, непослушно ерзает, хватает воздух ртом. Я выскальзываю и снова загоняю палец внутрь, следя за ее реакцией. И еще раз. Добавляю смазки, ласкаю ее задницу, шлепаю по раскрасневшейся коже. Нина призывно стонет, и ее расслабленное, мягкое, податливое тело — все, о чем я сейчас думаю.

Маленькая анальная пробка, которую я подготовил для Нины, ощущается на языке скользкой прохладой. Я облизываю стеклянную игрушку, согревая ее во рту. Моя сладкая детка уже изнывает от желания, и я даю ей то, чего она хочет и чего хочу я сам: заменяю свои пальцы пробкой, затыкая ею девственную попку, и почти сразу загоняю член в пульсирующее влагалище. Нина дергается, замирает, привыкая к новым ощущениям, и я начинаю двигаться внутри ее тела, сразу срываясь на блядски жадный темп.