29 глава. Приятные новости и неожиданное решение

Новый врач, моложавая женщина за пятьдесят, в белоснежном накрахмаленном халате и с тонкой золотистой оправой на носу, смотрит на меня приветливо и с широкой улыбкой:

— В бесплатном отделении вашей маме явно не хватало заботы и профессионального ухода. Никого не хочу оскорбить, но общие палаты — так себе удовольствие… Не только для пациентов, но и для персонала. Рук и времени не хватает, сложно за всем уследить, провести все нужные исследования, анализы и процедуры. У нас она быстро пошла на поправку. Ну и плюс курс препаратов мы подкорректировали.

И все это — стараниями Егора, напоминаю я себе, чувствуя, как в груди что-то сжимается от почти что нежности, и по венам разливается тепло.

— Спасибо, Марина Сергеевна, — улыбаюсь я.

— Мы будем готовы выписать ее уже через пару недель.

— Ого, так скоро! — я даже немного ошарашена.

— На самом деле, она может оставаться у нас и дольше, — говорит Марина Сергеевна. — Здесь ей всегда будут обеспечены круглосуточное наблюдение, уход и постепенная, поэтапная реабилитация. Но порой мы вынуждены выписывать пациентов раньше, чем хотелось бы… По финансовым причинам, — в ответ я делаю сложное лицо, искренне не понимая, о чем она, и женщина мягко улыбается: — Содержание пациента в нашей клинике недешевое, мы это прекрасно понимаем. Даже хорошо обеспеченные родственники не всегда могут платить столько времени, сколько нужно для полного восстановления пациента…

Тут я уже откровенно смущаюсь. Я понятия не имею, сколько заплатил Егор за перевод моей мамы в платное отделение. И понятия не имею, где заканчивается лимит его щедрости…

— Нигде, — пожимает он плечами, когда вечером я сажусь в его автомобиль. Личного водителя уже нет, Егор за рулем собственной персоной. Он когда-то успел переодеться: на нем светло-бежевый джемпер и вельветовые брюки. Мы едем к нему домой, и я кошусь на него с откровенным недоверием:

— Так не бывает. Что я должна взамен?

— Думаешь, я отвечу — свое тело? — мужчина усмехается. — Но нет. Свое тело ты даешь мне и так, и продолжишь давать, потому что тебе нравится все, что я с тобой делаю, — он хитро щурится, и я снова чувствую, как внутри разливается тепло, но уже другого сорта: вязкое, терпкое, возбуждающее.

— Егооор, — я протягиваю его имя, потому что на большее просто не способна, а он в ответ довольно улыбается:

— Я же сказал, что ты совсем не знаешь меня как человека.

— Но постепенно начинаю узнавать…

Как раз в этот момент мы останавливаемся на светофоре, и я, взглянув на таймер — девяносто секунд! — быстро притягиваюсь к нему, обхватывая его лицо обеими ладонями и крепко, долго, благодарно целуя в губы. Он охотно отвечает, а потом отстраняется и смотрит на меня задумчиво, словно решая: выдать пошлую шуточку на мой порыв или промолчать? В итоге он произносит:

— Кажется, я решил, как поступить с теми фотографиями.

Я растерянно моргаю, не сразу переключая мозг на другую тему, а потом спрашиваю:

— И что же ты будешь делать?

— Я сам выложу их в интернет.

— В смысле? — я не понимаю. Как можно выкладывать в интернет фотографии, на которых он наполовину обнажен и занимается непотребствами в секс-клубе?!

— Никто не поймет, что это секс-клуб, — он словно читает мои мысли. — Незнающие люди решат, что это интерьер для фотосессии, а девушки рядом со мной — просто актрисы. Они в масках, личностей не установить…

Я мычу неопределенно, а потом качаю головой:

— У меня неожиданный вопрос.

— В чем дело? — он приподнимает одну бровь.

— Как она вообще смогла сделать эти снимки? Меня дважды проверяли на входе в клуб, у меня отобрали всю технику, запрет на съемку прописан в правилах! А она прошла с фотоаппаратом — и наделала фоточек?!

— Я тоже думал об этом, — он кивает. — Но она же фотограф, и фотограф очень хороший, профессиональный, следящий за всеми техническими новинками. Ты знала, что существуют беспроводные фотоаппараты и видеокамеры, представляющие из себя плоскую микросхему с объективом, которая помещается на подушечку большого пальца?

— Ничего себе, — я хмыкаю. — Нет, я не знала.

— Она вполне могла налепить ее себе куда-нибудь на шею, под волосы, и в нужные моменты просто отодвигать прядь и нажимать на микроскопический затвор.

— Звучит опасно, — соглашаюсь я.

— Звучит так, словно она ебнутая психопатка…

— А в твой кабинет как она фотографии подбросила? Разве нет камер слежения?

— В моем кабинете? — Егор усмехается. — Конечно, нет. Есть в коридоре, но ни одна не упирается объективом в дверь. Думаешь, я стал бы трахать тебя в своем кабинете, если бы это могла посмотреть охрана?

— Об этом я не подумала, — я поджимаю губы.

— Ладно, давай пока закроем эту тему, — очевидно, он и вправду устал. — Что там еще сказал врач? Когда твою маму выпишут, ей потребуется медицинская кровать? Матрас с компрессором?

— Я пока не знаю, — пожимаю плечами. — Скорей всего, нет. Она действительно идет по поправку.

— Хорошо, — он удовлетворенно кивает.

Через пять минут мы подъезжаем к дому.

— Ты не передумала насчет красных фантов?

— А что, можно?

— Нельзя, — он хищно улыбается, ставя передо мной ящик красного цвета. Я делаю глубокий вдох и засовываю внутрь ладонь, чтобы вытянуть сложенный трубкой листок. — Ну, что там?

Я нервно сглатываю, чувствуя, как внутри все сжимается. Егор отбирает листок, пробегается по тексту глазами и удовлетворенно мычит:

— Ммм… Хорошо. Готовь свою задницу к моему члену, детка.