28 глава. Опасное соглашение и откровенные фотографии

Пока я огибаю стол, Егор успевает что-то спрятать, забросав сверху копиями документов. Листок он по-прежнему держит в вытянутой руке. Если честно, я боюсь приближаться к мужчине вплотную: он кажется разъяренным. Мышцы на его лице напряглись все до одной, в глазах нездоровый блеск. И все же я несмело делаю шаг навстречу:

— Что случилось?

— Ничего, о чем тебе следует беспокоиться, — он отчеканивает каждое слово как робот, в голосе сталь и холод.

И вправду, если это рабочее, почему я должна беспокоиться? По сути, мы друг другу никто. Он — мой работодатель, я — его сотрудница. Он — мой куратор в секс-квесте, я — его подопечная. Никаких чувств, никакой глубины. Мы испытываем друг к другу симпатию — этим я объясняю то, что он помог мне с матерью, и то, что приготовил мне утром завтрак. Я благодарна ему за возможность хорошо зарабатывать и… окей, будем честны! — за тот новый опыт, что он дает мне, раскрывая грани моей чувственности. Но — что потом? Фанты закончатся, заработанные деньги помогут поднять на ноги маму, мы с Егором разойдемся в разные стороны и вряд ли встретимся опять… Так почему я тогда так переживаю за него? И все-таки — я переживаю.

— Ты что-то скрываешь, — я поджимаю губы.

— А у меня есть какие-то причины рассказывать тебе обо всем, что происходит в моей жизни? — едко, язвительно, как пощечина.

— Нет, — отвечаю я просто. — Ты не обязан.

— Вот и славно. Тогда разговор окончен.

— Я лучше поеду в университет.

— Вперед, — он отмахивается от меня, как от назойливой мухи. А ведь всего несколько минут назад был ласков и заботлив. Я вздыхаю:

— Может, все-таки расскажешь?

— Нет.

И тут я неожиданно нахожу способ на него воздействовать:

— А если мы перескочим через три оранжевых фанта и перейдем сразу к красным? — склоняю на бок голову, слежу за его реакцией. Он щурится:

— Это не по правилам.

— А мы никому не скажем, — я делаю еще один шаг к нему и кладу ладонь на его грудь. — У нас будет восемь красных фантов вместо пяти.

— Нина, — мое имя звучит из его уст звериным рыком. За две недели опасных игр с этим чудовищем я поняла одну вещь: он хочет меня так сильно, что этим можно воспользоваться.

— Да, мастер? — я улыбаюсь, впервые в жизни чувствуя себя не невинной девочкой, и не кроликом в кольцах удава, и не жертвой в лапах зверя, а настоящей искусительницей. Тот факт, что я искушаю его на благое дело — поделиться со мной своими эмоциями, — заводит меня еще больше.

— Ты что, хочешь, чтобы я выебал тебя прямо здесь и сейчас?

Я нервно сглатываю, подавляя собирающееся внизу живота возбуждение:

— Если расскажешь, что случилось, можешь делать со мной все, что угодно.

— Зря это ты, — он ухмыляется, и я понимаю, что приманка сработала. Отстраняюсь и быстро делаю шаг назад.

— Итак, я слушаю.

Егор быстро рассказывает мне о загадочной преследовательнице и показывает первую записку. Вторую я читаю уже сама, просто вытянув листок из его сильных пальцев.

«Судя по тому, что ты не принимаешь никаких мер, ты не считаешь меня за угрозу. А ведь я слышала, тебя собираются выдвигать на пост генерального директора… Совет уже через несколько дней, да? Как ты планируешь оправдываться за фото, которые я выложу в интернет?»

— Что за фото? — хмыкаю я.

— Эти, — мужчина отодвигает бумаги, которыми прикрыл ворох фотографий на рабочем столе. Я опускаю голову и ахаю. Полтора десятка цветных снимков. До боли знакомые интерьеры клуба. Егор, сидящий с голым торсом у барной стойки. Егор на танцполе, телом к телу с какой-то девицей… Егор с флоггером в руках, стоящий над обнаженным женским телом, связанным и подвешенным на карабины. Егор со спины, спереди, крупным планом. Его хищная татуировка с раскрывшим клешни скорпионом.

— О боже, — бормочу я, перебирая фотографии. — Ты же говорил, они понимают, чем рискуют, и не станут тебя раскрывать.

— Я ошибся, — мужчина фыркает. — Я не учел, что в ряды почитательниц БДСМ может затесаться малолетняя девчонка-фотограф из Мухосранска.

— Мелисса? — я удивляюсь. — Ты думаешь, это она?

— Слишком много совпадений. Еще и эти фото… Да и некому больше. Все остальные знают уже давно. У них нет нужды меня раскрывать.

— А Мелисса откуда знает?

— Она не первый раз в Москве. И в прошлый раз, видимо, решила пуститься во все тяжкие…

— Жесть, — только и могу сказать я.

— Да уж, — Егор уже немного успокоился. Записки и фотографии он сгребает в нижний ящик стола, а потом вызывает уборщицу, чтобы она убрала стаканчик из-под кофе и вымыла стену от коричневых разводов. Когда уборщица уходит, я спрашиваю:

— И что ты собираешься делать?

— Подкараулить ее за углом и выебать в глотку, чтоб неповадно было.

— Ты ведь не серьезно? — я морщусь.

— Конечно, нет. Она только этого и хочет — чтобы я ее выебал. Ты бы видела, как она смотрела на меня во время той фотосессии для директоров и акционеров. И она знала про мою татуировку.

— Значит, ты спал с ней?

— Вероятно.

— Но не помнишь ее лица?

— Я не могу помнить всех девушек, которых трахал в клубе, уж прости… Она была в маске и, видимо, не произвела на меня впечатления, так что я не запомнил.

— И давно это было?

— Больше месяца назад.

Неожиданно я чувствую что-то вроде укола ревности. Тут же отгоняю от себя это странное ощущение: с чего бы мне его ревновать? И все равно как-то неприятно от мысли, что он мог спать с этой совсем еще девчонкой, покорившей крупное московское издательство своими талантливыми работами… А вот то, что он ее не запомнил, — приятно. И нет, мне не стыдно.

— Может, поговорить с ней? — спрашиваю я. — Или с ее родителями.

— И что я должен сказать ее родителям? Здравствуйте, вы помните меня? Я — тот выебистый сноб-бизнесмен из столицы, который соблазнил вашу дочку на контракт с нашей компанией. Кстати, еще я — мастер БДСМ в подпольном секс-клубе. Я трахнул ее, а она хочет меня спалить. Уговорите ее этого не делать, а то мы разорвем контракт?

— Ну, ей самой и вправду можно пригрозить разрывом контракта…

— Я подумаю, — он принимается массировать виски, и я решаю, что пока разговоров о Мелиссе достаточно. Со статьей у меня сегодня не сложилось. Зато есть шанс приехать пораньше в больницу.

— Сегодня в клубе или у тебя дома? — спрашиваю я, прежде чем выйти из его кабинета.

— У меня дома. Готовься — будет жарче обычного.