34 глава. Клочья волос и пощечины

— Ты! — только и могу я выдохнуть в лицо Виктору, а он уже хватает меня за запястья липкими потными пальцами и шипит:

— Второй раз… Второй раз мы сталкиваемся с тобой… Тебе не кажется, что это гребанная судьба?!

— Нет, мне кажется, что ты просто за мной следил, — в коридоре пахнет туалетом, меня тошнит почти до рвотного рефлекса, но даже это не дает мне протрезветь: алкоголь крепко завяз в венах, сгустил кровь, замедлил пульс. Я слышу, как тяжело и лениво стучит в висках кровь. Язык прилипает к небу, но я все равно отталкиваю Виктора от себя и рычу, насколько хватает сил: — Отвали! Отвали от меня, или я вызову полицию!

— Ну уж нет! — он толкает меня в плечо и сдергивает сумку, тут же швыряя ее на пол. — Сначала мы поговорим!

— О чем нам говорить? — мне хочется расхохотаться, но тело не слушается меня, а мерзкая рожа прямо по курсу расплывается перед глазами. — Ты вел себя как последний мудак и продолжаешь так себя вести! Просто… отпусти меня, — я снова отталкиваю его, а он выкручивает мне руки, держит крепко, намертво сцепив пальцы на тонких запястьях, и я неожиданно понимаю: он правда следил за мной, он так просто не отвяжется, ему что-то нужно… К горлу подступает паника, и я начинаю вырываться. В пьяном мозгу всплывает мысль: надо бежать! Бежать, пока не поздно… И кричать.

Вот только кричать не получается: мой голос тонет в битах клубной музыки, а потом Виктор залепляет мне пощечину и затыкает рот ладонью:

— Заткнись, блять!

Я пытаюсь пнуть его коленом в пах, но он уворачивается и быстро прижимает меня к стене. Тогда я ударяю его ладонью по лицу, до крови расцарапывая кожу ногтями, и он рычит и снова бьет меня, теперь куда-то между ухом и шеей, и так сильно, что в глазах темнеет, я спотыкаюсь и скатываюсь по стене на пол.

О господи.

Это правда происходит?

Мне кажется, на секунду я просто отключаюсь. Прихожу в себя от резкой боли: Виктор вцепился пятерней мне в волосы и тащит волоком по коридору в сторону запасного выхода. Вокруг — никого. Моя сумка остается лежать возле туалета, а мои крики почти наверняка не слышны сквозь грохот музыки. Я инстинктивно хватаюсь обеими руками за его запястье в попытке снизить давление на волосы. В легкие врывается прохладный вечерний воздух, а еще через секунду прямо по лодыжке ударяет закрывающаяся тяжелая металлическая дверь. Я вскрикиваю. Виктор отпускает меня, швыряя на землю, и отходит немного в сторону.

Задний двор. Неработающие фонари. Пустота.

Но это же жилой квартал?

Я снова кричу, а Виктор смеется:

— Может, хватит орать? Никому нет дела до тебя! Тут же гребанный ночной клуб, все привыкли, что на его пороге верещат и трахаются! Давай, убедись сама! Спасите! Помогите! — он сам начинает кричать громче моего, и у меня сердце замирает от ужаса. — Убивают! Насилуют!

— Да что с тобой не так, — бормочу я тихо, уже прекрасно понимая: сбежать у меня не получится. Придется и вправду с ним поговорить. И просто надеяться, что он не сделает со мной ничего непоправимого.

— Чего? Чего-чего? — он наклоняется ко мне и щурится, а я отстраняюсь, когда в нос ударяют запахи перегара и мужского пота.

— Что с тобой стало? Ты не был таким… неадекватным.

— Это ты виновата! — рявкает он. — Я любил тебя!

— Это не похоже на любовь, — я качаю головой и запускаю в волосы дрожащие пальцы, пропуская их между прядями. В ладони остается клочок темных волос, который выдрал этот ублюдок, пока тащил меня. Кожа на затылке натянулась и саднит. Пульс уже давно ускорился, но тело все равно сковано: не только алкоголем, но и страхом. Я неожиданно вспоминаю: за последние полгода он несколько раз вот так замахивался на меня. Но — никогда не доводил дело до конца, никогда не бил. До сегодняшнего дня. Что — терпение кончилось? Или слишком много выпил?

— Я хотел сделать тебе предложение! — рычит мужчина, и в вечернем полумраке белки его глаз сверкают, словно он обезумел. — А ты себе просто другого мужика нашла! Шлюха!

— Господи, да не находила я себе никого! — не выдерживаю я. — С чего ты это взял? Мы познакомились уже после того, как я с тобой порвала!

— Врешь! — он наклоняется ко мне так низко, что брызжет мне в лицо слюной. — Ты отстранилась от меня! Мы перестали трахаться!

Я закатываю глаза, понимая, что спорить бесполезно: это все тот же самый разговор, который шел несколько месяцев до этого. Я много училась, сильно уставала, у меня не было сил на отношения… Мне казалось, что это нормально: поддерживать друг друга в сложные времена. Но Виктор так не считал: он хотел, чтобы все мое внимание принадлежало только ему…

— А с ним ты трахаешься? — рявкает он снова, и я вздрагиваю, отползая к стене клуба. — Или тоже устаешь? Учеба, работа, больная мамаша? — он тяжело дышит, сплевывает на землю, опускается на колени прямо передо мной, и я вижу, как выпирает за ширинкой возбужденный член. Вот же блять. — Отвечай, сука! Ты с ним трахаешься?!

— Н-нет, — запинаюсь я.

— Врешь! — снова рыкает он. — Он сам мне сказал, что вы трахаетесь! Знаешь, как именно он сказал? Что его сложно выдерживать, но ты отлично справляешься! Заебись! Ты справляешься, значит?! А я и не знал, что ты такая молодец! Может, сегодня ты и со мной справишься, ебаная ты дрянь?!

Он снова замахивается, и я жмурюсь, пытаясь отвернуться. Удар приходится куда-то по подбородку. Я падаю назад, гулко шлепаясь затылком об асфальт. Виктор наваливается сверху, елозит по мне грязными лапами, лезет под блузку и в джинсы, и я из последних сил пытаюсь отбиться, сбросить с себя его тяжелое вонючее пьяное тело. Но у меня ничего не получается.