51 глава. Риск и смелость
— Ммм, — протягивает Егор с улыбкой. — Мне нравится, что ты хочешь этого… Не удивляйся, что я позволил себе не кончить: мастер должен обладать железной выдержкой. БДСМ — это не только о сексе, это также о доверии, о возможности отпустить себя, о познании собственных физических и психологических возможностей… Порой сессии вообще не предполагают секса, но… черт, Нина! — он прерывает собственную речь и шипит, потому что я стягиваю джинсы и белье с его бедер и крепче, уверенней берусь за его член, проводя ладонью по твердому стволу, поглаживая большим пальцем бархатистую головку, размазывая выделившуюся смазку.
— Может, ты замолчишь уже? — спрашиваю я с наигранным возмущением и тут же вспыхиваю, испугавшись собственной смелости. На секунду мне кажется, что сейчас он схватит меня поперек туловища, перебросит через колено и отшлепает по заднице… Но Егор в ответ только улыбается, заваливаясь на постель и забрасывая руки за голову:
— Ты решила проявить инициативу? — звучит иронично, но багровый член у него стоит торчком, и мне не слишком весело от его слов. — А может быть, даже отомстить мне? Давай, детка, я весь твой, — он вытягивает руки к изголовью, намекая, что я могу заковать его запястья в наручники.
— Ты это серьезно? — я нервно сглатываю.
— А что, слабо? — он опять надо мной подтрунивает, но мне не смешно: куда уж мне тягаться с ним?
— Егор…
— Да, госпожа? — у него аж голос становится другим, когда он меняет нас ролями, а я только сильнее краснею:
— Прекрати…
— Скрести мои запястья и защелкни наручники.
Чертов засранец! Даже передавая мне роль верхней, он мной командует! Я щурюсь и, пока хватает смелости, быстро выполняю его просьбу. Он дергает руками и одобрительно кивает:
— Хорошо. Я не вырвусь. А теперь стащи до конца гребанные джинсы и поцелуй меня…
Я спускаюсь в изножье постели, чтобы стянуть по крепким мужским ногам плотную ткань, бросаю джинсы и трусы на пол и возвращаюсь к его лицу, его губам и его хитрым, наглым глазам.
— Впусти меня в себя, — говорит он снова, и я неуверенно качаю головой. — Давай же, детка, не мучай меня хотя бы в этом… — он смотрит на меня почти умоляюще.
И именно в этот момент меня переключает.
Я закусываю губу и несколько секунд просто смотрю на его обнаженное тело. Я выучила наизусть каждую родинку на его коже, запомнила, как напрягаются сильные мышцы, я помню вкус его губ и вкус его члена, знаю, как скользят внутри моего влагалища его длинные тонкие пальцы, я знаю, как он дышит за секунду до того, как выстрелить в меня сладко-соленой, густой спермой… Но кое-что я не знаю до сих пор: каков он, когда не он управляет, а управляют им.
— Что такое? — Егор чуть хмурится, когда я зависаю. — Все в порядке?
— Более чем, — улыбаюсь я, перекидывая через его туловище одну ногу и садясь на него верхом. Моя промежность оказывается прямо на стальных кубиках пресса, а возбужденный член касается моих обнаженных ягодиц. Я упираюсь обеими ладонями в его грудь и наклоняюсь к его лицу: — Я в полном порядке, а вот у тебя, кажется, сегодня будут проблемы.
— Правда? — он растягивается в безмятежной улыбке, но я ощущаю, как пульс его сердца под моими пальцами учащается. Я не знаю, что еще сказать, и вместо слов просто касаюсь его раскрытых губ своими, целую, запуская язык в его рот, как всегда делал он, но сегодня это — мое право.
Мне ужасно не хватает его тяжелых ладоней на своей талии и бедрах, зато я могу беспрепятственно изучать его тело, лаская пальцами, скользя по влажной, пропитанной потом коже, рисуя узор на рельефных мышцах рук, груди и живота. Я спускаюсь поцелуями по его груди. Тонкая полоска волос, которая тянется от пупка и до стоящего колом члена, безумно возбуждает, и я пощипываю ее пальцами, оттягивая кожу и наслаждаясь тем, как Егор тяжело дышит. Потом снова припадаю губами к его губам и шепчу:
— А тебе стонать религия запрещает?
Он ухмыляется:
— А что ты такого сделала, чтобы я застонал?
— Провоцируешь, значит? — я щурюсь и подхватываю с простыни его малиновый электростимулятор: — А если я им воспользуюсь?
— Лучше не стоит, детка…
— Думаешь, мне слабо? — рычу я на него. Между ног горячо и мокро, и единственное, чего я хочу, это насадиться на его член, но вместо этого я приставляю к шее Егора его собственное оружие.
— Я думаю, что ты просто не умеешь им пользоваться… пока что… В шею бить нельзя. И туда, где рядом с кожей крупные вены и артерии, тоже. По крайней мере, тебе нельзя.
— А тебе, значит, можно? — распаляюсь я.
— Нина…
Я не отвечаю, но, конечно же, не ударяю его в шею. Вместо этого я веду прибором ниже, касаюсь изогнутыми штырями соска на его груди, и только тогда нажимаю кнопку. Сноп голубых искр выстреливает в кожу, заставляя Егора вздрогнуть и закусить нижнюю губу:
— Маленькая дрянь…
Вдохновленная его реакцией, я скольжу к другому соску и снова выпускаю заряд электричества. Мужчина дергается, усмехаясь сквозь жаркую судорогу, и я наклоняюсь, припадаю к его губам, крепко целуя.
Терпеть больше нет сил. Я обхватываю его член свободной рукой, направляю в себя и насаживаюсь по самые яйца, глубоко и крепко, сама не сдерживая стона. Егор послушно рычит в ответ, и это подхлестывает меня еще больше. Я начинаю двигаться, ударяя бедрами по его бедрам, виляя задницей, накручиваясь на его член снова и снова… Наша смазка смешивается, хлюпает, заполняя комнату непристойными звуками жаркой ебли, и я уже совсем не сдерживаюсь, снова ударяя электростимулятором где-то между нашими телами, отчего волна тока расходится по его и моей коже. Господи, до чего же это охуенно…
Я нажимаю на кнопку еще раз.
И еще.
Мышцы сокращаются в предчувствии оргазма, и я замираю, запрокидывая голову и выгибаясь в пояснице. Удовольствие вырывается из горла пронзительным, хриплым стоном, и я не сразу понимаю, когда к моему голосу присоединяется голос Егора: истошный и болезненный. Он кричит, но это не крик удовольствия. Это крик ужасной боли.