Эпилог

Позднее ноябрьское солнце уже даже не пытается согреть — лишь освещает ровным золотистым светом голые ветки деревьев, играет бликами в давно опавшей листве. Ветер пронизывает насквозь, и Нина, кутаясь в пальто и повыше поднимая воротник-стойку, как можно скорее преодолевает короткое, но такое холодное и колючее расстояние между воротами здания суда и дверцей автомобиля, где их с Егором уже ждет личный водитель. Егор помогает ей устроиться на заднем сидении, сам садится рядом. Дверца захлопывается. Внутри греет печка, и Нина с наслаждением распахивает пальто, обнимая обеими руками свой небольшой округлый живот:

— Боже, неужели это закончилось! Ты был прав: с этим стоило связываться уже после рождения малыша…

Егор пожимает плечами:

— Ну, зато теперь ты можешь спокойно ходить по улицам: ближайшие несколько лет этот ублюдок проведет за решеткой и успеет хорошенько подумать о своем поведении… Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, хорошо, — она притягивается к мужчине, чтобы поцеловать, но именно в этот момент машина трогается с места легким рывком, и поцелуй смазывается. Нина смеется, Егор улыбается:

— Надо позвонить твоей и моей маме.

— Моя сейчас должна быть на фитнесе, — замечает Нина. — Я позвоню ей немного позднее… Ты знаешь, я рада, что ей не пришлось выступать свидетелем и видеть и слышать все это мерзкое разбирательство: Виктора она плохо знала, я почти ничего не рассказывала ей о наших с ним отношениях…

— Там и не о чем было рассказывать, — кивает Егор. — Сплошная манипуляция с его стороны…

— К тому же, она только восстановилась после аварии… Я рассказывала, что она нашла себе мужчину?

— Нееет, — Егор качает головой.

— Они уже дважды были на свидании!

— Ого! А вот мы с тобой на свиданиях не были уже недели две с этим судом… Предлагаю поехать в ресторан и отметить нашу победу.

— Егор, я устала, — Нина морщится.

— И что, даже тальята из телятины, сырные крокеты и сливовое мороженое не убедят тебя? — он смотрит на нее с улыбкой, дожидаясь ответа, а она прижимается к его плечу и прикрывает глаза:

— Лучше поедем домой.

Водитель косится на своего босса через зеркало: очевидно, что ему была дана установка ехать в определенное место. Егор думает всего три секунды, потом дает отбой, поддаваясь просьбе Нины:

— Разворачивай в сторону дома.

Когда автомобиль останавливается у подъезда, девушка уже крепко спит. Стараясь не шуметь и не хлопать дверьми, Егор поднимает ее на руки и так доносит до квартиры. Только в постели Нина приходит в себя, сладко потягивается, хлопает ресницами и сонно смотрит на мужчину:

— Мы что, уже доехали?

— Ага, — Егор наклоняется к ней, чтобы поцеловать в губы. — Спи, детка. Я поработаю полчаса — надо почту проверить, — и тоже лягу.

— Лааадно, — протягивает Нина и тут же засыпает снова.

Утром она просыпается от какого-то грохота. Вскакивает, садится в постели, пытаясь унять быстрое сердцебиение. В комнате больше никого.

— Егор! — Нина собирается уже спустить ноги на пол и выбежать в коридор, чтобы узнать, что произошло, но в этот момент в спальне появляется Егор, а с ним — охапка воздушных шаров, наполненных гелием.

— Я разбудил тебя? — спрашивает он сокрушенно. — Гребанный шарик лопнул, прости…

Он явно взволнован произошедшим, так что Нина встает с постели, чтобы подойти к нему и обнять. Мужчина выпускает из ладони связку, и шарики с забавными звуками прилепляются к белоснежному натяжному потолку.

— Все в порядке, — говорит Нина и гладит его пальцами по плечам.

— Конечно, все в порядке, — мужчина кивает и улыбается. — Знаешь, что, Нина? Я планировал сделать это вчера в ресторане. Снял отдельный зал, заказал самые твои любимые блюда, даже музыкантов пригласил… Но ты устала и хотела спать — и я решил, что твой отдых и отдых нашего малыша важнее, чем мое желание сделать все пышно и красиво…

Нина хмурится и отступает на один шаг, начиная догадываться, к чему весь этот монолог, но смотрит на мужчину пристально, не опуская глаз.

Егор продолжает:

— Пока ты спала, я заказал цветы и шарики, но один шарик лопнул, испортив всю композицию, а цветочный курьер вообще застрял где-то в пробке… Но знаешь, это все неважно. Важно, что ты сейчас стоишь передо мной, сонная, растрепанная и такая моя, что иногда — ох, да ладно, не иногда, постоянно! — мне хочется сожрать тебя, чтобы ты точно всегда была рядом и никогда никуда не уходила…

— Я никуда и не собираюсь, — шепчет девушка.

— Да, но я решил подстраховаться… — с этими словами он встает на одно колено и вытаскивает из заднего кармана штанов кольцо: — В сексе я разбираюсь лучше, чем в отношениях, но вот уже несколько месяцев все шло к этому… Я люблю тебя, и я люблю нашего будущего сына, и я уже давно должен был это сделать, но как обычно, искал момент. Будем считать, что это он: когда ты только проснулась, я непривычно нервничаю, шары полопались, а курьер в пробке… Идеально. Нам будет о чем рассказать детям… — он усмехается и протягивает ей кольцо: — Нина Северицкая, окажешь ли ты мне честь и станешь ли ты моей женой?

Нина закрывает лицо ладонями и смотрит на него сквозь пелену слез. Егор нетерпеливо ворчит:

— Блин, давай ты сначала скажешь «да», а потом будешь реветь? Пожалуйста!

Нина смеется, отнимая ладони от мокрого лица, и протягивает ему руку, чтобы он мог надеть кольцо:

— Да, да, конечно, да! — и первая бросается Егору на шею, чтобы обнять и поцеловать.

Через несколько минут, по-прежнему не отпуская Нину от себя, Егор сообщает ей на ухо:

— Кажется, я знаю, что скажу тебе в своей свадебной клятве.

— Ммм? — Нина поднимает на него глаза и улыбается, понимая, что сейчас он выдаст что-нибудь неприличное.

— Я обещаю любить тебя и только тебя. Во имя кожаных наручников, и анальной пробки, и священной семихвостки. Во веки веков. Аминь.

Нина смеется, пихает его локтем в бок, а Егор перехватывает ее руки, вытягивая над головой, и крепко целует.

Конец