Глава 8. Взгляд в прошлое

Очередное пробуждение не принесло изменений ни в моё самочувствие, ни в окружающую обстановку. Я всё так же находилась в белой комнате, рядом с кроватью стояли непонятные мне приборы, а из моей руки торчала закреплённая игла катетера. Из-за отсутствия часов и окон было невозможно определить время. День сейчас или ночь? Сколько я вообще тут нахожусь? Что происходит в мире?

А ведь родители уже наверняка в курсе, что я пропала. Папе точно быстро сообщили об аварии. Он ведь у меня всё-таки немного параноик, потому за мной всегда присматривала охрана. Тайно, скрытно, потому что я не раз устраивала скандалы по поводу постоянно слежки. Но добилась только того, что теперь мои охранники стали очень хорошо прятаться. А отцу вообще ничего не говорят о моей жизни, просто охраняют. Кто-то из них точно присутствовал на заезде, а значит сразу доложил о произошедшем своему грозному начальнику.

Вот только я же должна была упасть в реку. Уверена, обломки анта найдут именно там. Течение в ней довольно сильное, а значит меня будут искать долго. Точнее, тело, потому что выжить при таком падении никто бы не смог.

Даже представлять не хочу, что чувствуют родители. Они ведь до последнего будут верить, что я как-то смогла выплыть. Не станут останавливать поиски. Привлекут толпу специалистов. С таким раскладом, они будут даже рады узнать, что я жива, просто похищена.

До сих пор не могу поверить, что всё это провернул Даниэль. Тот, кого когда-то я так отчаянно любила, кому безгранично верила.

И вот сейчас, лёжа в одиночестве в белоснежной палате, я не стала запрещать себе вспоминать прошлое. Наоборот, сознательно решила мысленно вернуться в те дни. Дни, когда я была так безумно счастлива…

…Мы познакомились в Арганисе. Я приехала туда с мамой и братьями в лето перед поступлением в академию. У папы в работе было какое-то до жути важное секретное дело, потому он остался в столице.

Наша семья поселилась в родовом особняке Ринорских ‒ красивом и величественном, стоящем на окраине города. Несколько дней я просто гуляла по округе, изучала местность. Так и набрела на беседку, расположенную на высоком обрыве, с которого открывался удивительный вид на море. Это место стало для меня одним из самых любимых. Мне нравилось сидеть там по вечерам, наблюдать за закатом, любоваться красотами вечернего моря.

И однажды, уже привычно разместившись на пледе, я увидела в небе двух драконов: красного и золотистого. Они явно дурачились. Гонялись друг за другом, при этом выделывая такие кульбиты, что даже представить страшно. То крутились в воздухе, то пикировали в воду, а потом выныривали, разнося тучи брызг.

Я смотрела за ними неотрывно, любовалась этими величественными грациозными хищниками, восхищалась мастерством их полётов. Но никак не ожидала, что они заметят моё внимание. Потому, когда поняла, что два летуна направляются прямиком ко мне, даже немного испугалась. Хотела уйти, но всё же заставила себя остаться на месте.

Драконы приземлились на самого края скалы. Они смотрели на меня с интересом и молчали. Но если красный казался мне просто интересным, то от золотого я никак не могла отвести взгляд.

– Доброго дня, айноры, – проговорила, поднявшись с пледа и расправив плечи.

«Красивая девочка, – уловила в своей голове явно мужской голос. – Настоящая конфетка».

«Боюсь, не по нашим зубам, – ответил другой. – Но красивая. Очень».

– Между прочим, я вас прекрасно слышу, – заявила, скрестив руки на груди.

Это было особенностью рода моей бабушки. Она оказалась какой-то дальней родственницей создателя летунов, Маркуса Симса, потому все в её роду имели власть над драконами. Но в отличие от остальных в семье, я могла только их слышать.

Летуны напряглись. Красный даже сделал пару шагов назад, будто собирался сигануть с обрыва, а вот золотистый, наоборот, заинтересовался.

«Как твоё имя, красавица?» – спросил он.

Его зелёные глаза сверкнули искренним интересом. А я вдруг почувствовала в душе странное тепло.

– Виктория, – ответила ему.

«Ты так пристально за нами наблюдала, что мы не могли не прилететь сюда. Прости, если напугали», – проговорил в моей голове золотистый.

– Ничего, – улыбнулась я. Мне импонировала его вежливость и внимание. – Мой папа раньше тренировал драконов, потому я привыкла. А наблюдать за вашими полётами было очень интересно.

«Спасибо, – ответил он. И вдруг предложил: – Хочешь полетать?»

Этот вопрос меня искренне удивил. Обычно драконы такого не предлагали, считая оскорбительным. Да и многим из них было тяжело тащить на себе ещё кого-то. Всё же наши драконы, в отличие от сказочных, большими размерами не отличались. В детстве я иногда каталась на отце. Но это было очень давно. Потому предложение золотистого показалось мне очень даже заманчивым. Да и сам он выглядел внушительно.

– А не уронишь? – спросила я с лёгкой провокацией.

«Ни за что», – заявил он.

– Тогда я согласна.

В тот вечер мы летали с ним около часа. Просто кружили над горами и бухтой, без каких-либо сложных фигур. Второй дракон тоже парил с нами, но всё время молчал. А когда золотистый, представившийся Даниэлем, вернул меня на обрыв, его товарищ и вовсе решил оставить нас наедине. Набравшись смелости, Дан предложил мне встретиться завтра днём, когда он будет в человеческом обличии. Перекинуться сейчас он не мог, потому что при себе не было вещей. А смущать меня своим обнажённым видом парень не желал.

Тогда я ещё не представляла, как он выглядит, чем живёт, почти ничего о нём не знала, но уже наслаждалась каждым мгновением, проведённым с ним. Рядом с этим драконом мне было очень уютно, хорошо и действительно интересно. А когда на следующий день я увидела его человеком, то несколько минут просто рассматривала, улыбалась и отчаянно краснела. Он очень мне понравился. Так, как никто до него.

С тех пор мы проводили вместе каждый день. Гуляли по городу и окрестным горам, побывали в военной академии, где Дан учился на пятом курсе. Впервые он поцеловал меня на пляже, куда мы выбрались на пикник на закате. И этот поцелуй перевернул моё восприятие реальности. Никогда я не получала такого сногсшибательного удовольствия от подобного. Кажется, именно тогда поняла, что влюбилась.

Наши отношения развивались стремительно. Мы просто не могли проводить друг без друга больше двенадцати часов. А когда не виделись, то постоянно говорили по артефактам связи.

Естественно, вскоре мама узнала о нашем романе и заставила меня привести Даниэля к нам на ужин. Он очень волновался, но пришёл, да ещё и оделся в форму академии. Выглядел при этом очень серьёзным и ответственным, смущался, но старался держаться уверенно.

Маме Дан сразу понравился, да и как вообще такой образованный и симпатичный мужчина мог не понравиться? Он учился на драконьем факультете, но с детства увлекался химией и алхимией. А вот родителей у него не было. Даниэль воспитывался тётей, но о ней рассказывал мало. Куда больше говорил о своём наставнике, коим оказался никто иной, как сам князь Аргоил.

Когда Дан сообщил об этом, мама нахмурилась. Спросила, кем ему приходится правитель княжества Имари. Оказалось, что он был другом погибшего отца Даниэля. Кристиана Сеша.

В последствии я много раз вспоминала, как побледнела мама. Она почти сразу сослалась на головную боль и покинула столовую. А поздно вечером пришла в мою комнату и сказала, что Дан, конечно, интересный, но мне категорически не подходит.

Тогда мы с ней впервые в жизни крупно поругались. Она называла Даниэля сыном государственного преступника, пыталась убедить, что он со мной исключительно из корыстных целей. Что ему нельзя верить, и тому подобное. Я заявила матери, что она совсем не знает Дана. А я уже взрослая, совершеннолетняя, и сама буду решать, как мне жить. Прямо среди ночи собрала сумку с вещами и отправилась к Даниэлю.

У него был небольшой, но очень уютный дом недалеко от центра Арганиса. Увидев меня на пороге всю в слезах, он не на шутку испугался. Долго обнимал, успокаивал, целовал. Потом отпаивал чаем, а его тётя угощала булочками. От неё я и узнала, что когда-то тот самый Кристиан Сеш пытался устроить переворот, совершил немало преступлений против короны. А ещё, был женат на старшей сестре моей мамы, что стало для меня ошеломляющей новостью. Их брак продлился всего пару месяцев, после чего его казнили, а её отправили на каторгу. Удивительно, что я об этом вообще никогда раньше не слышала.

Дан был его ребёнком от первого брака, и во время тех событий мальчику едва исполнилось три года. Так разве можно считать его виновным только из-за родственных связей? Это же настоящая глупость. Как мама этого не понимает?

Когда на уютной кухне мы остались с Даниэлем одни, он признался, что любит меня. Даже пообещал снова сходить к моей матери, но на этот раз вместе с Арго, как он называл князя. Убедил, что со всем разберётся, что у нас всё будет хорошо, только мне обязательно нужно помириться с мамой. Потому что ругаться с родными – последнее дело.

Ту ночь мы провели вместе. Нет, просто спали… ну ещё много целовались, обнимались. Руки Дана то и дело сползали куда не надо, но он сам спешно возвращал их на мою талию. И всё же долго сдерживать себя не смог. Его губы всё же переместились на мою шею, нежные пальцы заскользили по ноге, задирая край сорочки. Он гладил мою грудь под тканью, а я наслаждалась каждым прикосновением, каждой лаской, каждым будоражаще-сладким поцелуем. Вздрагивала, когда он дотрагивался до особенно чувствительных участков моего разгорячённого тела, но даже и не думала смущаться.

Я любила Дана, верила ему, с ним была готова на всё. Но буквально перед поездкой в Арганис после серьёзной беседы пообещала папе, что сохраню невинность до замужества. Вот только рядом с Даниэлем сотню раз успела пожалеть о тех словах.

Дан знал о моём обещании, потому дальше ласк, пусть и довольно откровенных, мы с ним не заходили. Хотя, целуясь в его постели, едва не переступили черту. И всё же именно он сумел удержаться от этого шага, потому что я в тот момент уже почти не соображала.

Спали мы, крепко обняв друг друга, будто просто не могли допустить ни малейшего расстояния между нами. А утром он проводил меня до дома, поцеловал в губы и шепнул на ухо, что безумно любит и отчаянно желает. И спросил, стану ли я его женой?

Тогда я растерялась и ничего ему не ответила. Он не стал настаивать, просто улыбнулся мне и ушёл, пообещав вернуться вечером.

С мамой я помирилась сразу. Едва увидев меня на ступеньках дома, она сама кинулась обниматься. Мы с ней даже немного поплакали, я рассказала, что это Дан уговорил меня вернуться и помириться с ней. Что обещал прийти к ней с князем Аргоилом. И призналась, что Даниэль сделал мне предложение.

Реакция мамы оказалась странной. Она просто промолчала, даже не став убеждать меня хорошенько подумать и не спешить. Тогда это показалось мне хорошим знаком. Я решила, что мамочка одумалась и приняла мои чувства к Дану. А значит не станет нам мешать.

Но вечером Даниэль не появился. Его артефакт связи не отвечал, сколько бы я ни пыталась его вызвать. Всю ночь провела, как на иголках, а утром сразу отправилась к его тёте. Она-то и сообщила, что Дан ещё вчера умчался куда-то с другом Томом. Тогда я отправилась к Томину, тому самому второму красному дракону. Кое-как нашла дом его родителей. Но Том заявил, что со вчерашнего обеда Даниэля не видел.

Три дня я исправно ходила то к тёте Дана, которая волновалась не меньше меня, то к Тому. Даже до князя добралась. Но никто из них не знал, где Даниэль. А потом мне принесли то самое злополучное письмо, совершенно точно написанное его рукой. В нём Дан сообщал, что вынужден уехать по одному личному и крайне щекотливому вопросу. Просил у меня прощения и сообщал, что сильно поспешил с предложением замужества. Что ему для начала необходимо закончить академию, реализоваться в жизни, да и мне нужно учиться. Что я замечательная, но нам не по пути.

Вот так закончилась история моей любви. Да, моей, потому что со стороны Дана, видимо, это было просто баловством. Игрой. Тогда, обдумав всё случившееся, я пришла к выводу, что он решил не набирать проблем на свою голову, не связываться с моей семьёй, не доказывать моей матери, что он хороший, а просто от меня отказался. Трусливо сбежал, оставив меня с разбитым вдребезги сердцем.

С тех пор мы больше ни разу не виделись, до самой встречи в академии, где Даниэль предстал передо мной профессором драконоведения. Чужим и отстранённым.

А потом и вовсе хладнокровно организовал моё похищение.