Глава 31. Я знаю, как раскачать нашу палубу

Саша

— Это в первый и последний раз, Акимов, я серьезно, — говорит Ярослава, откидываясь на сиденье и скрещивая руки на груди.

Надулась как мышь на крупу. Прям классическая поза — губы поджаты, брови сдвинуты. И не смотрит на меня. Принципиально. Только в окно, на мелькающие огни ночного города.

— Ты делаешь из мухи слона, Ярослава, и я тоже серьезно, — отвечаю девушке с некоторой долей досады. Пальцы барабанят по рулю под бит музыки. Жду, как она сейчас начнет отдаляться, выстраивать стену, и это бесит больше всего.

— Нет, Акимов, ты меня не понял. — Она резко поворачивается ко мне и дарит испепеляющий взгляд. — Ты не можешь брать и делать что твоей душеньке угодно: не спросил меня, хочу ли я, чтобы меня забирали с работы, послал таксиста куда подальше. И всё потому что...

Сразу запинается. Краем глаза замечаю, как она мнется. Хочет что-то сказать, но не решается. Наконец смотрит на меня.

— И кстати, почему ты решил, что это вообще будет приемлемо? — спрашивает она уже тише.

— Если ты снова ищешь скрытые смыслы, то их нет. — Пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поздняя тренировка, плюс мне было по дороге. Просто в голову пришла идея. Наверное, надо было тебе сообщить, ты права.

Кивает. Вроде, успокаивается Но я чувствую — это не конец. Ей что-то еще хочется сказать, но Яра не решается. Сидит, теребит край куртки, смотрит на свои колени.

— Ну? — не выдерживаю я.

— Что ну? — Она приподнимает брови, бросает на меня удивленный взгляд. Умело делает вид, что не понимает. Актерствует.

— Ты же не закончила...

Прям знаю, что она хочет ещё со мной поспорить. Бьюсь об заклад. Чувствую это напряжение в воздухе. Сам не знаю, лучше бы мы с ней спорили или, наоборот, аккуратничали друг с другом. Второй вариант меня, на удивление, больше напрягает, потому что это как будто про какое-то жесткое приятельство, про дистанцию.

А я точно не этого хочу.

— Акимов. — Она выдыхает мою фамилию, и в этом выдохе — целая буря. — Я не твоя девушка и мы с тобой не закадычные друзья, если ты не заметил. И я тебе благодарна за всю помощь, правда. Но тут должны быть границы. Если тебе так хочется кому-то помогать и подвозить поздно вечером, заведи себе пассию и на здоровье. А меня вот это всё, — неопределенно показывает какую-то фигуру руками, и от этого жеста у меня внутри всё обрывается, — смущает.

Вхожу в ступор и во что-то типа легкого уныния.

Заведи себе пассию. Так я и пытаюсь. Завести тебя, Яра. Во всех возможных смыслах. Ухаживаю за тобой...

Не знаю, какой именно у нее опыт общения с парнями, но Дёмыч говорил, что она с кем-то встречалась. И если так, то неужели типа сейчас ей непонятно, что это знаки внимания от меня? Или же ей это просто неприятно?

Но о неприятии речи не было, только о смущении...

Черт. Я пытаюсь прощупывать почву, потому что бросаться на нее со всеми этими чувствами — опасно. Стараюсь быть осторожным, идти небольшими шагами. Ну, исключая тот факт, что я предложил ей жить через стенку. Это, конечно, не из разряда «двигаться потихоньку». Но тут исключение. И меня снова отпихивают. Остаюсь за бортом.

Не знаю, как к Ярославе подобраться. И, наверное, не пытался бы, но есть это стойкое ощущение, что в этот раз всё точно иначе. Если бы я был ей неприятен — она бы жить рядом не согласилась и под угрозой расстрела. Ну и я уже говорил, что не слепой. Замечаю, как она краснеет и смущается периодически. В этом что-то есть...

Что мне остается? Признать на словах, что сделал неверный шаг? Окей, без проблем, если так ей будет легче.

— Ладно, Ярослава, я понял твою логику. — Голос звучит ровнее, чем я себя чувствую. — Перегнул. Исправлюсь. Никаких сюрпризов.

Кто ж меня за язык-то тянет, а? Замечаю, как Яра вздрагивает на слове «сюрприз». Кажется, пора его внести в разряд стоп-слов.

— Извини... — начинаю я, но она меня перебивает очередной претензией:

— Акимов, почему мы тут поехали?

— А, это я просто голодный после тренировки. — Улыбаюсь, надеясь разрядить обстановку. — Хочу что-нибудь вредное.

И желательно острое. Меня прям тянет сегодня, видимо, на такую еду. И на такие ощущения тоже.

— Ты собрался есть в одиннадцатом часу вечера? — ее голос звучит с долей скепсиса, но она хотя бы уже не смотрит исподлобья.

— Я выматываюсь физически на тренировках и умственно на работе. — Пожимаю плечами, заруливая на стоянку круглосуточного ресторана быстрого питания. — Заряд на нуле.

В итоге мы перебрасываемся еще парой ничего не значащих фраз. Я оформляю заказ в приложении, уговариваю Яру тоже что-нибудь взять. Мне удается ее уломать только на молочный коктейль.

Ем по дороге домой бургер с острым соусом, запиваю колой и закидываюсь еще картошечкой до кучи. Яра потягивает свой коктейль. Облизывает губы, а потом еще и трубочку, потому что напиток оказывается слишком густым, и у меня от этого вида член в штанах просто вибрирует.

Мда. Треш, Александр. Вот это вы, конечно, озабоченный.

Отвожу взгляд. Смотрю на дорогу. Думаю о чем угодно, кроме того, как она сейчас сжимает губами пластик, как втягивает в себя тягучую сладкую массу.

— Как прошел квиз? — спрашиваю, чтобы отвлечься.

Девушка охотно делится. Рассказывает про вопросы, про соперников, про то, как их команда была близка к победе. Глаза горят, жестикулирует, и я понимаю, что могу слушать её вечность. Потом она пересказывает мне самые сложные вопросы, и когда мне удается найти правильные ответы к двум из них, снова дуется. Но по-доброму.

— Блин, а ты с мозгами, Акимов, — говорит она, и в голосе слышно что-то вроде уважения.

— Я просто лучший, Ярослава — усмехаюсь я, чувствуя, как теплеет в груди.

— Кажется, я захотела взять свои слова обратно. — Она цокает, но улыбается.

Конечно, меня вставляет, что мы общаемся. Это о многом говорит и дорогого стоит. Несмотря даже на то, что она на меня сначала разозлилась из-за ситуации с такси, всё равно долго не вредничает и по-человечески со мной взаимодействует.

Слишком быстро, на мой взгляд, заканчивается наша поездка. Идем к подъезду рядом. В лифте молчим. Я изучаю ее кукольное личико в отражении зеркальных дверей. Она смотрит на кнопки.

Боже, как же мне хочется растянуть этот поздний вечер пятницы с ней.

Выходим на нашем этаже. Думаю, может, предложить ей глянуть какой-нибудь фильм или сериал. Без всяких там подмен понятий, если что. Но Яра быстро идет к выходу на террасу, останавливается у двери и произносит:

— Господь, как я устала и хочу спать. Спокойной ночи, Акимов.

Ну что ж, значит не сегодня...

— Спокойной ночи, Ярослава.

Она уже берется за ручку, но вдруг оборачивается:

— И... Акимов?

— М?

— На будущее. — Она делает паузу, подбирает слова. — Не надо этих игр с такси, правда. И забирать меня с работы — тоже. Это не вредность, я просто не хочу, чтобы ко мне было какое-то лишнее внимание от других сотрудников. Ты акционер и, может быть, не в курсе, но у тебя там пол офиса поклонниц. Так что если хочешь что-то сделать — спроси сначала.

И не дожидаясь моего ответа, Яра уходит.

У меня сердце пропускает удар. Потом начинает биться с удвоенной силой.

То есть вопрос не в том, что ей неприятно. А в том, что подумают люди. Мне насрать, что они там подумают. Но раз Яре это важно, то принимается. И еще — она сказала «если хочешь что-то сделать — спроси сначала». Не «не делай». А «спроси». Это огромная разница!

Когда ложусь спать, чувствую небольшой дискомфорт в желудке. Ничего удивительного, в целом, сегодня много острого сожрал. Да и вообще последнее время питаюсь как попало. Тренировки держат в форме, но организм, видимо, против такого режима.

Часа в два ночи дискомфорт превращается в адскую боль.

Сначала кажется — скоро пройдет. Но живот скручивает так, что я сворачиваюсь калачиком, прижимая колени к груди. Краем сознания понимаю — это приступ. Раньше такое уже бывало один раз, год назад. Тогда, конечно, я испугался и взялся за здоровье, но, как это обычно бывает, быстро забил на настоятельные рекомендации врача. Снова начал питаться каким-то говном.

И вот, пожалуйста.

Боль такая, что искры из глаз сыплются. Закидываюсь обезболом, который нахожу в аптечке. Жду. Ничего не меняется. Наоборот — начинает мутить. Меня несколько раз рвет. Кажется, теперь приходит какая-то толика облегчения.

Но это иллюзия.

Меня ведет. По телу бежит холодный пот, тошнит, и эта боль, которая не отпускает ни на секунду. Всё в купе убивает.

Хочу подышать свежим воздухом, чтобы хотя бы не так мутило. Иду на террасу, держась за стены. Но там не могу стоять ровно — ноги подкашиваются, мир плывет перед глазами. Облокачиваюсь на столик, пытаясь не рухнуть, и случайно задеваю стул. Тот с грохотом падает на пол и валит за собой второй. Стулья тяжелые, с железными ножками, и звук, естественно, раздается такой, что соседи точно могут услышать. А с учетом того, что Ярослава входит в этот список...

Через несколько секунд она оказывается на террасе.

— Акимов, ты чего буяни... — Она не договаривает. — Вот черт, что с тобой?

Не могу нормально даже сфокусировать на ней взгляд. Тут, кстати, непонятно, наказание это или награда, потому что она в таких ультракоротких шортах и топе с круглым вырезом, что если бы я не был в таком состоянии, то сошел бы с ума от похоти.

Но мне настолько плохо, что даже нет дела до ног Ярославы.

Дожили...

Хочу сказать ей, что всё нормально, но могу издать только стон. Чувствую ее руки на своей талии, она пытается вести меня обратно в квартиру. Стараюсь не сильно на нее опираться — она же крошка по сравнению со мной, куда ей меня тащить. Со стоном падаю на диван, упираюсь лицом в подушку и прижимаю кулак к животу.

— Акимов, где болит, ты можешь сказать? Это живот? — В ее голосе паника. Она трогает мой лоб, и рука у нее прохладная и подрагивающая.

— Это пройдет, просто дай таблетку, там на столе, — выдавливаю я, не поднимая головы.

— Ты дурак? — Она почти плачет от испуга. — А вдруг у тебя аппендицит или уже вообще разрыв аппендикса? Надо скорую срочно.

Краем глаза наблюдаю, как она дрожащими руками пытается вытащить у меня из кармана штанов телефон. Видимо, свой не взяла. Подносит айфон к моему лицу, чтобы разблокировать.

Умная девочка.

— Боже, какой там номер... — Она суетится и мельтешит, прикладывает свободную ладонь то ко лбу, то к щекам.

Бля, только не скорая. У нас с братом есть свой врач. Ну, точнее, не так. У нас есть доступ к хорошей частной клинике, где у нас что-то типа ДМС с очень таким расширенным пакетом услуг. С ними проще. И скорая помощь входит в доступный список.

Собираю все силы и начинаю говорить. Это дается мне с трудом, потому что подкатывает очередной прилив тошноты.

— Яра, там в контактах клиника, прям так и называется... — Меня скручивает, и я издаю стон, стиснув зубы. — Позвони туда, они приедут быстрее.

Слышу, как она звонит, что-то сбивчиво объясняет. Голос у нее нервный. Возвращается ко мне, встает у края дивана.

— Сейчас приедут, обещали быстро, — говорит, и в голосе — попытка успокоить и себя, и меня.

На лице такой испуг, видимо, я прям хреново выгляжу. Стоит ровно напротив, и я наконец замечаю ее голые ноги — вот руку протяни и коснешься коленки. Правда, мысли мои быстро перебивает адский спазм. Сжимаю зубы, опять стону в подушку. И кажется, будто отключаюсь.

Уже где-то на краю сознания чувствую, как Яра трогает меня сначала за плечо, потом прикасается ко лбу — сначала рукой, а потом... губами.

Думаю, мне это снится.

— Саш. Саша. Боже, еще чуть-чуть нужно подождать, врач выехал, — слышу я ее голос, и он звучит как через вату.

Стоило ли чуть кони не двинуть, чтобы любимая девушка наконец-то назвала меня по имени?

Можете считать меня последним идиотом, но я отвечу, что да.

Пытаюсь открыть глаза, сфокусироваться на ней. Получается с трудом. Она сидит рядом на корточках, бледная, губы закушены, глаза блестят от слез. Я чувствую ее руку на своей, наши переплетенные пальцы.

— Не уходи, ладно? — шепчу я. Или только думаю, что шепчу? Не уверен.

— Я здесь, — отвечает она. — Никуда не уйду.

Уголок ее губ дрожит. Я хочу сказать ей что-то еще, но боль накатывает новой волной, и мир снова расплывается в сером тумане.

* * *

*Название главы — строчка из песни Скриптонита «Оставь их»