Глава 30. Я въезжаю в тебя

Саша

Я, блин, уверен, что у меня какой-то лютый кризис в отношениях с братом. Он на всё реагирует неадекватно. Уже пару раз заикался ему о том, что просто рассматриваю вакансии разработчика в других компаниях. Его реакция стандартная — типа я с жиру бешусь. Да чёрт! У него как будто глаза кое-чем обшиты! Потому что любой мой переход на следующий грейд в Эвентуме — автоматическое увеличение неприязни коллег из моей команды. И не важно, что я как все защищаю ревью, выполняю задачи на высшем уровне... Я, хоть убейся, брат основного владельца и акционер... Вот в прошлом месяце открывалась позиция тимлида в другую команду, но я даже заявку не подал. Хотел ли? Да! А смысл? Не дай боже я пройду — такой холивар начнется.

Мирный всего этого не понимает, типа «пользуйся, братец, благами, которые дает тебе жизнь». Да я пользуюсь, блин! Но хочу по-человечески, ведь в голове у меня действительно что-то есть... А брат все мои поползновения в сторону других компаний и возможностей в штыки воспринимает. И не только это. Даже просто какие-то бытовые вещи у него вызывают скепсис, сомнение во мне, недовольство.

Может, у него какой-то ранний кризис среднего возраста?! Хотя ему всего двадцать семь.

Короче, мы собачимся. И это бесит.

И, естественно, эпопея с Ярославой, принявшая интересный оборот, тоже Мирного какого-то хрена выводит из себя. Уже вон вещает, что я придурок, балбес, мазохист.

Да пошёл он...

— И что в планах? Чтобы у тебя яйца посинели и отпали? — бесцеремонно заявляет он, откидываясь на спинку дивана в ресторане. Официантка приносит заказ, и он с аппетитом набрасывается на стейк.

Молчу, никак не желая реагировать. Мешаю ложкой том-ям и смотрю на битые огурцы. Аппетит, честно говоря, пропал еще на середине его монолога.

— Ну раз так желаешь помогать, снял бы ей хату на два месяца или, не знаю, опять какую-нибудь аферу провернул, но не к себе же девчонку тащить, — не унимается Мирослав. Он жует, но это не мешает ему сыпать «мудрыми» советами. — Ты вообще головой думал, когда это решение принимал?

— Я устал лукавить, — выдыхаю я, чувствуя, как в груди нарастает глухое раздражение. — У Ярославы пунктик на недоговоренности, мы и так с этим с Белым переборщили знатно. Это во-первых. А во-вторых, я не подселил ее к себе. — Кривлю лицо, натыкая на вилку очередной кусок битого огурца. — Она живет в соседней квартире.

— Один хрен. — Он стреляет в меня глазами, и в этом взгляде столько… даже не знаю, как назвать. Разочарования? Недоверия? Или чего-то типа «я же старше, а значит лучше знаю»?

Устало откидываюсь назад. Мы просто пришли пообедать в рестик. Нормально, без претензий. Хотя, скорее, тут брат меня почти силой вытащил. А я бы вот щас ему втащил... по роже его недовольной. Вот такие примерно мысли одолевают меня.

— Мне не пять лет вообще-то. — Голос звучит резче, чем я планировал. — Захотел помочь — помог. И тебе сообщил не для того, чтобы ты всё под сомнение брал.

— А сколько тебе? Шесть? — иронизирует брат, и я чувствую, как в висках начинает пульсировать. — И какого хрена ты опять жрешь острое? — Он кивает на мой салат и суп. — Мало тебе было твоих ебучих приступов гастрита или панкреатита, че у тебя там. Взрослый нашелся, то же мне.

Открываю рот, чтобы ответить, но Мирный не дает вставить и слова:

— И что дальше, Саш? Какие планы у тебя по девчонке? Что делать с ней будешь?

— Ничего дальше, понятно? — бешусь я, переходя на повышенный тон. Официанты косо смотрят на нас. — У меня нет никаких планов. Мы с ней обговорили определенные правила. Практически не пересекаемся.

По этому поводу заливаю, конечно. Но не сильно. В основном же да, мы с Ярославой не пересекаемся. Кроме того раза, когда я выперся в трусах. И сообщений. И того случая на террасе. И… ладно, короче, ещё как пересекаемся.

Прямо смотрю на брата:

— Ты переживаешь, что меня опять засосет в болото, как в прошлый раз. Так вот нет. Я с этими чувствами жить научился и нормально отношусь к тому, что, хоть живи мы с Ярославой в комнате размером три на три, всё равно, скорее всего, ничего бы не вышло.

Я. Безбожно. Вру.

Не в плане того, что крыша у меня не съедет, как в прошлый раз. С этим всё окей. А в плане того, что я не жду чего-то от жизни за стенкой. Потому что, может, я и не хочу себя обнадеживать, но жду. Это само получается. Каждый вечер прислушиваюсь, вернулась ли она. Уже знаю, когда встает утром, когда уходит.

А ещё знаю, что Ярославе я не противен. Может быть, даже в каком-то плане нравлюсь. Мне кажется, ей просто тяжело смириться с тем, что можно что-то нормальное и человеческое испытывать к парню, который тебя когда-то третировал. И ручаюсь, что ее благосклонность — это не простая благодарность. Нет. Ощущаю это на каком-то метафизическом уровне.

Мы нормально переписывались. Адекватно разговариваем, хоть и мало. А еще она пялилась на меня вчера, когда я имел глупость (хотя сейчас бы я тут уже поспорил) выпереться в трусах в гостиную. У меня правда не было никакого умысла — Яра реально сильно позже выходит на работу. Я же слышу. Но она та-а-ак краснела, пыталась отводить взгляд, кусала губы. Говорила сбивчиво. И что это за реакции, если не физическое влечение?!

Потому что это оно. Почему я знаю? Потому что сам такое к ней испытываю (помимо основных чувств, естественно, там всё в комплекте). И если она реагирует так же... может быть, нам просто надо побольше пересекаться? Это легко устроить, когда вы соседи.

— Ты давно ни с кем не заводил отношений, Саша, — вырывает меня из мыслей брат. В его голосе появляется что-то похожее на озабоченность. — Это меня и настораживает. Ты зациклился. Нормальная же девчонка из сервиса, как ее там... — Он щелкает пальцами, пытаясь вспомнить имя. Глаза бегают по залу, будто табличка с ее именем может появиться из-за соседнего столика.

— Кира, — с неохотой подсказываю я.

— Точно! — Он удовлетворенно кивает. — Замути с ней, и дело с концом. Не еби себе мозги.

Как у него всё просто. Как будто чувства — это рубильник, который можно щелкнуть в нужную сторону. Как будто можно взять и переключиться на кого-то другого, потому что так удобнее.

Про Киру даже думать не хочу. Полная херня. Не интересует. Про то, что я давно не заводил ни с кем отношений, тоже верно. Слушайте, я не буйнопомешанный на Ярославе. Не отъехавший крышей в абсолюте. Конечно, у меня были девчонки. Особенно, когда я принял в себе все эти чувства и тот факт, что это ни во что не выльется с большей вероятностью. Да, чаще всего, было либо что-то мимолетное, либо что-то, что не могло продержаться и месяца. С единственным исключением. На первом курсе я попытался построить что-то серьезное с девочкой по имени Маша. Хорошенькая, неглупая. Мы провстречались пять с лишним месяцев, я даже с ее родителями познакомился. Был у нее первым. Но не чувствовал к ней и половины того, что чувствовала ко мне она. Это меня угнетало. Она мне нравилась, но вот полюбить не удалось. Мы разошлись. Не самая приятная история с этим всем вышла. Но что поделаешь. Эти отношения никуда бы не привели.

Зато Ярослава ко мне не то, что не чувствует и половины того, что к ней испытываю я. Там, наверное, и двух процентов симпатии не наберется...

Черт, я как-то начал вдаваться в воспоминания невовремя. Мирослав же тут.

— О своей личной жизни позаботься сначала, а потом советы раздавай, ясно, — огрызаюсь я и, вроде как, ставлю этим точку.

Мирный какое-то время молчит. Я тоже. Тишина между нами тяжелая, давящая.

— Короче... — Он отодвигает тарелку, смотрит на меня в упор. — Я правильно понимаю, что на Ярославу ты в этом плане не претендуешь?

Как-то странно резюмирует он наш диалог. Что-то мне в его голосе или во взгляде не нравится. Что-то настораживает.

— В планах такого нет, — отвечаю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Кривлю душой. Планов то, может, и нет. Есть только надежда, которая прорастает сквозь бетонное перекрытие между нашими квартирами. Но это же не планы.

— А почему ты спрашиваешь? — добавляю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Чтобы убедиться, что ты у меня придурочный, — говорит брат, возвращаясь к еде.

Попахивает пиздабольством. Я бы даже сказал, воняет. Но мне просто не хочется вообще с ним обсуждать ни Ярославу, ни мои намерения по отношению к ней. Брата это не касается. И уж он последний человек, которому стоит давать советы в плане отношений. Сам же был когда-то зациклен на одной девчонке. И я жопу ставлю, что если бы она сейчас не была замужем, он бы точно что-то попытался. Как минимум затащить ее к себе в постель.

В общем, расходимся мы братом на какой-то странной ноте. Вроде и не поругались, но напряжение не отпускает. Обнимаемся на выходе, но взгляд у брата тяжелый, а мои кулаки потом сжимаются в карманах куртки.

— Хорошенько подумай над тем, что я сказал, — бросает он напоследок.

— Угу, — киваю, уже зная, что думать буду совсем о другом.

Поздно вечером еду на очередную тренировку с парнями. Сегодня у нас зал, и я выкладываюсь по полной, чтобы выветрить из головы лишние мысли. Жим лежа, приседания, подтягивания — пока мышцы не начинают гореть, пока не перестаю чувствовать собственное тело. Потом душ, разговоры ни о чем с ребятами, и вот я уже сижу в машине, смотрю на темное небо и понимаю, что ехать домой не хочется. Вернее, хочется, но не в пустую квартиру.

И я решаю забрать Ярославу с работы. Потому что хочу. Сильно. Мне уж очень понравился ее вид на пассажирском сидении моей машины. Плюс уже поздно и в офисе только те, кто работает в ночь. А это значит, что, даже если Ярослава напрягается, что кто-то увидит, в чью машину она садится, сегодня об этом уже можно не переживать.

Приезжаю к офису пораньше. До этого в системе пробил номер и марку ее корпоративного такси. Знаю, что это странно. Знаю, что это отчасти граничит с чем-то нездоровым. Но мне просто нужно быть уверенным, что она не уедет раньше.

Замечаю её такси, заруливающее на парковку, выхожу из машины и двигаюсь в этом направлении. Водитель опускает стекло, смотрит на меня настороженно.

— Ждать сотрудницу Эвентума не нужно, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Девушку свою я заберу сам. Заказ останется оплаченным.

Достаю из кармана ещё пару купюр, протягиваю. Он смотрит на деньги, потом на меня, пожимает плечами.

— Дело ваше.

— Если она вдруг будет писать или звонить, не отвечайте. И ничего не отменяйте. Просто... игнорируйте.

Мужик снова пожимает плечами, забирает деньги и уезжает.

Смотрю ему вслед и думаю: вот не знаю, хорошо это или плохо, что он так легко согласился. Вдруг я маньяк какой и просто девушку поджидаю? Но ему похер, лишь бы бабло было.

Хорошо, что я не маньяк. Угораю с себя вообще.

Жду. Минут пять от силы Наконец Ярослава выходит, оглядывается, хмурится. На ней короткая куртка, широкие джинсы, которые при этом обтягивают умопомрачительную попку, светлые волосы распущены, в руках сумка и термос. Она смотрит на парковку, не находит машину и достает телефон.

Я звоню ей быстрее.

Вижу, как она резко останавливается, глядя на экран. Замирает. Секунда, вторая — не берет. Потом всё-таки очень медленно подносит телефон к уху.

— Возьми, возьми же трубку, Барби, — шепчу я сам себе в машине, сжимая руль. — Ответь на звонок, детка, давай.

— Чего тебе? — раздается ее голос в динамике. С едва ощутимыми нотками раздражения. И такой родной, что во мне всё сладко замирает.

— И тебе привет, Ярослава, я тоже рад тебя слышать. — Улыбаюсь ей, хотя она этого не видит. — Теперь понятно, почему тебя дядя таксист не дождался. Невоспитанных девочек он домой, наверное, не возит.

Слышу сопение в трубке.

— Акимов, какого черта?

— Повернись, — говорю тихо и мигаю фарами.

Она поворачивается, видит мою машину, и я замечаю, как меняется ее лицо. Удивление, растерянность, что-то еще... Потом она сбрасывает звонок.

И направляется прямо ко мне. Быстро, решительно. Всё как будто по плану.

Открывает пассажирскую дверь и выдает злобно, сверкая глазами:

— Акимов, что ты себе позволяешь? Какое из слов «не надо меня забирать» тебе было не ясно?

Кто-то уже на пределе. Так быстро заводится. Интересно... это во всех обстоятельствах так? Глаза горят, щеки раскраснелись. И выглядит это так... классно и волнующе.

— А-а-а, ты говорила «не надо», блин. — Расплываюсь в улыбке и внутри всё кипит от ликования. — У меня просто, знаешь, такая странная и малоизученная болезнь — не воспринимаю частицу «не» на слух.

Ярослава закатывает глаза, но забирается в машину. Откидывает красивые волосы на спину, пристегивается. Всё это делает, не глядя на меня, с видом оскорбленного достоинства.

— У тебя не болезнь, Акимов, а явно какое-то отклонение. — Голос сухой, но я замечаю, как дергается уголок ее губ.

Хрипло смеюсь и завожу двигатель. В машине тепло, пахнет вкусной Ярославой и тихо играет Скриптонит с альбомом «Романтика». И мы едем домой.

Вместе. В одну сторону, на одну улицу, в один дом, подъезд, этаж. И-и-и если убрать пару фактов, то и в одну квартиру.

Конечно же, я снова воодушевлен.

* * *

*Название главы — строчка из песни Скриптонита «Оставь их»