Глава 40. Пусть время остановится, замри солнце

Яра

Спешно ищу у Саши в квартире перекись водорода. Два придурочных братца буквально две минуты назад перестали выяснять отношения и успокоились.

Акимов взбесился, так как думал, что Мирослав имеет на меня какие-то виды. Далеко не рабочего характера и не связанные с моим знанием итальянского. Я прямо там так и прихренела с открытым ртом и максимально тупым выражением лица.

— Уезжаешь с утра с одним братом, а возвращаешься с другим, — сжимая свою окровавленную руку, очень тихо и с обидой в голосе сказал мне в тот момент Саша.

В этом тоне была такая надорванность, что я даже вздрогнула.

Потом он уже язвительно обратился к Мирославу.

— Что ж сегодня ручки не поцеловал ей, а?

Понятно. Вот что значит ревность... Самая настоящая. На прошлой неделе он видел, как меня привез Мирослав. А сегодня я с ним же притащилась в квартиру. У Саши и подгорело. Видимо и правда, его терпению и «хорошести» пришел конец.

Мирослав просто качал на всё это головой. С абсолютно чистым лицом, к слову сказать, потому что умудрился увернуться от удара, а Сашина рука со всей одури впечаталась в косяк. Кожа содралась, и теперь кровь периодически капала на пол.

— Ты придурок бешеный! — орёт Горин. — Нет у нас с твоей Соболевой ничего. Да она от меня шарахается! — Тут же торопливо добавляет. — И я не заинтересован в ней, понятно?

— Какого хера ты тогда к ней лезешь? — надрывается Акимов в ответ. У него даже жилы на шее вздуваются.

А я стою как дура меж двух огней и с потными ладошками, понятия не имея, как толком на всё это реагировать.

— Чтобы ты хоть что-то начал делать! — почти выплевывает Мирослав. — Не могу смотреть, как опять себя загоняешь. Щенок на привязи...

В общем, срались они предостаточно. Там под конец я как тема разговора уже даже не фигурировала. Вот и поговорили, блин. Получается, что я ревновала Акимова к Кире, а он меня к своему брату?

Кошмар. Всё просто ужасно запуталось, навалилось. Будто по акции: одна проблема плюс ещё сто в подарок. Развод Тамары и отца, будущий переезд сестры в Новосиб, мои обиды и ненужность, чувства к Саше, его ниоткуда взявшаяся напористость (а реально ли ниоткуда?), долбаный непонятный вброс про курс по дизайну и странные причуды Мирослава.

Господи. А можно просто спокойствия и умиротворения?

Нахожу перекись водорода и подвисаю, не желая возвращаться в гостиную. К этим двум. Впутали меня в какое-то шоу!

«Ха-ха, да ты сама впуталась в кое-кого» — подсказывает мне внутренний голос, я же мысленно отмахиваюсь.

Выдыхаю и направляюсь в комнату.

Там сидит на диване один Акимов и со скучающим видом рассматривает свои окровавленные костяшки.

— А где твой брат? — удивлённо спрашиваю я.

Парень издаёт приглушённый смешок и даже не поворачивается ко мне.

— Свалил к себе. А что уже соскучилась?!

Чувствую, как во мне горячей волной закипает раздражение.

— Саш, ты перегибаешь.

Он мотает головой и бесцветно продолжает.

— Знаешь, если ты начнёшь с кем-нибудь встречаться, я это переживу. Поболею, но справлюсь. Но если это случится с ним... видеть вот так вас вдвоём. — Чуть запинается, но выдаёт всё-таки. — Я тогда точно вскроюсь. И если что, это не манипуляции или угрозы какие-то. Просто занимательный факт.

Подлетаю к нему и яростно хлопаю по плечу. Сдерживаю слёзы из последних сил, они жгут глаза изнутри.

— Ты придурок?

— Видимо, да.

— Что за хрень ты несёшь?

— Не знаю...

— Саш, я вообще не должна тебе это объяснять или как-то оправдываться перед тобой, но между нами с твоим братом ничего нет. Он же сказал тебе...

— Это с его стороны — перебивает меня парень.

— А с моей тем более, понятно тебе?! — восклицаю я.

Сажусь рядом на диван. И мы с этим покалеченным балбесом просто молчим какое-то время. Тишина тяжёлая и давящая.

— Твой брат случайно проговорился мне об одной интересной ситуации, о которой я не знала до сегодняшнего дня.

Саша наконец-то поднимает на меня взгляд. Уже не такой отстранённый и болезненный. В глазах просыпается что-то живое.

— Подробности будут?

— Про курс по дизайну... — тихо говорю я.

— Факинг шит, — голова Саши откидывается на диван, и он сжимает кулаки.

Следом раздаётся нецензурное слово уже на великом и могучем, так как последнее движение причиняет боль разбитым костяшкам.

— Так, я лечу твою руку, а ты мне всё рассказываешь. Договор?

— Не уверен, что обмен равный — с чем-то отдаленно похожим на весёлый прищур выдаёт мне парень.

Ну вот! Это уже мой Саша. Который мне нравится. А не обречённо-отстранённый.

Стоп, что? «Мой» Саша?

— Да, согласна, — сглатываю я, пытаясь скрыть смущение. — Поиграть с тобой во врача и пациента — подороже будет.

Вижу, как у него загорается взгляд и появляется хитрая улыбочка. Черт, прямо мысленно даю себе затрещину.

— Я не это имела в виду — строго говорю ему.

— Да, я уже всё в красках представил, поздняк метаться — всё ещё усмехается Саша.

Лишь закатываю глаза, беру его руку в свою и протираю сначала влажными салфетками. Он какое-то время наблюдает за процессом, морщится, но более никак не показывает, что ему больно или неприятно. Только дыхание становится чуть глубже.

— Я тебя слушаю, — произношу, не отрываясь от своего занятия.

Саша вздыхает и всё-таки приступает к повествованию.

— Ладно. Короче, помнишь, как тогда я отвёз вас с Мирой сюда, в Новосиб, на выступление?

Просто киваю. Ну ещё бы. Как такое забыть? Тем более чей-то братец напомнил мне о сием факте меньше часа назад.

— Ну, мне тогда показалось, что мы с тобой вполне способны нормально взаимодействовать. Ты ещё, блин, тогда в кафешке уснула на мне прям, я чуть там не сдох. От счастья, естественно.

Чувствую, как мои щёки заливает краска, но не подаю вида.

— Короче, тогда я просто думал, как нам... ну в смысле, начать общаться. Мне надо было дать тебе пространство, несмотря на то, что хотелось что-то предпринять, как-то свою позицию обозначить. Но было как-то боязно с учётом... ну… всего. Впрочем я уехал на игры последние, и тут как бы вопрос с дистанцией решился сам собой. А ещё родилась идея. Случайно услышал, что хочешь какое-то обучение по дизайну, ты Дёмычу это втирала. Ну и плюс ты же в кружке была и за год до этого с декорациями всё так плохо вышло. Я очень захотел тебе этот курс подарить...

— Так ты же сказал, что не имеешь никакого отношения к тем декорациям — потрясённо перебиваю я.

— Да, так и есть — пожимает плечами Саша. — Тем не менее всё равно мне хотелось, короче. И я его купил ещё в мае. Думал на день рождения тебе подарить. Но эти бесконечный хоккей и игры... В моей башке родился план: ты всё равно будешь на нашем выпускном... Типа это же традиция: символическая передача ключей от школы от одиннадцатого класса десятому.

Дую на его руку, чтобы уменьшить жжение, а парень пялится на меня и сглатывает — вижу, как дёргается кадык. Какое-то время смотрим друг на друга. И моё сердце снова начинает заходиться. Даже страшно: мне кажется, это слышно на всю комнату. Акимов проводит здоровой рукой по своему лицу и продолжает, откашливаясь.

— И мне хотелось заглянуть на выпускной только ради тебя. Ибо клал я на всё это мероприятие, свой класс и вообще... Прямо представлял, как приду с букетом, а после того, как мне вручат аттестат, я спущусь к тебе, подарю цветы и этот долбаный курс. Ещё раз извинюсь за всё. И может быть, дальше, с учётом того, что нас не будет связывать эта долбаная школа, мы сможем начать общаться. Нормально. Сначала по-дружески, а потом... — он запинается. — В общем, нафантазировал. Этой мыслью и планом почти жил и оставшуюся часть мая, и июнь, до тех пор, пока....

— Пока два ублюдка не попытались со мной что-то сделать — заканчиваю я за него.

Он выдыхает воздух сквозь зубы. И эта реакция явно не от того, что жжёт перекись. Ему просто за меня больно.

— Дальше ты и сама всё понимаешь. План пошёл по одному месту. Отдавал себе отчет, что все эти широкие жесты уже нахрен тебе не сдадутся, тем более это же я в твоем восьмом класс дал Мону команду «фас». И уж ни цветы, ни курс, ни мои извинения ничего не исправили бы. — Продолжает уже с горечью, смотря мне в глаза. — Если бы я знал тогда, что ты подумаешь, будто я имею к этому всему отношение, поступил бы иначе. Ну а так просто Дёмыча очень просил тебе этот подарок как-то вручить, без упоминаний меня, естественно. Он ворчал, вредничал, но всё-таки пошёл навстречу. Вот и вся история — заканчивает парень, пожимая плечами.

Мне хочется и ударить его, и обнять одновременно. Кулаки сжимаются и разжимаются сами собой. Он же даже не представляет, как много этот курс для меня значил. Как долго копила, мечтала. Что именно из-за этого обучения я получаю такое дорогое моему сердцу образование и работаю в классном месте.

Не знаю, что конкретно толкает меня на дальнейший вопрос: мозги или сердце. Мне кажется, что второе, потому что голова отключается. Я испытываю безумную нежность к этому парню. Это чувство разливается во мне теплом — густым, тягучим, как мёд. Сижу на диване, забравшись с ногами, прямо напротив Саши и вглядываюсь в его лицо. Красивый, умный, заботливый, весёлый, готовый на всё. И я просто не могу не спросить. Точнее, не убедиться. Ведь ответ на поверхности.

— Саш?

— М?

— Если я задам вопрос, ты ответишь честно?

— У меня больше нет скелетов в шкафу, ты в курсе всего.

— Я не об этом.

— Отвечу честно, — наблюдаю, как он поворачивает голову, откинувшись на диване и параллельно одёргивает мою слишком задравшуюся юбку.

Так, давай, Ярослава, не дрейфь.

— Ты говорил, что был влюблён в меня, но всё в прошлом. — краем глаза вижу, как Саша бросает на меня удивлённый взгляд, но не поднимаю голову, просто ковыряю затяжку на колготках. — Это до сих пор в прошлом или...

Тут мне просто не хватает смелости продолжить. Слова застревают в горле колючим комком. Мне хочется, чтобы Акимов взял на себя инициативу.

Ибо я закончилась.

Саша придвигается чуть ближе — чувствую тепло его тела.

— Я не говорил, что всё в прошлом. Лишь сказал, что больше не болею. Имея в виду, что научился с этими чувствами жить.

— Это значит?

— Это значит, Ярослава, что ничего не изменилось и я по-прежнему тебя люблю. Как-то так, — парень произносит это так просто и буднично, как что-то само собой разумеющееся.

А у меня в груди всё ноет и переворачивается. Всё тело вообще исходит приятным томлением — каждая клеточка, каждый миллиметр кожи. Я знаю, что это. Простая базовая потребность.

В Саше Акимове.

— Поцелуешь? — у меня вырывается то, о чём я думаю ровно в этот момент. Пугаюсь своего вопроса, но назад забирать слова не собираюсь.

У Саши почти комично округляются глаза. Он неверяще смотрит на меня и чуть ли не мотает головой. А потом выводит меня из себя тем, что не делает то, что я у него попросила, а закатывает рукав свитшота и щипает себя за руку.

— Что ты делаешь? — это недоуменно шепчу я.

— Проверяю, не сплю ли — так же тихо вторит мне парень.

— Ты дурак?

— Походу, да.

Я думала, он подастся ко мне резко, будет действовать с напором. Потому что именно таким он мне представляется в близости. Но и тут Саша меня удивляет. Он медленно проводит по моей щеке большим пальцем — подушечка оставляет за собой огненный след. Потом опускает свой взгляд и палец тоже — мне на губы. Которые предательски раскрываются. Он придвигается ближе, и я наконец-то получаю то, о чём просила.

Саша прижимается к моим губам. Первое касание — мягкое, почти невесомое, как будто он пробует меня на вкус. Чувствую тепло его губ, лёгкое давление, и от этого у меня внутри всё переворачивается.

Он прихватывает своими губами сначала мою верхнюю, потом нижнюю — медленно, смакуя. Я кладу руку ему на предплечье — мышцы под пальцами твёрдые, напряжённые. А он одной рукой всё ещё касается моего лица — большим пальцем гладит скулу, — а второй обжигает моё бедро, обтянутое тонким капроном.

Вспыхиваю моментально. Тело плавится, будто внутри разлили кипяток. И в тот же момент, всё еще осторожничая, парень проводит по моим губам языком, притягивая меня за талию ближе к себе.

Кажется, его хватает где-то на минуту очень таких целомудренных поцелуев. Но потом его язык пытается аккуратно раздвинуть мои губы, а я как будто только этого и ждала — впускаю его в свой рот с огромным таким удовольствием. У меня начинает кружится голова.

Саша стонет, когда наши языки сплетаются. Этот звук — низкий, вибрирующий — отдаётся у меня где-то внизу живота, принося невероятный восторг и одновременно тянущую боль. Он целует меня жадно, сладко, меняя темп — то быстрее, то почти останавливаясь, заставляя нас обоих задыхаться. Его много. Мне кажется, его руки везде. А наш поцелуй всё глубже и развязнее, и я уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он.

У меня две потребности: вдохнуть немного воздуха и продолжать целовать Сашу.

Вторая побеждает.

Меня. Никто. Никогда. Так. Не. Целовал. Это просто ни в какое сравнение не идёт с тем, что у меня было. Не хочу останавливаться — все мысли из головы испаряются со скоростью света, остаются только ощущения. И я чувствую его жадность, как будто он не может насытиться, как будто ждал так долго, что теперь боится упустить каждую секунду.

Боже, ведь так и есть. Он реально только что признался мне в любви и получил какую-то взаимность после стольких лет. Это должно меня пугать? Наверное, может, позже так и случится. Но сейчас плевать на всё, кроме губ и языка Акимова, который выписывает что-то невообразимое у меня во рту.

Я не помню, как оказываюсь у него на коленях с раздвинутыми ногами и юбкой, частично оголившей ягодицы.

Мне плевать.

Его язык спускается мне на шею — ниже, ещё ниже. Он всасывает в себя кожу, и я испытываю лёгкую боль, смешанную с таким упоением, что у меня разбегаются мысли. Лишь запрокидываю голову от наслаждения и чувствую, как разливается влага у меня между ног — горячо, тяжело, неотвратимо.

Мне плевать. И до того, что у меня точно останутся засосы, — тоже.

Саша возвращается к моим губам, снова переворачивая всю мою Вселенную. Его руки с лёгкой силой сжимают мои ягодицы через тонкие колготки. Пальцы впиваются в тело, и от этого движения уже я издаю тихий стон и прикусываю его губу. Реакция Акимова очевидна: только целует меня сильнее и глубже. Наши рты, языки издают влажные и пошлые звуки. Комната наполнена тяжёлым дыханием.

Но мне по-прежнему плевать.

С трудом осознаю, что моему телу инстинктивно хочется двигаться на Сашиных коленях — вперёд-назад, Потому что эта сладкая боль внизу, перекидывающаяся на всё тело, ищет выход. Чувствую, как внутри нарастает что-то тугой пружиной. И мне кажется, ещё чуть-чуть, и я не смогу сдержаться. Не знаю, что именно произойдёт, но знаю — это будет граница, за которую я пока не готова заходить.

Но Акимов меня опережает. Он подтягивает меня за бедра сильно ближе к себе — рывком, жёстко, и моя промежность оказывается ровно на его паху.

И о боги, я чувствую.

Чувствую, как у него стоит. Улавливаю, как по телу Саши проходит крупная дрожь, и он с силой вжимает меня в себя, чтобы усилить трение, соприкосновение, стонет мне в шею — глухо, отчаянно, почти болезненно.

Мне перестаёт быть плевать.

Дурман как будто разом проходит, оставляя после себя небольшую панику. Я и к поцелую-то не была особо готова, не то что к чему-то ещё. Тем более... тем более.

— Я девственница, — выдаю это на одном дыхании, краснею и бледнею одновременно — кажется, у меня даже в ушах шумит.

Саша замирает. Ощущаю, как напрягается его тело.

Тут же корю себя за это признание и мысленно ругаю себя последними словами.

* * *

*Название главы — строчка из песни Басты «Кинолента»