Глава 41. Самое сложное вдруг станет простым

Саша

Я не улавливаю с первого раза слова Ярославы об отсутствии опыта. Ну простите, представьте, что вам по башке ударили и вы ловите дикий отходняк. Представили? Вот это я сейчас. Зато в секунду получается осознать, что она меня отталкивает, поэтому, конечно, останавливаюсь, отпускаю ее и позволяю слезть с меня.

С адским сожалением, тут как бы да, не спорю, но это уже другой вопрос.

Барби поправляет волосы, одергивает юбку, отходит от дивана чуть подальше, я же просто слежу за ней взглядом. Яра всё делает спешно и неловко — пальцы подрагивают, юбка никак не хочет ложиться как надо, волосы растрепались и падают на лицо.

— Мне... я... мне пора, завтра рано вставать, — девушка резко разворачивается и направляется на выход к террасе.

Понесла-а-ась...

Мне требуется примерно два шага, чтобы ее перехватить. Аккуратно ловлю Ярославу за запястье и разворачиваю к себе. То, что она моментально не выдергивает руку из моей легкой хватки, — хороший знак? Да, ведь? А ещё не без доли приятного удовольствия ощущаю, как пульс у нее явно зашкаливает.

— Завтра воскресенье, куда тебе вставать? — мягко и вкрадчиво задаю вопрос, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё бурлит.

— Я... мне... я... — запинается, теперь пытается вырвать свою руку, но я уже не позволяю. Только вот Яра не поднимает на меня глаза — смотрит в пол, в стену, на мою грудь — куда угодно, только не на лицо.

— Так, пошли присядем и поговорим.

Веду ее обратно. Усаживаю на кресло, а себе придвигаю пуфик и сажусь прямо напротив — её колени оказываются между моими ногами. Мой взгляд останавливается на ее щеках, которые просто пышут жаром. Если прикоснусь, уверен, что обожгусь. А потом глаза сами собой устремляются к шее и в вырез ее кофточки, где уже алеют отметины-засосы. Прямо на светлой молочной коже.

Черт, я животное. Но покривлю душой, если скажу, что меня эти следы не заводят.

— Ярослава, слушай, я, дурак, переборщил, испугал тебя, прости. Потерял голову и...

— Я же первая начала, — глухо проговаривает она. Голос у нее какой-то надломленный, и от этого у меня внутри всё сжимается.

Беру ее руки в свои — они теплые и чуть подрагивают, — пытаюсь заглянуть в глаза.

Поддается.

Наконец-то.

— Ты попросила просто поцеловать, а я... разошелся. Обещаю, что больше не перегну палку и не позволю себе лишнего. Я держу слово, только не нужно переживать или бояться меня, пожалуйста, — последняя фраза выходит у меня с какой-то жалостливо-вопросительной интонацией.

Кажется, даже не прошу, а умоляю.

— Всё это вообще как-то неправильно, — снова от Яры исходит что-то больше похожее на шепот.

У меня всё падает. И нет, это я не про член. Просто такое чувство, будто все внутренности резко устремляются к полу. Словно стою на краю обрыва, и земля под ногами начала осыпаться. Неправильно? Жалеет? Она же хотела... Мы оба в этом варились — невозможно было не почувствовать. Её ведь снесло тоже. И если не так же, как меня, то максимально близко к этому. Я её тихие стоны запомнил, кажется, на всю жизнь. Они у меня на подкорке отпечатались.

— Что значит «неправильно»? — пораженно выдаю я, чувствуя, как голос садится.

У Ярославы округляются глаза, и она начинает активно мотать головой из стороны в сторону.

— Нет... я не в смысле... блин, — она забирает свои руки и прячет лицо в ладонях. — Просто всё как-то слишком быстро произошло.

А... ну с ее стороны, наверное, так и есть. Хотя... тоже спорно. Мы не полтора дня соседствуем, к тому же нормально общаемся уже какое-то время. С моей стороны вообще... я ждал этого сколько? Пять лет? Вечность? Правда, тут тоже есть разница. Я ж даже не надеялся на такое развитие событий.

Вот есть цель, которую добиваешься. Есть желание, к которому идешь, исполнения которого ожидаешь...

А есть мечта. И мне всё время это понятие представлялось чем-то несбыточным, потому что ассоциировалось с Ярославой Соболевой. А теперь я в микрошаге от того, чтобы она стала моей. Ни за что уже не отступлю.

— Быстро? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри слегка отступает паника. — Окей, Ярослава, мы будем двигаться в том темпе, в котором комфортно тебе. Просто... — тут уж моя очередь потупить взгляд, потому что слова даются с трудом, — не отталкивай меня.

Ярослава молчит, но отнимает ладони от своего лица и уже прямо смотрит на меня.

Идем дальше, получается?

— Я тебе вообще хоть немного нравлюсь? — напрямую задаю вопрос. Хватит ходить вокруг да около. Мне нужна ясность.

Молчит. Секунды кажутся вечностью

— Нравишься, конечно... — снова этот шепот. Но теперь он звучит иначе — мягче, теплее.

Воу. Неожиданно. Не то, что у нее что-то ко мне — это как бы прозрачно, просто важно было расставить точки над i. А то, что она честно ответила, не юлила. Сердце бухает в груди так, что, кажется, рёбра трещат. Я автоматом расплываюсь в улыбке — наверное, самой тупой в мире, но мне плевать.

— А я тебя люблю. — Выдыхаю эти слова, чувствуя, как они током проходят сквозь меня. — Будешь моей девушкой? Официально?

Задаю этот вопрос по двум причинам. Первая: мне точно нужна определенность, иначе я потом с ума сойду. Вторая: мне кажется, Ярослава из тех, кому важно, чтобы такой вопрос в принципе был задан. Это же про серьезное отношение, правильно?

— Боже, Акимов, ты понимаешь вообще, насколько сейчас меня смущаешь? — Она отводит взгляд, но уголки губ немного подрагивают.

— Понимаю, но от тебя требуется простой ответ: либо «да», либо «конечно, да».

Девушка прыскает, как-то даже слегка расслабляется, и я чувствую легкий тычок в плечо.

— Какое же у тебя эго!

— Давай же, Яра... — понижаю голос и наклоняюсь к ней ближе, становясь максимально серьезным.

— Да. Хорошо! Только перестань на меня так наседать, притормози...

Я. Безмерно. Счастлив.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать уже свою любимую девушку, и выдыхаю шёпотом ей прямо в губы:

— Барби...

И нас снова сносит волной обоюдного удовольствия. Я представлял это сотни, нет, тысячи раз. Но это даже рядом не стояло с реальностью. Ее губы мягкие, полные, сладкие. Чувствую, как ее ладошка ложится мне на щеку, двигается к шее. Как мы снова распаляемся, и уже язычок Ярославы первым проскальзывает в мой рот. Натурально дурею от ее инициативы, успеваю только легко провести по нему в ответ своим, и снова чувствую легкий толчок в грудь.

— Прости-прости, если переборщил, — уже рефлекторно прошу прощения, прикрывая глаза.

— Да боже, нет, не в этом дело, Саш. Всё нормально, просто есть один момент.

— Какой? — настороженно уточняю я.

В голове проносится куча мыслей-вариантов. Одна хуже другой. Ну что, что, блин, ещё может нам помешать?!

— Давай оставим всё это между нами. Пока что.

А? Чего? Это что конкретно для нас значит, пока не очень понимаю?

— В плане?

— Ну... давай не афишировать. Какое-то время. Это просочится в работу, гарантирую. А я только подружилась с командой, получила большой проект, у меня налажены отношения с Соней. — Она смотрит на меня, и в глазах — что-то вроде настоящей мольбы. — Боюсь слухов и домыслов. И ты сам знаешь, какое отношение к тебе в офисе, целая фан-база. И я не хочу, чтобы наши отношения связывали с тем, как я работаю и чего добиваюсь.

— Яра, — заправляю прядку волос ей за ухо, провожу пальцами по щеке, потом покрасневшим и зацелованным (мною!) губам, — Поверь, никому до нас нет дела.

— Саш, пожалуйста...

Фак. Ей так будет спокойнее, верно? Не могу сказать, что мне прям эта идея зашла. И вопрос не в том, что я прям стремлюсь всему миру рассказать, что мы с Ярой начали встречаться (господи, да я сам в шоке от этого осознания). Просто не жажду прятаться и скрывать. Но уверяю себя, что это лишь сопутствующий ущерб, и, честно говоря, кажется, не столь важным на данном этапе.

По крайней мере пока.

— Окей. А кому можно говорить? Брату допускается обозначить, чтобы он точно к нам не лез со своей долбанутой помощью? Или Белому, например? Ярослава, я просто пытаюсь понять границы...

— Думаю, да, им можно — чуть медля, отвечает Яра. — Но с условием, что Мирослав тоже не будет распространяться.

— Это, поверь мне, не проблема.

Яра просто кивает. А я ощущаю, как чувства меня распирают изнутри. Настолько, что просто усидеть на месте невозможно.

— Ты просто не представляешь себе, насколько я счастлив сейчас. — Улыбаюсь так широко, что, кажется, рожа треснет. — Мне кажется, на этом фоне у меня даже какие-то суперспособности открылись.

Делаю жест Человека-паука, когда он пытается выпустить паутину, и еще добавляю звуковое сопровождение:

— Псс-с-т!

Яра хихикает — искренне, и от этого звука меня внутри всё переворачивается. Потом она цокает и качает головой.

— Мне кажется, это действительно повлияло на твои способности. Только умственные.

Закидываю Яру к себе на плечо — она визжит и смеется одновременно, — кружу по комнате, а потом несу на кухню. Делать чай. Усаживаю ее прямо на столешницу. Она за мной просто наблюдает и улыбается.

Кайф.

Конечно, у меня всё чешется просто подойти ближе, раздвинуть ее ноги и втиснуться в пространство между ними. И мне в целом много чего хочется еще. Но сегодня я получил уже такой масштаб, что боюсь на адреналине теперь вообще не спать неделю. А то и больше.

И да, я готов ждать сколько угодно. Это про любую возможность зайти дальше. Речь не только про секс.

В этот вечер мы с Ярой по традиции смотрим сериал, но уже в новом статусе. Поэтому периодически добавлются поцелуи и объятия. Конечно, девушка смущается. Много и активно. Но это нормально, я просто стараюсь не давить и не распускать руки, как и обещал. Чуть позже Ярослава засыпает — прямо у меня на коленях, свернувшись клубочком. И я как истинный джентльмен несу ее на руках к ней в квартиру. Она пытается сопротивляться, но слабо — бормочет что-то про «сама дойду, не маленькая», но глаза тут же слипаются.

Когда кладу ее на кровать — господи, дай мне терпения, — и одергиваю её задравшиеся пижамные шорты (мы долго смотрели сериал, давно успели переодеться), Яра, полусонная, хватает меня за руку и задает мне вопрос, который, по-видимому, всё-таки ее мучает:

— Тебя напрягает, что у меня... ну... нет опыта в этом плане?

Блин, да тут даже обдумывать ничего не надо.

— Нисколько, а должно?

— Не знаю... просто мне казалось, у парней из крайности в крайность: либо это обязательное условие, либо клеймо.

— Ярослава, давай откровенно. Короче, да, на каком-то первобытном уровне мне приятно, что я буду у тебя первым.

— Просто дичайшее самомнение, — даже у полусонной Ярославы в голосе пробивается ирония.

— Да, это понятно — со смешком отмахиваюсь, но продолжаю уже серьезнее. — Самое главное, что я не считаю, что это... клеймо. Даже произносить такое дерьмово. И готов ждать столько, сколько тебе потребуется. Слышишь?

— Даже, например, год или два?

Бедный мой член.

— Сколько скажешь.

— Хорошо, — она зевает, устраиваясь поудобнее, — тогда береги руки, они тебе понадобятся.

Смеюсь в голос, потому что пошло шутящая Ярослава — это самый чистый кайф. Целую ее в лоб и ухожу восвояси.

Уже у себя в квартире заказываю цветы Яре, чтобы подарить с утра. Потому что мне так хочется. Выбираю большой букет, состоящий из кучи маленьких — где всех сортов цветов понемногу, разноцветных, ярких.

А еще пишу Белому. Меня подмывает.

Я: Ты сидишь?

Дёмыч: Нет, лежу и не один, чего и тебе желаю.

Я: Горизонтальное положение тоже подойдет для моих новостей.

Дёмыч: ?

Я: Мы с Ярой теперь встречаемся. официально

Дёмыч: В твоих влажных мечтах?

Я: Неа)) В реале)))

Дёмыч: Бля, я уж думал, не дождусь) Ну, от души вас поздравляю!)

Почему-то мне хотелось этим поделиться именно с Белым. Он же еще тогда разглядел во мне нормального чела. Помогал с Ярой. Подталкивал. И бесконечно твердил, что всё можно изменить, стоит только захотеть. Психолог и Мирыч твердили мне забыть. Дёмыч говорил: дерзай.

Я: И что, даже не будет угроз по типу «обидишь — урою» или слов «береги её»?

Дёмыч: Нет, и так ведь будешь над ней трястись. Плюс, ты единственный человек, который скорее сам себя уроет, чем ее обидит.

Смотрю на экран и чувствую огромную благодарность Белому.

С утра меня пробивает на некие опасения по типу того, что Ярослава опять зажмется или я снова услышу про ошибки и про то, что мы поторопились.

Но нет.

Да, она смущается, стесняется, краснеет — особенно от букета, который я ей вручил только проснувшейся, — но наш статус остается неизменным.

Мы встречаемся. Напомню, официально..

— Знаешь, — подхожу к ней, когда она фоткает букет со всех ракурсов и обнимаю со спины, — я самый счастливый человек.

— Человек-паук? — бормочет она, но я чувствую только, как девушка сама льнет ко мне...

Тихо смеюсь в ответ, осторожно целую ее в щеку, спускаясь губами на шею, вдыхая сладкий запах еще после душа влажных волос и тела.

— Яра.

— М?

— Спасибо, что дала шанс.

Она ловит мою руку, удобно устроившуюся у нее на животе и легонько сжимает своей.

— Ты его заслужил, — говорит тихо.

Ощущаю себя королем мира. Позже на эйфории зову Яру позавтракать где-нибудь в центре и потом прогуляться.

— М-м, Саш, мы же договорились не афишировать. Компания большая, людей много, вдруг нас кто-то случайно увидит, слухи пойдут

Черт. Как-то я не сообразил, что вне работы это правило тоже будет существовать. По типу «ну мало ли».

Но это же всё незначительный сопутствующий ущерб, верно? Что мы условно прячемся.

Это мелочи. По сравнению с тем, что она у меня есть. По сравнению с тем, что она моя.

Наверное, мне не стоит об этом волноваться.

* * *

*Название главы — строчка из песни Басты «Благоразумный разбойник»