Глава 54. Ждал этот момент с тех первых нот

Саша

Стучу в дверь ванной комнаты, потому что Ярослава там застряла. Уже минут десять прошло, как вода перестала шуметь, и тишина за дверью начинает меня напрягать. Мы встали довольно рано с учетом того, что проспали вчера почти весь день и, скажем так, поздний вечер был богат на события. Или одно конкретное событие... Фа-а-ак. Башка у меня забита картинками произошедшего: вот Ярослава абсолютно голая подо мной, ее светлые волосы разметались по подушке; вот я опускаюсь между ее ног; наши общие приглушенные стоны; ее грудь, движущаяся в такт моим ритмичным движениям. Кровь... Я бы сказал, много крови. И знаю точно, что позже уже в ванной тоже была кровь, потому что потом сам бегал в квартиру через террасу за нижним бельем моей девушки и гигиеническими принадлежностями.

Блин, ну не знал я, что бывает так. У меня имеется подобный опыт, и определенно тогда человеку было не так болезненно и кровью никто не истекал. Тот факт, что первый раз Яры оказался таким..., выбил меня из колеи. Чувствовал я себя отчасти виноватым.

— Всё окей? — интересуюсь, прислоняясь к двери.

Раздается щелчок замка, и выходит не слишком довольная Ярослава.

— Саш, может быть, ты не будешь вести себя как буйнопомешанный? — выгибает бровь, прищуривается насмешливо. — Со мной всё в порядке. Ну вот сколько раз мне еще нужно тебе сказать... — Она успокаивающе проводит рукой по моей груди.

— А кровь? — не отступаю я, перехватывая ее ладонь и переплетая наши пальцы.

— Ты так много о ней говоришь, мне начинает казаться, что у тебя какой-то вампиризм, — она вздыхает, закатывает глаза, но без злости. — Крови нет, уймись, пожалуйста.

— А вообще как? Ну, больно? — все еще не могу отпустить ситуацию, хотя прекрасно понимаю, что веду себя как курица-наседка.

— А-а-а-а-а, сейчас больно только моим ушам, Акимов. — Она прикладывает свободную руку к голове в притворном страдании. — Ты просто невыносим.

— По идее должны сохраняться некоторые болезненные ощущения.

Ярослава как-то странно смотрит на меня, прищуривается, потом надувает губы и складывает руки на груди, отнимая у меня свою ладонь.

— Наконец-то найден жирный минус Александра Акимова — он невообразимо душен. Успокойся, Саш, правда, у меня всё хорошо. — Она поднимается на цыпочки, чмокает меня в щеку и, не дожидаясь очередной моей реакции, уходит в сторону кухни.

Мы завтракаем, сидим друг напротив друга, задеваем ногами под столом, и я думаю, что вот так могло бы быть всегда. Каждое утро. Хотя почему «могло быть»? Есть и будет! Чуть позже Ярослава разгружает посудомойку, а я разбираю стирку. Такая совместная рутина, получается.

Затем приходит клининг, а мы на это время едем в гипермаркет закупаться продуктами. Вытаскиваю своей девушке в автомате две игрушки — сначала какую-то розовую фигню в капсуле, а потом Стича из мультика. Яра радуется как ребенок, вертит их в руках, фоткает, и я не могу отвести взгляд от ее лица.

Ещё мне звонит следователь, который просит приехать после обеда, назначает время. Я завершаю звонок и вижу, как Барби напрягается, а ее пальцы сжимаются на ручке тележки.

— Я хочу поехать с тобой, — произносит она твердо. — Подожду хотя бы в машине.

— Да хрен знает, сколько там проторчу, — возражаю я, но она уже смотрит на меня так, что спорить бесполезно. — Ладно. Давай так: рядом с участком есть кофейня. Посидишь там, а я буду на связи. Окей?

— Договорились, — выдыхает она.

Уже дома замечаю, что Яра выложила сторис в телегу. Открываю — и натурально пребываю в ступоре. В афиге. Там фотка двухнедельной давности, где мы стоим у зеркала, красивые и собирающиеся в ресторан: девушка с букетом — счастливая, светящаяся, я даже не в худаке, а в приличном джемпере, обнимаю ее сзади, мои губы у ее виска. И короткая, но очень емкая подпись: ❤️

— Опция «всем можно знать» разблокирована, я правильно понимаю? — шепчу своей девушке в висок и прижимаю ее бедра к себе ближе.

— Как видишь, — Яра сама льнет ко мне, откидывает голову на мое плечо. — Ой, я даже не подумала спросить, не против ли ты. Вот идиотка. — Хлопает себя по лбу, цокает.

— Ты как-то опоздала с этим вопросом лет на пять, Барби. — Усмехаюсь ей в макушку, вдыхаю нежный аромат. — Только за.

Яра разворачивается, опускает взгляд, пальцы теребят веревки на капюшоне моего худи. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы она потеребила что-то другое, да и я в принципе и сам не прочь ей помочь, но сдерживаю себя.

— Саш, — отвлекает меня от пошлейших мыслей. — Я думаю, что нам надо поговорить.

Напрягаюсь. Черт, ну что еще. Неужели мы еще не всё за эти месяцы пережили?

Видимо, мой немой вопрос висит прямо в воздухе, и Яра чувствует мою реакцию. Ее рука ложится мне на грудь.

— Я в том плане, что просто нужно, чтобы между нами всё было максимально прозрачно, понимаешь?

— Окей, — выдыхаю я облегченно. — Но у меня есть идея.

Которая состоит в том, чтобы затащить Ярославу в ванную. С собой, голую. Я вообще больше по душу, но раз в квартире имеется ванная по типу джакузи — с подогревом, пузырьками и гидромассажем, — чё бы не воспользоваться. Ебейшая обстановка для диалога. И расслабления. И... нет. Не сейчас. Стоп.

Нахожу бомбочки для ванной, набираю воду, включаю все прибамбасы и зову свою девушку.

— Я думала, ты тут решил уединиться, — начинает она, заходя в ванную, а потом стопорится, увидев, что я именно тут делал.

— Зачем уединяться, когда у меня есть ты? — Подхожу ближе и ловлю очередную порцию кайфа от того, как розовеют её щеки.

— Саш, я... — начинает неуверенно, переминается с ноги на ногу.

— Ничего не будет. — Я останавливаю ее жестом. — Просто полежим, расслабимся и поговорим, как ты и хотела.

— Ну в мои планы явно не входило говорить... без одежды, — тушуется она, отводя взгляд в сторону.

— Малость скорректировал. Так что? — опираюсь плечом о косяк, скрещивая руки на груди.

— Хорошо, отвернись.

Хмурю брови, не понимаю. Это она что, стесняется что ли? Я вообще-то всё видел и далеко не только смотрел. Никогда не понимал загонов девчонок по этому поводу. Ну у нас же всё уже было, откровеннее просто некуда, чего воду мутить?

Ладно, надо брать дело в свои руки, а это я люблю. Подхожу к ней ближе, на ходу стягивая с себя худи и развязывая веревки на спортивных штанах. Снимаю их тоже без промедлений, оставаясь в одних боксерах. Не без удовольствия отмечаю, как взгляд Яры концентрируется на моем паху и она автоматически закусывает губу. Неосознанно. Да-а-а, детка... Ощущаю, как внутри уже разгорается пламя.

Подхожу к ней вплотную — чувствую нежный цветочный запах. Расстегиваю молнию на ее кофте, делаю это крайне медленно. Ярослава в этот момент, кажется, задерживает дыхание. Избавляю ее от лифчика — пальцы сами находят застежку, щелчок, и вот он уже вне досягаемости. Я стараюсь не умереть от перевозбуждения при виде ее обнаженной груди — лучшей картины я в жизни не видел. Искусственный свет падает на ее кожу, делает ее почти прозрачной. В комнате становится жарко. Натурально начинает темнеть в башке, и я стараюсь отодвинуть все грязные мысли на дальний план.

Расстегиваю замок на ее джинсах, параллельно отмечая, как шумно Ярослава дышит — часто, поверхностно. Понятно, кто-то примерно в том же состоянии, что и я. Приятно знать. Стягиваю с нее джинсы, потом трусики. Она кладет руку мне на плечо, ладонь обжигает. Меня дико тянет провести пальцами между ее ног, проверить мои догадки насчет того, насколько девушка сейчас возбуждена. Но сдерживаюсь. Сегодня точно ничего не будет, слишком рано и стопудово болезненно.

И я не животное.

Снимаю быстро свои трусы и веду Яру к ванной. Усаживаю ее — она охает, когда горячая вода касается тела, — а потом забираюсь сам и устраиваюсь сзади.

— М-м-м... — вырывается из меня, когда она откидывает голову мне на плечо, а моя рука ложится ровно ей на живот. Ни на сантиметр ниже. Чувствую, как девушка расслабляется.

— Кхм, — голос Барби звучит хрипловато. — Саш, я не уверена, что... ну смогу… так быстро… в смысле… — Она сбивается и замолкает.

— Яра, — провожу губами по нежной розовой щеке. — Если ты про то, что упирается тебе в спину, то не обращай внимание. Он знает, что ему сегодня не обломится. Просто не умеет по-другому на тебя реагировать.

Девушка заливисто смеется — звонко, искренне, откидывая голову назад. Черт, как я скучал по этому звуку на протяжении всех этих дней дебильной паузы.

— Боже, Акимов... до чего ты чудной. — Она поворачивается ко мне боком, заглядывает в глаза. — И вообще не понимаю, почему парни наделяют свой... м-м-м... орган какими-то одушевленными признаками, чуть ли не личностью.

Смеюсь с ней вместе, чувствуя, как пузырьки щекочут тело, а тепло разливается не только от воды. Не удержавшись, провожу рукой по красивой груди, чуть сжимаю — и девушка выдыхает, замирает.

— Так он и живой, ты же чувствуешь... — останавливаю свою руку прямо под ее грудью. Боже, как же мне охеренно сейчас.

— О да... еще как.

Я натурально ловлю приход от того, что мы вместе вот так, что она рядом. Ее тело прижимается ко мне, я чувствую каждый изгиб. Вода плещется в такт любому нашему движению. Я залипаю на ее пальчиках, перебирающих пену, на нежную шею.

— Саш?

— М?

— Это не первый твой опыт? — голос у нее осторожный, будто она сама боится этого вопроса.

— В смысле? — не понимаю я, отвлекаясь от своих мыслей.

— Ну, в том плане, что у тебя уже...

— Был секс, это имеешь в виду? — смеюсь я легко. — Да, я думала, ты это как-то уже поняла.

— Не паясничай, — Ярослава хлопает меня ладошкой по руке, а я утыкаюсь носом ей в шею, чувствуя пульс под тонкой кожей. — В плане того, что ты уже у кого-то был первым.

Слегка напрягаюсь. К чему это вообще? Откуда такие вопросы? Приподнимаю голову, смотрю на нее.

— Просто ты столько раз говорил, что всё должно быть иначе, что как будто что-то не так... — Она опускает голову, играет с пеной на поверхности воды.

Аккуратно разворачиваю её лицо к себе — пальцы ложатся на подбородок. Жду, что она спрячет глаза как обычно, но этого не происходит. Она смотрит прямо на меня — и в этом взгляде столько доверия, что у меня перехватывает дыхание.

— М-м-м, да, Яра, такой опыт у меня имеется. С бывшей девушкой. Но разве это имеет значение? — Говорю тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно, чтобы она не услышала волнения, которое вдруг появляется.

— Не знаю. Наверное, нет... — Она пожимает плечами, смотрит куда-то в сторону… — Просто ты же не можешь не сравнивать, правильно? И я явно не в выигрыше, — добавляет с натянутой улыбкой.

— Эй-эй-эй, Барби. — Я касаюсь ее щеки, поворачивая лицо к себе вплотную. — Послушай. — Коротко целую ее в губы — мягко, почти невесомо. — Зачем мне сравнивать, когда в моей башке всегда была только ты? Да я даже подумать никогда не мог, что мне можно будет сделать так...

Снова захватываю ее губы своими — чувствую, как она тает, как подается навстречу. Шепчу уже в них:

— Так, — легко сжимаю ее грудь, пальцы находят сосок, и она судорожно выдыхает, — или так, — осипшим голосом добавляю я и очень аккуратно касаюсь в воде ее киски, просто провожу пальцами по складкам. Яра приглушенно стонет, плотнее прижимается ко мне всем телом.

— Если ты еще не поняла, Ярослава, я капец какой однолюб. — Голос у меня становится тише, серьезнее. — Как оказалось. Мне нужна только ты. Так было с момента, как я был подростком, и это не изменилось ни на грамм. — Смотрю ей прямо в глаза. — Вчера был лучший секс в моей жизни, понимаешь?

— Да... — шепчет она в ответ.

— И я обещаю, что следующий наш раз тебе понравится. Больно уже не будет, слышишь?.

— Хорошо, — выдаёт Ярослава и сама углубляет наш поцелуй, притягивая меня за шею.

Яра

Мне никогда не было так хорошо, приятно, комфортно. Я лежу в теплой воде, Саша сзади обнимает меня, его ладони на моем животе — сильные, большие, надежные. Парень нежит меня одним своим присутствием, словами, руками. Так хорошо-о-о.

Мы торчим в ванной часа полтора, наверное. Пришлось доливать воду, несколько раз включать подогрев и подливать пену. И пару раз было достаточно тяжело сдержаться, чтобы не зайти дальше. Мы и так абсолютно голые, так что... Мне тоже было сложно держать себя в руках, представляю, каково Акимову. И нет, я не соврала ему с утра, сказав, что в порядке. Правда не чувствую последствий вчерашнего вечера. Крови, вроде бы, больше нет. Хотя ночью я ходила в туалет и заметила немного. У меня не тянет живот и нет какой-то ноющей боли, о которой все говорят. Просто всё как обычно. Но я не уверена, что не будет больно и при других манипуляциях. Так что лучше подождать, тем более спешить нам вообще некуда.

С Сашей бесконечно говорим. Откровенно. Очень. Пожалуй, как никогда до этого. Я выдаю все свои страхи, все сомнения — каждое из которых Саша терпеливо разбивает аргументами. Делюсь тем, как жила с Тамарой и Мирой. Рассказываю, как мачеха вымещала на мне злость за неудавшуюся жизнь, как я боялась возвращаться домой, как прятала синяки. Говорю об отношениях с отцом, которых по факту никогда особо и не было. Потому что безразличие — это не отношение. Саша слушает, не перебивает, только гладит меня, прижимает к себе, целует в висок.

Он жалеет меня, как только может, но не говорит, что всё обязательно наладится с семьей. Не обещает. Не строит воздушных замков. И я благодарна ему за это просто бесконечно. Потому что даже если отец одумается, вряд ли наши с ним отношения смогут наладиться. Не после всего.

Чем я вообще себя тешила раньше?

По поводу Миры... посмотрим, как оно будет. Эта женщина... Ирина... не особо я ей доверяю. Нашла, блин, с каким мужиком связаться. Но дело ее. С сестрой, конечно, важно сохранить контакт, пусть и не такой, как раньше. Но стоп. Такой, наверное, и не нужен, потому что это уже какая-то маниакальная привязанность, и я боюсь Миру сделать такой же зависимой. От меня. Она пока что более гибкая, у нее есть заинтересованный отец, возможно, нормальная мачеха. И я, если потребуется.

Но всё это легко дается на словах, а на деле... На деле мне нужна терапия и работа над собой, с чем мне поможет Ольга Ивановна. Как мы и договаривались.

Когда я говорю Саше, что мне жаль, как все случилось в последние дни, ведь я поняла, какая я глупенькая, только когда его жизнь оказалась в опасности, и мне за это стыдно, — он не дает мне договорить. Получаю по жопе. Фигурально. Потому что Акимов активно проясняет, что мозги мои мы бы всё равно проветрили и всё решили в любом случае. А случившееся скорее сократило время, вот и всё.

Он прав, конечно. И он просто лучший человек — самый добрый, самый понимающий, самый ответственный. Смешной, открытый, любящий. И моя цель — это всё не упустить, потому что такими людьми и такими чувствами не разбрасываются, это я уже поняла твердо.

Когда мы вылезаем из ванной, остается полтора часа до встречи Саши со следователем. Не успеем пообедать — придется уже после. Надо еще собраться и доехать.

Хожу по квартире в халате и с мокрыми волосами Саша успевает натянуть на себя штаны и футболку — я хмурюсь по поводу наличия последнего предмета одежды, а он надо мной угорает.

— Мы не обсудили Новый год, — вздыхает он, сидя на кровати, пока я пытаюсь хоть немного подкраситься.

— Ага, и твой день рождения, кстати. Какие предложения, пожелания?

— М-м-м, всё зависит от твоих планов, Яра, — говорит прямо и засовывает руки в карманы. Замечаю, что он немного напряжен — будто боится, что наши желания не сойдутся.

— Мои планы связаны только с тобой, — пожимаю плечами и вижу, как у Саши загорается взгляд.

— Окей. — Он сглатывает. — Просто я подумал, вдруг ты захочешь с сестрой или...

— Я не думаю, что отец даст ей заскучать на Новый год. Тем более они всегда уезжают. — Я подхожу к нему, кладу руку на грудь — сердце бьется часто, сильные толчки отдаются в ладонь. — Спрошу у Миры... через Ирину, какие планы. Но это ничего не поменяет.

Саша кивает — один раз, отрывисто — и не развивает эту тему дальше.

— Окей, тогда может, съездим в Москву или в Питер? Знаю, что ты только из столицы, но...

— Я за! — говорю я, чувствуя, как внутри поднимается радостное возбуждение. — Только...

— Только что? — Он напрягается.

— Ничего...

— Яра, ну же. — Он притягивает меня к себе на постель, заглядывает в глаза.

— Мы можем на пару дней заглянуть в Мурманск, — скованно предлагаю я. — Сто лет там не была.

Саша просто кивает, прекрасно всё понимая. И обнимает меня крепко, потом целует. Нежно, чуть касаясь губами моих, потом быстро распаляется и делается настойчивее: его язык скользит по моей нижней губе, просится внутрь. Сдаюсь, открываюсь ему. Поцелуй становится глубже, влажнее, и я чувствую, как руки парня сжимают мою талию.

Он развязывает пояс моего халата — медленно, не торопясь, но я дрожу от нетерпения. Ткань распахивается, открывая меня всю. Он проводит пальцами по ключицам, спускается к ложбинке между грудей. Выгибаюсь, прижимаюсь к нему ближе.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он.

— Взаимно, — выдыхаю я.

Его рука скользит ниже, касается бедра, внутри разгорается огонь. Еще секунда — и я не отвечаю за себя.

Но нас прерывает звонок в дверь — резкий и в данный момент особенно противный.

Саша закатывает глаза — я вижу, как дергается его челюсть, — идет открывать и бурчит, что если это его братец, то он его лично на кол посадит.

— Саша! — кричу я ему вслед. — Сначала посмотри в глазок!

И сама спешу собраться. Надо успеть высушить волосы, натянуть джинсы, свитер — иначе мы так ничего не успеем. Я уже беру в руки фен, как слышу голос Акимова из коридора:

— Яра.

— Что? — кричу я в ответ.

— Подойди, это к тебе.

Ко мне? Да никто не знает, где я живу фактически. Кто еще может прийти? Может, Саша какой-то сюрприз решил устроить и поэтому так говорит. Он, кстати, как оказалось, любитель подобного.

Откладываю фен, иду в коридор.

И прирастаю к полу.

Потому что в прихожей стоит тот, кого я вообще не ожидала когда-либо здесь увидеть.

Отец.

* * *

*Название главы — строчка из песни Armich «Мания».