Эпилог

Саша

Чуть более года спустя

— Но я хочу с вами, мне неинтересно с мелкотней! — канючит и натурально топает ногой Мира в приступе гнева.

А всё потому, что для восьмилеток в Шерегеше примерно одна трасса, и ты хоть тресни — кататься с других склонов детей не пустят. Она сейчас напоминает мне мелкую и до ужаса капризную фурию в розовом комбинезоне, готовую разнести всё вокруг в пух и прах своим недовольством.

— А с каких пор ты сама-то не мелкотня, а,

пупс? — со смешком выдаю эту фразу девчонке и щелкаю ее по носу, в очередной раз не ведясь на провокации и манипуляции. За год я научился распознавать все ее приемчики и не поддаваться.

— Я не пупс, понятно тебе? Вообще как возьму и Ирине пожалуюсь! — врубает она свою короночку.

Да-да, Яре она угрожает, что нажалуется мне; отцу — что Ирине; Ирине — что Ярославе. И комбинации можно продолжать дальше, миксовать, так скажем. Там периодически еще Белый мелькает, даже мой братец успел затесаться, но никогда — Тамара, ее родная мать. Не знаю уж почему точно — они ведь общаются периодически, но судя по всему, Мира такой близости к ней уже не чувствует. Что не удивительно, если честно.

— Да хоть Господу Богу, — хмыкаю я и передаю мелкую противную пиявку в руки Ирины. Пусть сама с ней разбирается.

Захожу в помещение проката, где Яра должна была уже определиться со сноубордом, пока я добывал нам горячие напитки. Внутри окутывает приятное тепло. Февраль в этом году выдался прям прилично морозным — иногда здесь в горах зуб на зуб не попадает, даже через слой термобелья.

Плюсы амуниции — цвет. Девчонки обычно выбирают яркие костюмы, да и парни чаще тоже, но я не изменяю себе — весь в темном с ног до головы. И куртка, и штаны, и шлем, и даже перчатки — всё черное. Зато как раз по цвету моментально нахожу Барби, одетую в красивый голубой костюм с пояском на талии. Блондинистые волосы раскинулись по плечам, щеки раскраснелись от мороза, глаза блестят. Просто чудо как хороша. Взял бы и утащил отсюда прямо к нам в домик, нахера нам сдались эти лыжи со сноубордами...

Еще и рядом с ней трется какой-то дебил. Явно не консультант — тоже в куртке и со всеми приблудами для катания. Пялится в восхищении, еще бы блин… такая куколка. Я этого камикадзе с одной, очень крохотной такой стороны, понимаю — сам залипаю бесконечно на такой красоте. А с другой — хочется сноубордом его приложить. Ибо нефиг тут перья свои распускать. Павлин ощипанный.

По мере приближения слышу и разговор:

— Спасибо за предложение, но меня не интересует, — вежливо, но уже слегка раздраженно говорит Ярослава. Я по голосу чувствую — еще секунд тридцать, и она пошлет его куда подальше уже прямым текстом.

Даже хочется глянуть на это, вот челик прифигеет.

— Да ладно вам, глупо же отказываться. Бесплатный инструктор еще никому не помешал. — Павлинчик улыбается, пытаясь быть обаятельным.

— У меня уже имеется свой собственный инструктор. И тоже бесплатный. Я вообще-то здесь с...

— Мужем, — выдаю я грубовато и сверлю глазами павлушу, притягивая Барби к себе вплотную за талию. Она с облегчением чуть подается назад, прижимаясь ко мне спиной.

Вижу, как ощипанный хмурится, окидывает меня неприязненным взглядом, задерживается глазами на моей правой руке с обручальным кольцом (если бы кое-кто тоже снимал перчатки в помещении, у нее бы тоже это самое колечко заметили бы и, возможно, побыстрее отстали), кивает тупо и сваливает.

— Я жену даже на минуту не могу оставить, к ней сразу прилипают какие-то ушлепки, — говорю Яре, протягивая ей стаканчик с чаем. Наши пальцы встречаются на секунду, и я ощущаю привычный электрический разряд.

— А матчи не было? — разочарованно выдает Ярослава, заглядывая в стаканчик.

Смеюсь. А говорила «не полюблю, не полюблю» — и вот тебе, пожалуйста, добровольно просит.

— Да откуда она тут, детка? Дома будет тебе хоть ведро матчи.

— Ловлю тебя на слове! — Весело прищуривается и тыкает мне в грудь пальцем.

— Да-да.

— Мира опять устроила концерт? — спрашивает Ярослава, делая глоток горячего напитка, и прикрывает глаза в наслаждении.

— Естественно. — Фыркаю. — Не думал, что в условный медовый месяц нас будет преследовать главное противозачаточное средство в лице твоей сестры. Можно было для презервативов в чемодане место и не оставлять.

Жена смеется над моими словами, деланно сочувственно похлопывает меня по груди.

— В целом, мы можем покататься и часика, скажем так, через два, — подходит вплотную и смотрит своими чарующими голубыми глазами. В них — смесь озорства и нежности, и я подкидываюсь каждый раз. Как я там ее называл? Барби? Это же самая настоящая ведьма, нет, нимфа! В самом хорошем секси-смысле. Залезла мне под кожу и не вылезает оттуда ни на секунду.

— Чего же мы стоим, нас ждут великие дела! — Хватаю ее за руку, чмокаю в губы и тяну за собой, выдвигаясь в сторону нашего домика.

Как там любят говорить? «У каждой истории есть год спустя». Ну, логично же, блин. И год, и два, и шесть, и двадцать. Можно продолжать до бесконечности.

Наш год не был простым. Были даже ссоры и ночи, когда мы засыпали, отвернувшись друг от друга, а на утро, один из нас обязательно делал первый шаг. Иногда мы мирились крайне бурно, если вы понимаете, о чем я.

Но вот счастливым он оказался точно.

Что там у нас ещё по списку?

Я поменял работу, ушел из «Эвентума». Не как акционер, а как разработчик. Работаю на московскую крупную фирму с полной удаленкой. Да, логично, что потерял немного в доходе, начал с нуля фактически, но чувствую в кои-то веки просто нереальную свободу и в разы большее удовлетворение. Мирослав повонял, конечно, но смирился.

Предложение Яре я сделал в мае, на её день рождения. Знаю, кажется, что слишком быстро. Но для меня это было настолько естественно, что я даже не взвешивал какие-то за и против. Мы просто расписались в самом конце уже этого января, устроив красивую фотосессию на память, и ужин с близкими. В мои двадцать два и Ярины двадцать с хвостиком. Многие скажут, что в таком возрасте можно жениться либо по залету, либо по глупости. Но тут не достает еще одной причины — по огромной любви.

Вот это про нас.

Хотели с Ярой провести медовый месяц в Италии, но решили это дело отложить до конца апреля-начала мая — жаждется всё-таки там насладиться именно теплой погодой. Поэтому после росписи смотались вдвоем в Египет на недельку и вот теперь рванули в Шерегеш.

Да, прошлый год не был идеальным, но уж точно получился насыщенным.

Мы, наконец, сломали часть стены в квартире через террасу и поставили точку в процессе объединения квартир. Да-да, это мы молодцы!

Успокаивал Яру, когда она горько плакала по работе. Да, всё-таки настал тот день, в который недалекий сотрудник «Эвентума» впервые сказал, что она получает проекты, потому что спит с братом владельца. Это был первый, но не последний раз подобных тупых предположений. Но девушка училась относиться к этому спокойнее и не воспринимать чужую глупость близко к сердцу.

Переживаем жесткую личную драму Мирослава*, уже чуть не поседели все совместно, но верим, что все закончится хорошо.

Не наладили отношения с отцом Яры. Ни я, как его зять, ни родная дочь. Просто не сложилось, и не знаю, сложится ли когда-нибудь.

А, ну еще Барби все-таки перевелась на заочку, и мы подумываем перебраться в Москву в не таком уж далеком будущем. Это наше совместное желание, и даже немного очково предположить, как мы будем о нем всем рассказывать.

— Саш? — вырывает меня из размышлений Ярослава. Она удобно устроилась у меня на груди, ноги переплелись с моими.

— М? — упираюсь губами в ее макушку и провожу пальцами по нежной коже ее спины.

— Вот думаю, может быть, Дёму с Аней познакомить, ну на следующей неделе, я имею в виду? — Произносит она как бы между делом. — Он свободен, она тоже уже три месяца ни с кем не встречается. Чем черт не шутит?

— А то, что между ними будет почти три с половиной тысячи километров, тебя не смущает?

— Ну, может, Аня решит потом переехать в столицу к нему. Кто знает?

— Так и скажи, что у тебя корыстные личные мотивы, — посмеиваюсь я.

— Ну не без греха. Но мне кажется, что у них могло бы что-то получиться. Может, это чуйка.

— А сколько Ане лет?

— Ты намекаешь на то, что она старше? — Ярослава аж приподнимается от возмущения. — Всего-то на два с половиной года! Это даже не серьезная разница!

— Вот именно, что несерьезная, — говорю я и тут же прикусываю язык.

Поздняк метаться…

— Акимов! — Она подозрительно щурится, и я вижу, как в ее глазах загораются вопросы один за другим. — Что-то я сейчас не догнала…

— Блин. Ладно, слушай, Белый любит... м-м-м... женщин, умудренных опытом, так скажем. — Я начинаю подбирать слова, но понимаю, что всё звучит так себе. — И два с половиной года разницы его запросам вряд ли соответствуют.

— Насколько постарше? — пораженно выдает Ярослава, чуть ли не задерживая дыхание. Глаза округляются, брови взлетают, а губы приоткрываются. Она даже садится на постели.

— Ну, не до геронтофилии, конечно, но есть у него... кхм... определенный типаж. — Я вздыхаю. — Диапазон я не знаю точный, но последней его девушке было почти тридцать. То есть десять лет разницы фактически.

— Вот это да. — Ярослава смотрит на меня. В ее глазах — смесь любопытства и легкого шока. — Почему Дёма мне никогда не говорил об этом?

— А как ты себе это представляешь вообще? — Сам уже приподнимаюсь на локте. — Да он стопудово считает, что ты уж слишком у нас нежный цветочек. Тебе такое знать не положено.

— Чегоо-о?! А тебе он, значит, всё доложил. Спелись, блин, шпалы вонючие!

Затем Ярослава сверкает глазами и быстро забирается на меня сверху, вжимаясь в пах.

— Это я-то нежный цветочек? — Иронично выгибает бровь, и в этом жесте сплошной вызов.

Смеюсь, скольжу ладонями по любимому телу и считаю, что задуманная последней моей фразой шалость определенно удалась.

А вообще, я, выходит, крайне счастливая «шпала»... Ведь получил Ярославу. Точнее, не так. Не «получил» — это звучит как трофей, как вещь, как что-то, что можно заработать. Заслужил? Тоже нет. Слишком пафосно. Никто не заслуживает другого, как награду.

Просто — она теперь моя. А я её. И это не про штамп в паспорте или про совместную жизнь, хотя и то и другое тоже в наличии. Это про второй шанс, про то, что прошлое не вернуть и не перемотать, но куда важнее настоящее. И выбор, который ты по итогу делаешь.

Первична она. Ярослава. Моя Барби.