Глава 10

— М-м-м… — мычу в подушку, пытаясь повернуть затёкшую шею и разлепить чугунные веки.

Вот ведь чёрт…

Кажется, за ночь я ни разу не пошевелилась.

Подтягиваю к животу ногу, и это движение отдаётся лёгкой болью в мышцах, а потом трансформируется в отчётливый образ в голове.

Конкретное лицо одного конкретного Немцева.

Зажмурившись, сгребаю пальцами одеяло, подтягивая его к подбородку.

Я помню всю прошлую ночь по минутам!

Обычно с памятью у меня и так всё в полном порядке, но вчера у меня случился лучший секс в жизни, а такое и с Альцгеймером не забудешь.

Если бы дело было только в сексе... но я, кажется, успела влюбиться в него с первого поцелуя…

Перевернувшись на спину, хмуро смотрю в потолок.

Просто блестяще…

И что мне со всем этим делать? Неплохо было бы спросить у Феди, ведь это он заварил всю эту кашу, разве нет?

Схватив с тумбочки телефон, проверяю время.

Часы на экране изображают половину девятого утра. Не обращая внимания на шквал входящих сообщений в социальных сетях, теряю телефон в одеяле, приподнимаюсь и прислушиваюсь к тому, что происходит на улице.

Кажется, сегодня суббота? Я уже ни в чём не уверена. Только в том, что за окном у бассейна полно народа.

Слышу приглушённые голоса и женский смех, а когда мой слух улавливает хрипловатый тембр, поджимаю пальцы на ногах.

Хочу его увидеть… Меня тянет на этот голос. На его обладателя тоже тянет.

Принимая душ, с особой тщательностью намыливаюсь цветочным гелем, а потом так же усиленно втираю в волосы цветочный шампунь из той же серии.

Выхватив из шкафа разноцветный топ, еле прикрывающий рёбра, добавляю к нему джинсовую мини-юбку.

Кухня наполнена запахами еды, но на ней никого.

Кажется, сегодня завтрак перенесён во двор. Там, у бассейна, под большим навесом настоящая возня. Через стекло вижу в центре стола незнакомого пожилого мужчину в очень старомодной панаме, но мои глаза тут же цепляются за темноволосый затылок и синюю бейсболку.

Звон коварных колокольчиков заполняет голову. Я всегда считала, что у меня на плечах неплохо соображающая голова, но сейчас в этом сомневаюсь.

На нём нет футболки.

Пожираю глазами слегка сгорбленные плечи в каплях воды и тугие мышцы вокруг лопаток с едва заметными красными полосками на них.

Он что, с ума сошёл?!

Или он не в курсе того, что у него на спине творится?! Только маленький Сеня не понял бы, что это следы от ногтей.

Почему он всегда выглядит вот так? Обособленным. Будто сам по себе. Откуда он вообще? Пытаюсь вспомнить, откуда родом Макс, но что-то никак...

Будто почувствовав моё присутствие, Федя поворачивает голову, демонстрируя гладко выбритый профиль.

В моей груди происходит микровзрыв, сопровождающийся трепыханиями сердца. Потому что это выглядит именно так, чёрт возьми! Будто он почувствовал моё присутствие, но затылком не может определить, где именно я нахожусь.

Это полнейшая чушь, но я всё равно нетерпеливо хватаюсь за ручку двери и дергаю её в сторону, послушно бормоча:

— Я здесь.

Свежий утренний воздух потрясающий, несмотря на то что его температура явно выше тридцати градусов.

Перевожу взгляд на рыжую макушку Адель, которая торчит рядом со светловолосой головой Алекса. Между ними шахматная доска и очевидное противостояние.

— Доброе утро! — Приглаживаю влажные после душа волосы, которые успела заплести в лохматую косу.

— Доброе утро, Тоня! — машет рукой Светлана, приглашая меня к столу. — У нас бранч. Я напекла пирогов, угощайся. У нас Валерий Семенович вернулся домой.

— Поменьше суеты, Светлана, а то я уеду обратно, — добродушно ворчит седовласый мужчина.

В его чертах очень много Жени, и возраст только подчёркивает это. Прихожу к выводу: это её отец.

Сажусь напротив Феди, бросив взгляд на его тарелку.

Пряча лицо за козырьком бейсболки, медленно пережёвывает пирог с лососем и шпинатом, что-то изучая в телефоне и попивая сок.

— Очень вкусно пахнет, — осматриваю стол и обращаюсь к дедушке Немцевых: — А где вы были?

— Да вот, — разводит мужчина руки. — Пилюли глотал да медсестер развлекал.

— Не заливай, дед, — хохочет Алекс. — Чем развлекал, шахматами?

— Анекдотами, — закатывает глаза Светлана и поворачивается ко мне. — Женя с Сеней уехали к педиатру, а потом в аэропорт. Максим сегодня прилетает.

— О, я видела его в Москве. На прошлой неделе, — говорю, посматривая на его брата.

Из-под бейсболки видна только его жующая челюсть. Кажется, лжевеганы для местного общества — обычное дело, иначе как объяснить, что никого не удивляет содержимое его тарелки?

Посмеиваясь, Женин отец склоняется к уху моей сосредоточенной сестры и шепчет ей что-то, поглядывая на доску.

— Так нечестно, — дуется Алекс.

— Будь джентльменом, ты старше её на пять лет, — грозит пальцем внуку Валерий Семенович.

— У нас сейчас примерно один уровень развития, — брякает Адель. — Девочки взрослеют быстрее мальчиков, давно доказано.

— Кем? — фыркает Алекс. — Английскими учеными?

— Именно ими, — заявляет она, двигая его слона своей пешкой.

Алекс, открыв рот, наблюдает за движениями её маленькой руки, а потом подбирается и задумывается.

— Конь на E4, — вдруг говорит Федя, поднимая голову.

Сначала смотрит на племянника, а потом медленно переводит глаза на моё лицо.

— Привет, — говорит, скользнув ими по моим голым плечам и волосам.

Мои глаза порхают по его загорелой гладкой груди, и это просто кошмарно возбуждающее зрелище! Чем больше изучаю его тело, тем больше он, чёрт возьми, мне нравится. Как и горячий блеск его глаз, когда они ныряют в вырез моего топа и спускаются к голому животу.

— Здравствуй, — шепчу, напрочь позабыв, где нахожусь.

Вспоминаю только тогда, когда Светлана двигает ко мне форму с пирогом.

Бездумно кладу себе ломтик и, поставив перед собой тарелку, сбрасываю под столом сланец.

Выпрямив ногу, провожу ею по голой — на нём шорты — голени Феди. Веду своей лодыжкой сначала вверх до колена, а потом стопой по внутренней стороне его бедра, слегка надавив пальцами.

Поднеся ко рту сжатый кулак, начинает в него кашлять.

Ох… ну что же он так…

По моим губам растекается улыбка.

— Не в то горло попало? — участливо спрашивает Светлана, постукивая его по спине.

— Кхм… — продолжает откашливаться он. — Да… не туда пошло...

Чувствую себя всесильной, но когда он поднимает на меня глаза, мои соски превращаются в колючки, а улыбка стекает с лица.

Мамочки…

Немцев…

“Какого чёрта ты смотришь на меня так за этим семейным столом?! — спрашиваю у него мимикой и взглядом. — Среди всех этих милых людей!”

Опустив лицо, смотрит в тарелку, но я вижу, как улыбаются его губы и язык чешет зубы, будто он слово в слово расшифровал моё послание.

Я хочу его поцеловать. Хочу его язык у себя во рту. Так, как вчера. Или как угодно иначе…

Аппетит улетучивается мгновенно, на его место приходит дичайшее нетерпение.

Подхватив со стола телефон, Федя вдруг встаёт и объявляет:

— Отгоню машину на мойку. Кому-нибудь нужно в город?

Поднимаю вслед за ним глаза, цепляясь за все кубики пресса по порядку, и лепечу:

— Мне?

— Зачем? — спрашивает Адель, отрываясь на секунду от шахматной доски.

— На… э-м-м… педикюр… — отвечаю уклончиво, подскакивая со стула

— Жду в гараже, — бросает Федя, широким шагом направляясь в дом.

Махнув рукой, отправляюсь вслед за ним, но сворачиваю в коридор.

Открываю ящики шкафа и бросаю их открытыми, швыряя в плетёную сумку всё подряд: купальник, телефон, солнечные очки, летнюю рубашку “от солнца”. Наспех натираюсь кремом против загара и его тоже отправляю в сумку.

Моя кожа отреагировала на убийственное кипрское солнце как и положено: все до единого пигменты вылезли наружу. Все до единого! Короче говоря, я вся в веснушках. Абсолютно вся.

Прикладываю ладони к щекам и несколько секунд смотрю на своё отражение. Глаза блестят лихорадочным блеском, а на губах глуповатая улыбка.

Я такой себя никогда не видела…

Я никогда не мчалась вслед за Егором вот так: вприпрыжку и оставляя после себя бардак! Никогда не меняла бельё на абсолютно такое же, но чуть более прозрачное, как делаю это сейчас. Но мой бывший парень никогда не смотрел на меня так, как смотрит Федор Немцев. И не целовал тоже. Так, что я о Егоре уже два дня вообще не вспоминаю. Как и о том, что моя настоящая жизнь находится там, а не здесь!

К чёрту мою настоящую жизнь...

Схватив вещи и зажав под мышкой шляпу, выбегаю из комнаты и пробираюсь по гостиной вдоль стены, чтобы лишний раз не попадаться на глаза Адель.

Войдя в гараж с улицы, оглядываюсь по сторонам. Здесь темно и тихо работает двигатель “вольво”.

— Ты долго спишь, — раздаётся за моей спиной.

Обернувшись, вижу Федю, стоящего у стеллажа со всякими хозяйственными штуками. Прямо в полоске бьющего с улицы света.

На нём потрёпанная жизнью футболка с надписью “Рамштайн”, шорты и чёрно-белые кеды. Положив руки в карманы, прогуливается по моему телу глазами, цепляясь за полоску голой кожи между юбкой и топом.

— А ты что же, скучал? — спрашиваю, разворачиваясь на месте.

Вместо ответа Федя идёт ко мне, поглядывая исподлобья.

Кажется, по-другому он вообще на мир смотреть не умеет. Только так: тяжело, пристально и молчаливо.

Вздыхаю.

Ну что за тип?

Неторопливо идёт прямо на меня, не вынимая из карманов рук и пнув кедом мелкий камешек по дороге.

Отступаю, демонстративно роняя на пол сумку и упираясь спиной в холодную бетонную стену. Опершись о неё руками над моей головой, тихо говорит:

— Скучал.

Глядя мне в глаза, склоняет набок голову и выжидает, оставив между нашими губами жалкие миллиметры.

— И я… — сознаюсь тут же.

— Так и было задумано, — улыбается, издав тихий смешок.

— Что это ещё зна… — возмущаюсь, но его губы закрывают мне рот.

Они такие же, как вчера. Тёплые, мягкие и жадные.

Оторвав руки от стены, сгребает одной мою талию, а вторую запускает в мои волосы, наклоняя голову так, что наш поцелуй становится глубоким и похожим на секс! Только с участием губ и языков.

Чёрт возьми…

Чувствую, как напрягается его тело, а моё, наоборот, превращается в розовую вату. А когда выпускает меня из рук, я пошатываюсь, неосмысленно хлопая глазами ему вслед.

Подхватив с пола мою сумку, идёт к машине и открывает для меня дверь.

— Заедем в молл, — сообщает, мотнув головой на сиденье.

— В молл? — бормочу, садясь в машину. — А куда мы вообще?

Если уж начистоту, мне плевать.

Положив мне на колени сумку, осторожно захлопывает дверь, бросив:

— Куда-нибудь.

Хм-м-м… Куда-нибудь...

Сбросив шлёпки, кладу ноги на панель и надеваю солнечные очки. Посмотрев на мои ноги, Федя надевает собственные очки и выруливает из гаража, по-мужски развалившись в водительском кресле.

— Что хочешь послушать? — Переключаю радиостанции, опуская сумку на коврик.

— Твою болтовню. — Откидывает он солнцезащитный козырек.

— Лосось пошёл тебе на пользу, — фыркаю я.

Улыбается, глядя на дорогу.

— Ну что ж… — начинаю чинно, открывая окно и высовывая наружу руку. — Я рассказывала, что у меня есть собака?

— Расскажи сейчас, — расслабленно поощряет Федя.

— Это печальная история…

— В бардачке есть платки.

Собираю ладонью встречный ветер, рассматривая Средиземное море.

— Ей пятнадцать лет, и у неё выпали почти все зубы, — кладу подбородок на локоть, чувствуя тоску в душе.

— Что за собака?

— Джек-рассел, — вздыхаю я. — Её зовут Матрица. Мне её отец подарил.

— У меня тоже есть собака, — после короткой паузы говорит Федя.

— Какой породы?

— Немецкая овчарка. Ему десять.

— Как зовут? — спрашиваю, посмотрев на него с сочувствием, потому что его собаке, как и моей, тоже недолго осталось.

Федя молчит, почёсывая бровь, а потом затылок.

Выгибаю брови в ожидании.

— Бамблби[1], — наконец-то говорит он.

Откинув голову, смеюсь.

Он тоже лениво улыбается, чуть повернув голову. Постукивает пальцами по рулю, сжимая его одной рукой.

В молле паркуемся на подземной стоянке и, загрузившись в лифт, поднимаемся на четвёртый этаж вместе с толпой народа.

Когда двери открываются, Федя, поймав мою ладонь в свою, тянет за собой в салон оптики.

— Я быстро, — говорит, оставляя меня рядом с витриной, и сразу отправляется на кассу, видимо, там у него какой-то заказ.

— Ладно… — провожаю глазами его подтянутую задницу и, вздохнув, рассматриваю ассортимент.

Выбираю “Прада” и вешаю себе на нос, крутясь перед зеркалом.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, решая продемонстрировать Феде своё лицо, и замираю.

На моём лбу прорезается морщина. Просто чувствую эту чёртову морщину кожей! Потому что рядом с Федей материализовалась белокурая Ева в своём любимом мини-стайле! Со своими идеальными ногами, руками и прочим.

Положив на стойку локоть, улыбается ему, болтая на этом дурацком русско-английском гибриде, который я слышу даже отсюда, а потом опускает руку и щиплет его за задницу через шорты, продолжая смотреть ему в глаза!

У меня внутри всё обрывается, а губа… моя губа поджимается, как у ребёнка.

Срываю с лица люксовые “Прада” и бросаю их на полку.

Федя резко оборачивается через плечо, хватая Еву за запястье.

Врезавшись во встречного посетителя, выхожу из салона.

[1] Персонаж франшизы “Трансформеры”