Глава 11. На пределе нежности

Ярослава уснула, а Игнат лежал рядом и просто смотрел на нее, осторожно поглаживая по волосам, чтобы не разбудить. Сердце все еще бешено колотилось, а по телу разливалась ленивая усталость, как после долгой изнурительной тренировки. То, что между ними произошло, было невероятно, даже сам секс порой не мог доставить столько удовольствия, сколько доставили сегодня нежные пальцы и горячие губы Ярославы. Она была неопытной, но страстной, и быстро довела его до финиша. И когда он понял, что близок, то захотел, чтобы Ярослава его целовала – зачем, и сам не понимал. Игнат просто чувствовал к ней безграничную нежность, из-за которой сердце наполнялось светом, а в голове высвечивалось ее имя. Имя той, которую Игнат любил.

Снова вспомнив, как ее нежные губы скользили по нему, он прикрыл глаза. Это было потрясающе, но еще больше его впечатлило то, что Ярослава разрешила ему откровенные ласки в ответ – такие, на которые решаются не все девушки. Наверное, дело было в доверии. Она доверилась ему, и Игнат это ценил.

Под новым порывом нежности он повернулся и аккуратно обнял девушку, прижимая ее спиной к своей груди. Он чувствовал себя счастливым, ощущая сводящий с ума женственный запах с легким землянично-медовым аккордом и вспоминая стоны Ярославы, которые она пыталась приглушить, закрывая рот рукой. Такая красивая, уютная, беззащитная и… его. Она – его. Он никому не собирается ее отдавать.

Рядом с Ярославой Игнат мог быть самим собой. Не играть роли, к которым привык. Не казаться лучше, чем есть. Позволять себе быть слабым. А еще чувствовал себя нужным – ей было плевать на бабки его отца, на подарки, на власть. Ярославе нужен был он сам. Пожалуй, впервые за долгое время Игнат поймал это ощущение нужности и наслаждался им.

Проснувшись почти час спустя, Ярослава повернулась к Игнату и сладко потянулась. А потом прильнула к нему и укрыла одеялом.

– Привет, – улыбнулась Ярослава, глядя на него со смесью восторга и смущения.

– Ты отрубилась, – с любопытством сказал Игнат.

Ему понравилась такая ее реакция. Раз отключилась – значит точно он смог сделать ей хорошо.

– Прости, – виновато улыбнулась она. – Сама не знаю, что на меня нашло…

– Тебе было так хорошо со мной? – прошептал он, обнимая ее.

– Да, было… – пробормотала Ярослава, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Хочешь повторить? – щекоча ее по обнаженному плечу, спросил Игнат. – Я знаю много вещей, которые тебя порадуют, малышка.

– Потом. Сейчас я хочу в душ. И есть, – отозвалась Ярослава. – А потом лежать с тобой на кровати и обниматься. И слушать тайны.

– Какие тайны? – приподнял бровь Игнат.

– Твои, конечно. Будешь мне рассказывать все-все-все.

Ярослава встала, прикрывая грудь рукой, что заставило Игната ухмыльнуться – он будто бы ничего не видел, да. И стала искать свою футболку.

– Ее нигде нет, – жалобно посмотрела на него девушка.

– Неужели? – хмыкнул Игнат и присоединился к поискам.

Футболку он нашел быстро – под креслом рядом с кроватью, и как она туда попала, они оба не могли сообразить. Видимо, бросили в порыве страсти. Ярослава оделась и, поцеловав на прощание Игната, вышла из его спальни. А он, быстро сходив в душ, спустился вниз и попросил приготовить блины – помнил, что Ярослава их очень любила. Сидя в гостиной в ожидании девушки, Игнат заказал букет. Обычно девушкам он по классике дарил розы, но его Ясе нужно было что-то необычное. Что-то, что подчеркивало ее нежность и особенность.

«Серж, какие цветы подарить Ярославе?» – устав листать каталог, спросил Игнат у лучшего друга. Тот отлично разбирался в подобных вещах, знал, что любят девочки.

«Ирисы или гипсофилу», – быстро ответил Серж.

«Они же стремные», – погуглив, напечатал Игнат.

«Сам ты стремный. – Следом прилетело еще одно сообщение: Ты сделал что-то не так? Обычно делаешь подарки, когда косячишь»

«Я все сделал так, ей понравилось, – самодовольно ответил Игнат. – Короче, чел, она охрененная. Я хочу с ней быть»

«Если это твой человек, я только рад», – написал Серж.

«Теперь осталось найти девочку тебе и будем дружить семьями», – в шутку напечатал Игнат и отправил несколько смешных стикеров.

«Мне никто не нужен, – тотчас пришло новое сообщение. – Ну, кроме тебя, конечно».

Игнат тихо рассмеялся – настроение у него было хорошее. Пока он искал названные другом цветы, наткнулся на пионы и решил почему-то, что Ярославе больше подходят они. Нежные, светло-розовые, с полураскрывшимися бутонами. И заказал сразу сто одну штуку. Ей точно понравится.

«Я купил пионы», – радостно поведал другу Игнат.

«Молодец. А зачем у меня спрашивал?» – Кажется, Серж рассердился.

«Да ладно тебе, так вышло. Встретимся завтра в баре?»

«Ок», – коротко ответил Серж и исчез из сети.

По приколу Игнат заказал пионы и другу – такой же здоровенный букет, попросив снабдить запиской «Прекрасному принцу от его коня». Если менеджер, которая перезванивала по заказу, и удивилась, то виду не подала.

Ярослава спустилась на первый этаж – бодрая и веселая, и они вместе завтракали в столовой, стараясь вести себя сдержанно, чтобы персонал ничего не заметил. Игнат был уверен – если кто-то из них поймет, что между ними что-то есть, отец тотчас узнает об этом. Отдаваться своим чувствам они могли только тогда, когда особняк был пуст, то есть вечером и ночью.

После завтрака они гуляли по поселку, бродя по заснеженным дорожкам и украдкой держась за руки. Потом Яра получила те самые пионы, правда, нести их пришлось Игнату, потому что букет из ста одного цветка весил, как гиря. Цветы Яра оставила в гостиной – в спальню унесла лишь несколько. И любовалась ими, то и дело склоняясь и вдыхая аромат. Ольга Павловна, главная горничная, которая помогала ей расставлять цветы по вазам, только головой качала.

– Ох, кто же вам такой шикарный букет подарил, дорогая моя? – спросила она с восхищением.

– Не знаю, кто, – лукаво ответила Ярослава, поглядывая при этом на Игната, который делал вид, что вообще не при делах.

– Этот человек в вас явно влюбился! Наверное, это кто-то очень романтичный!

– Может быть, – отозвалась Ярослава. – Я не знаю, Ольга Павловна.

– А в записке что было сказано? – не отставала главная горничная.

– Что это цветы для самой прекрасной девушки на свете… – Ярослава в упор посмотрела на Игната, точно зная, что подарок от него.

– Ну, точно влюбился! – воскликнула Ольга Павловна. – Какой же все-таки невероятный юноша. Тонко чувствующий!

– Да дурак какой-то, – лениво вставил Игнат. – Лучше бы он вместо цветов еды прислал.

– Ну это совсем неромантично, – отмахнулась главная горничная. – Что, в доме еды нет? Оба холодильника забиты! Вы, конечно, парень видный, но к девушкам подхода не знаете. Цветами прокладывают дорогу к сердцу женщины. Да, моя дорогая?

– Может быть, – улыбнулась Ярослава и за спиной у Ольги Павловны показала Игнату язык.

Раньше бы его это разозлило, а теперь заставило рассмеяться. Правда, главная горничная подумала, что смеется он над ней, и начала читать лекцию о значимости цветов для женщин.

Уединились они с Ярославой только вечером, когда особняк опустел, целовались, смотрели какую-то комедию и уснули вместе, обнимая друг друга. Следующий день был их последним свободным днем. Завтра возвращались родители, и, если честно, Игнат не хотел этого. Пусть отец побудет на отдыхе еще недельку. Пусть не мешает им. Игнат понимал – если отец узнает, что они с Ясей вместе, он его просто прибьет. Но в то же время обдумывал, как рано или поздно сообщить об их отношениях. От Ярославы Игнат отказываться не собирался.

Вечером они пришли в библиотеку на втором этаже, включили музыку и погасили свет, оставив зажжённой лишь серебристую светодиодную гирлянду, которую принесла Ярослава. Сначала танцевали, смеясь и время от времени целуя друг друга. Потом на Игната что-то нашло, и он, в шутку замотал девушке руки переливающейся гирляндой. А обездвижив, уронил на диван и начал раздевать, оставляя на девичьей коже горячие отметки. Ярослава была не против – ей, как и ему, хотелось повторить то, что произошло утром.

Не давая касаться себя, Игнат изучал ее тело, каждый его изгиб. У нее были выступающие лопатки, длинные ноги с тонкими икрами, светлая чистая кожа с просвечивающимися венами. Очень чувствительная грудь – хватало лишь несколько прикосновений, чтобы возбудить ее. А самое главное, в каждом движении Ярославы была затаенная грация. Она, должно быть, и сама не понимала, насколько женственна и сексуальна, не могла раскрепоститься в полной мере, но Игнат интуитивно чувствовал это.

– Ты такая красивая, – прошептал он в исступлении в перерывах между поцелуями и прикосновениями. – Моя девочка… Ты только моя, поняла? Скажи это. Скажи, пожалуйста.

– Только твоя, – едва слышно откликнулась Ярослава, тяжело дыша. Гирлянда все еще опутывала ее руки, и серебряные блики играли на теле.

– Еще раз. Еще, – попросил он, и это было больше похоже на мягкий приказ.

– Я только твоя, – послушно ответила она.

– Только моя девочка. Повтори.

– Только твоя. Игнат… Я не могу больше. Убери гирлянду… Я хочу тебя обнять! – Кажется, Ярослава начала сердиться.

– Тогда скажи, что хочешь меня, – прошептал Игнат, нависая над лежащей девушкой на локтях.

– Хочу… Игнат!

– Хорошо-хорошо, малышка, – хрипло рассмеялся он и освободил ее, чтобы тотчас оказаться на лопатках.

– Я тебя уложила, я сильнее, – прищурившись, заявила Ярослава.

Она сидела на нем и смотрела с ухмылкой. И явно чувствовала, как сильно он возбужден. Ему так и хотелось сказать ей: «Ну же, детка, возьми его, как утром, просто дай мне кончить».

– Конечно, – легко согласился Игнат, который просто поддался. Ему нравилось, когда эта милая хрупкая девушка перехватывала лидерство.

– И ты будешь делать, что я хочу!

– А что ты хочешь?

– Чтобы ты молчал. Хотя нет, – передумала Яра, и ее глаза сверкнули. – Скажи мне…

– Что я тебя хочу? – рассмеялся Игнат. – Безумно. Не чувствуешь, как сильно?

– Скажи мне, что любишь. Как тогда, – попросила она тихо.

Все веселье разом испарилось.

– Люблю, – шепотом сказал Игнат, кладя ладони ей на бедра. – Люблю тебя.

– Очень?

– Безумно.

Она довольно улыбнулась, склонилась к нему, прикусила за кожу на шее, и стала прокладывать дорожку из поцелуев от ключиц к прессу, заставляя Игната вздрагивать. Губы у нее были просто умопомрачительные.

Их с Ярославой тянуло друг ко другу с немыслимой силой, и от горячих объятий и поцелуев оба переставали контролировать себя. От возбуждения кипела кровь, плавились мысли, и до безумия хотелось заполнить пустоту, что жила в них обоих. До самого откровенного они не дошли – Игнат силой воли заставил себя повременить, чтобы Яся привыкла к нему, хотя сдерживаться было сложно. Он стоял перед ней на коленях, прижимаясь губами и языком к низу ее живота, и заставлял повторять его имя, как молитву. А потом, когда у нее задрожали ноги, не дал упасть. Он действительно любил ее. Почему они так долго были одни, растрачивая себя на ничего не значащие глупости?

***

Я ясно осознала две вещи, связанные с Игнатом. Я очень любила его – так, что хотелось кричать о своих чувствах. Это первое. Только кричать я не могла, и даже шептать. Говорить о любви у меня не получалось. И это второе. Впрочем, Игнат не требовал от меня признаний, он просто был рядом, позволяя изучать себя – не только тело, но и душу. Раньше я не могла этого разглядеть, но в нем было что-то особенное, родное, дающее надежду на счастье. Словно глоток свежего воздуха.

После возвращения мамы и Кости мы старались вести себя… хорошо. Никаких прикосновений и тем более поцелуев вне его или моей комнаты. Только порою бросали друг на друга красноречивые взгляды. Слава Богу, никто их не замечал – Костя пропадал в компании, где снова случился какой-то апокалипсис, а мама плохо себя чувствовала. Большую часть дня она проводила в своей спальне, почти ни с кем не разговаривая, и мне казалось, будто мама погружена в какие-то свои мысли. Лишь рядом с Костей она оживала и улыбалась, по крайней мере старалась улыбаться. Мне казалось, с мамой что-то происходит, но что, я понятия не имела и переживала. Пару раз я слышала, как она плачет, а однажды видела из окна, как разговаривает с кем-то по телефону, и не могла понять, по какому из двух. В голове роились самые разные мысли, которые я боялась озвучить даже сама себе.

А вдруг это действительно была… она? В тот раз, когда Игнат обвинял ее в предательстве отца? Нет, нет, нет! Моя мама не такая, она не могла так поступить. Не могла! Да и Игнат сказал, что ему показалось. Когда я думала об этом, мне становилось так страшно, что казалось, сердце от испуга вот-вот вылетит из груди, и я старалась избегать этих мыслей. Все, что угодно, кроме этого. Несколько раз я пыталась поговорить с мамой, вывести ее на откровенность, но она неизменно отвечала, что просто плохо себя чувствует из-за беременности.

– Возраст не юный, – тихо говорила мама раз за разом, гладя меня по волосам. И просила посидеть с ней.

Тогда я с ногами забиралась в кресло рядом с кроватью, доставала одну из детских книг, заранее купленных для малыша, и читала ей вслух. Когда-то сказки читала мне мама, а теперь это делала я, в надежде, что будущий братик или сестренка слышит мой голос. Однажды я читала ей книгу в гостиной, у камина, и в это время пришли Костя и Игнат, приехавшие из офиса в кои-то веки вместе. Костя сел на диван рядом с мамой и обнял ее, а Игнат опустился во второе кресло напротив меня, и я читала уже не только для мамы и малыша, но и для них. Удивительно, но и у отчима, и у Игната взгляд стал теплым, искристым. Жесткие черты лица Кости разгладились, а лицо моего любимого человека стало спокойным. Я читала почти час, а они втроем просто слушали, пили ягодный чай и время от времени переглядывались. Уютно трещал камин, а плед, которым отчим заботливо укрыл мои ноги, грел. И, наверное, в этот вечер я ощутила особую семейную теплоту, от которой щемило в груди. Будто в сердце раскрывались бутоны прекрасных цветов.

Мама и Костя ушли первыми, вернее, отчим унес ее на руках, когда она начала засыпать. То, как он уважительно и трепетно относился к маме, нравилось мне, и я смотрела им вслед с полуулыбкой. Ко мне подошел Игнат, склонился и нарушил наше правило. Поцеловал – без страсти, от которой подгибались коленки, а мягко-мягко. Это был поцелуй-приветствие. Поцелуй, говорящий: «Я тут, я с тобой, я пришел к тебе». Его губы стали знакомыми, и запах – тоже. Но каждый раз, когда Игнат оказывался со мной, я наслаждалась его поцелуями, как в первый раз.

– Как прошел день? Все хорошо, малышка? – прошептал Игнат, садясь на подлокотник кресло и обнимая меня.

– Да, – ответила я. – А у тебя?

По его лицу пробежала тень.

– Нормально.

– Точно?

– Ну… У отца проблемы, конкурент давит, – туманно ответил Игнат. – Я раньше не думал, что бизнес – это так сложно.

– Он ведь справится? – спросила я с тревогой.

– Конечно. Всех порвет.

Игнат вдруг резко встал, будто что-то услышав, и пересел в свое кресло. И как только он опустился в него, закинув ногу на ногу, появился Костя. Слава Богу, он ничего не увидел.

– Забыл телефон, – сказал отчим и вдруг улыбнулся. – Рад, что вы поладили, ребята. Яра, я же говорил – сын у меня хоть и дурной, но хороший.

Услышав это, Игнат поморщился, а мне стало смешно. Знал бы бедный Костя, как мы поладили…

– Он тебя не обижает? – продолжал отчим.

– Нет, – отозвалась я. – Все хорошо.

– С чего это я должен ее обижать? – фыркнул Игнат. – Так говоришь, будто бы я ребенок.

– Для меня ты и так ребенок, – вдруг сказал Костя. – Ладно, вернусь к Лене. Не сидите долго, идите спать.

И он ушел, а мы с Игнатом просто сидели у камина и разговаривали. Его голос меня успокаивал.

Несмотря на слова мамы о том, что все хорошо, на сердце было неспокойно. И время от времени я вспоминала Стасика, которого встретила перед свадьбой. Вдруг это он не оставляет маму в покое? Хочет, чтобы она вернулась или… Требует у нее чего-то? Денег за молчание, например. Шантажирует. По нему ведь видно – настоящий козел, своего не упустит. И взгляд сальный, аж мурашки по коже. Я так переживала, что даже встретилась с Оксаной, которая стала-таки любовницей того самого депутата со свадьбы и по этому поводу сменила имидж – нарастила длинные иссиня-черные волосы и помолодела лет на десять после какой-то швейцарской косметологической клиники. Приехав к Оксане домой после университета, я прямо спросила, не знает ли она, что происходит с мамой.

– А что с ней происходит? Ты вообще о чем? – с удивлением спросила мамина подруга, когда мы сидели у нее на кухне и пили чай. Разумеется, весь стол был заставлен едой – иначе Оксана меня никогда не встречала.

– Мама какая-то не такая, она будто чего-то боится, – честно сказала я. – Может, у нее что-то произошло, а она скрывает?

– Да все с ней нормально, Ярка, не выдумывай, – отмахнулась Оксана. – Твоя мама беременная, в ее организме произошел гормональный взрыв, тут немудрено поехать кукушкой. Хотя, если честно…

– Что? – навострила я уши.

– Если честно, она боится, что с ребенком может быть что-то не то. Насмотрелась страшных передач, теперь трясется – вдруг родится больной? – вздохнула Оксана, и мне показалось, что несколько наигранно. – Короче, девочка моя, не тревожь мать ерундой. Человек в положении. Просто поддержи.

– Поддержу, конечно, всегда на ее стороне буду, – сказала я, а Оксана потрепала меня по щеке.

– Хорошая ты девчонка, Ярка. Светлая. Я о такой дочери, как ты, только мечтаю. Только… У меня детей уже никогда не будет, – вдруг горько произнесла Оксана. – За ошибки молодости нужно расплачиваться. Я-то раньше в такие вещи не верила, мне плевать было на все, кроме себя. А теперь понимаю – за свои грехи мы заплатим сполна. Каждый. Каждый, Ярка. А ты на мать все больше походишь. Такая же красавица. Вам с ней повезло, что под крылом у Елецкого, держись его, он мужик хороший. Тебя чуть ли не дочкой считает. Этот-то засранец, сыночек его, тебя не обижает? – неожиданно сменила она тему, словно опомнившись.

– Игнат? – улыбнулась я. – Нет, мы нормально общаемся.

– Запал на тебя? Он на свадьбе с тебя глаз не спускал. – Или ты на него запала? – хитро сощурилась Оксана. – Ярка, возьми его в оборот, всегда при бабле будешь.

– Я за отношения по любви, – отозвалась я.

– Го-о-ордая, – покачала головой Оксана. – Вот поэтому уважаю тебя. Кстати, я тут в октябре моталась в наш родной город, слышала, что отец твой несколько лет как переехал.

Отец. От этого слова я окаменела. Кровь прихлынула к щекам, а в груди заныло. Да какой он мне отец? Он мне никто!

– И, говорят, начал своим делом заниматься…

– Нет, – резко сказала я, перебивая Оксану. – Не хочу ничего про него знать. Ничего. Ничего!

Кажется, Оксана не ожидала такой реакции и замолчала.

– Прости, – только и сказала она. – Не подумала.

Попрощались мы с ней тепло, и я уехала на нашу с мамой квартиру, чтобы взять кое-какие вещи. Потом отправилась в особняк, переписываясь со Стешей и думая, думая, думая…

***

– Повернись. Еще повернись. Встань в соблазнительную позу. Вот так. Молодец. Сними халатик. Вот так, умничка, – хладнокровно командовал Стас Далевский, владелец модельного агентства, под которое было замаскировано агентство эскорт-услуг. Одна из девушек-претенденток – нежная темноволосая красавица – старательно выполняла все его приказы.

– Татуировок нет, замечательно… Грудь своя, натуральная?

– Конечно, Станислав, – томно произнесла девушка, не сводя с него глаз. – И губы тоже. Хотите проверить?

Она резво подскочила к сидящему в кожаном кресле Стасу, взяла его руку и положила себе на высокую грудь.

– Ну как? – спросила она, поглядывая на него из-под опущенных ресниц. – Нравится?..

Стас ухмыльнулся и больно сжал ее грудь, но девушка вытерпела. Лишь натянула на лицо улыбку пошире, словно ей нравилось то, что он делает.

– Натуральная, – пробормотал мужчина, делая пометку в ежедневнике. Кажется, он не был впечатлен красотой обнаженной красавицы в своем кабинете. – Сколько языков знаешь?

– Два, – ослепительно улыбнулась девушка. – Русский и английский.

– Уровень английского?

– Ну, – растерялась она, – когда мужчина спросит у меня…

– Я спросил – какой уровень? – перебил ее Стас и нахмурился, видя, что девушка не отвечает. – Ты что, не шпаришь на нем? Эй, выпроводи ее! – заорал он в сторону.

В кабинете появился худой мужчина с неприметным лицом.

– Что случилось?

– Уводи, – махнул рукой Стас. – Я же сказал – мне нужны девки, которые знают хотя бы один язык. А эта? Убирай шалаву. И чтобы таких больше не было, понял?

– Но я… – попыталась что-то сказать девушка, однако мужчина с неприметным лицом схватил ее за локоть и обнаженную поволок прочь из кабинета. В самый последний момент она успела подхватить халат с пола.

Дверь захлопнулась, и Стас остался один. Кто бы знал, как сложно было подбирать девок для сопровождения состоятельных мужчин. Она должна быть не просто красивой, но и умной. Иностранный язык, высшее образование, знания истории, литературы, искусства – все должно быть на уровне. Почему-то он вспомнил Леночку. Вот та была идеальной, жаль, что таких почти нет. Хотя в ее дерзкой дочурке было что-то… Непростая, с характером.

Раньше они с пацанами такие дела воротили, а сейчас… Он ищет девок для богатых лохов. Но лучше так, чем в земле гнить, как многие из бывших соратников, или на зоне срок мотать. Да, лучше бы он с проститутками дело имел, но этот бизнес занят давно и прочно, а крышуют его серьезные люди. Так что после распада Кировских пришлось изворачиваться и искать свою нишу. Нашел же. И поперло. Зазвонил телефон, и Стас нехотя ответил:

– Слушаю.

– Станислав Валерьевич, девку выпроводил, – раздался голос помощника. – Там еще две ждут. Английский, говорят, знают. Приводить?

– Приводи.

Стас бросил трубку, но телефон снова ожил.

– Что еще надо? – рявкнул он, не глядя на высветившийся номер – решил, что снова помощник.

– Как-то ты невежливо с людьми разговариваешь, – раздался спокойный мужской голос, и у Стаса похолодело в животе.

– День добрый, Илья Васильевич, – залебезил он тут же. – А я тут хотел тебе позвонить.

– Ты нашел их? Когда результат ждать?

– В процессе, ищу, носом землю рою. Как она из города сбежала, жена твоя, так след ее и пропал. Но я найду, – заверил его Стас.

– Смотри, Стасик. Не найдешь – пожалеешь.

Это была не угроза, а факт. Его ставили перед фактом.

– Найду. Зацепки есть, – торопливо сказал Стас. – Дай еще время, Илья Васильевич. И жену найду, и дочь.

– Жду.

Всего одно слово и короткие гудки. Стас грузно опустился на спинку кресла, обдумывая услышанное. В дверь постучали – видимо, помощник привел новых девок, но Стас не хотел никого видеть.

– Потом! – прокричал он и погрузился в одному ему известные мысли. Потом, встрепенувшись, словно вспомнив что-то, потянулся к телефону и набрал знакомый номер. Не отвечали ему долго, но Стас знал, что рано или поздно она все-таки примет звонок.

– Что ты опять хочешь? – раздался болезненный женский голос.

– И тебе привет, Леночка, – вкрадчиво сказал Стас. – Как дела? Как здоровье? Не тошнит по утрам?

– Зачем ты опять мне звонишь?

– Узнать твой ответ, разумеется. Так ты окажешь ма-а-аленькую услугу своему старому другу?

– Нет, – твердо сказала Лена.

– Тогда твой муж все узнает. Все-все. Увидит интересные видео с тобой в главной роли. Интересно, что Костик подумает? – пропел Стас.

– Пошел ты! – вспылила женщина и бросила трубку.

– Дура, – прошипел Стас, слушая частые гудки. – Да куда ты денешься? Все сделаешь, как я хочу! Тварь. Я тебя в люди вывел, а ты тут выделываешься?

Чуть подумав, он отправил ей на телефон то самое видео, о котором говорил. Пусть знает, что он не шутит.