Глава 14. Звезды во мне

Это был самый необычный Новый год и самый счастливый. Если бы я могла, то остановила бы время, чтобы навечно остаться в этом дне, с этими людьми и с этим прекрасным океаном, чье дыхание я слышала и видом которого наслаждалась.

Мы с Игнатом были слишком самоуверенными, и в итоге просто легли спать, каждый в своей спальне. Оба слишком сильно устали после долгого перелета, зато утром проснулись рано, полные сил, энергии и любви. Родители еще спали, а мы вдвоем отправились на пустой жемчужный пляж, то и дело украдкой целуясь. Игнат был так любезен, что намазал меня солнцезащитным кремом, правда, порою касаясь так откровенно, что я вздрагивала. Его пальцы будто случайно оказывались под верхней частью купальника, дотрагиваясь до моей груди. А когда он мазал мне бедра, то встал передо мной на колени, а потом вдруг начал целовать низ живота. Первой моей реакцией было положить руки ему на голову, чтобы притянуть ближе к себе, но я тут же оттолкнула Игната, заставив его упасть на песок. Он весело смеялся.

– Эй, веди себя прилично! – возмутилась я.

– Рядом с тобой это делать тяжело, – ответил Игнат, подмигнул мне и пошел в воду.

А я влюбленными глазами смотрела ему вслед – мне нравилось любоваться его фигурой. И теперь я могла делать это на законных основаниях. Мы плавали часа два, будто бы вновь став детьми, – плескались в воде, плавали наперегонки и лежали «звездочкой» на спине. Игнат учил меня нырять с маской, хотя сам обладал удивительной способностью надолго задерживать дыхание. Плавал он отлично, но когда заплыл далеко от берега, мне стало страшно. Океан, конечно же, был теплым и ласковым, но я ни на миг не забывала, что это невероятной мощности стихия, и стала звать Игната с берега. Пока я кричала ему и махала руками, на пляже появились мама и Костя. Мама в воду не пошла, села на берег, а Костя объявил, что сейчас вернет Игната, и поплыл к нему. В итоге они вдвоем уплыли еще дальше, заставив нервничать уже не только меня, но и маму.

– Какой отец, такой и сын, – нахмурилась она, когда эти двое, наконец, поплыли назад, рассекая руками лазурную воду. – Бесстрашные.

Я села рядом с ней под зонтик.

– Если Игнат станет таким же, как Костя, то…

Я хотела сказать, что буду самой счастливой, но осеклась. К счастью, мама ничего не заметила.

– Игнат – хороший мальчик. Настоящий сын своего отца. Думаю, он будет таким же заботливым и теплым. Главное, чтобы ему попалась хорошая девочка. – Мама вдруг внимательно на меня взглянула. – Яр, признайся, он тебе нравится?

– Что? – вздрогнула я. – Ты о чем, мам?

– Ты так на него смотришь, будто влюбилась. Да и он порой глаз от тебя не отводит . Костя ничего не замечает – мужчины вообще не видят подобных вещей в упор. Но я… Между вами что-то есть?

В ее голосе не было осуждения или злости, но я не смогла сказать правду. Впрочем, и солгать – тоже.

– Давай поговорим об этом, когда вернемся? Пожалуйста.

– Хорошо, – согласилась мама, которая всегда меня понимала. – Мне тоже нужно будет поговорить кое о чем, когда мы вернемся… А сейчас я хочу просто наслаждаться морем, солнцем и своей семьей.

– Мам, а как ты вообще сейчас? Тебе лучше? Ты рада?

Она обняла меня.

– Да. Я очень рада, дочка. Только такое ощущение, будто… Будто бы больше этого не повторится, – вдруг сказала мама, и я напряглась.

Что она имеет в виду? Но спросить ее не успела – из воды вышли Игнат и Костя, оба ужасно довольные. С пляжа мы перешли в бассейн, потом оделись и поехали в ресторан. Гуляли по острову, много разговаривали, а день закончили в обсерватории, где мы лежали на мягких диванчиках, наслаждались ночным небом, слушали гида и наблюдали за звездами через мощный телескоп. Я рассмотрела кольца Сатурна и видела шаровые скопления звезд, что поразило меня до глубины души. И все это время рядом со мной был Игнат – я чувствовала его тепло, и от этого мне становилось спокойнее. Впечатлений было столько, что мы просто снова вырубились.

Каждый день, проведенный на маленьком тропическом острове посреди Индийского океана, казался по-настоящему райским. Не из-за тепла, яркого солнца и ласковых волн, не из-за дельфинов, дайвинга, коралловых рифов и теплых лазурных лагун, и даже не из-за шикарной виллы с собственным пляжем. А из-за возможности быть рядом с теми, кого я люблю, не думая о плохом. Оказавшись на Мальдивах, я словно попала в другую реальность, где не было места отравляющим жизнь страхам. И не было места прошлому со всеми его сомнениями и терзаниями. Учась жить здесь и сейчас, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Только время почему-то летело с немыслимой скоростью, и я очнулась в предпоследний вечер, когда мама и Костя уехали в ресторан, где отчим должен был встретиться с семьей какого-то знакомого бизнесмена, а мы с Игнатом остались вдвоем. Мы взяли бутылку вина, фрукты, мороженое и пошли на наш пляж, чтобы по традиции встретить закат. Пропустить морские закаты стало для меня настоящим преступлением.

Проигнорировав беседку с соломенной крышей, мы с Игнатом расстелили под пальмой большое одеяло и расположились на нем. Сквозь него чувствовалось расслабляющее тепло песка, а океанский бриз нежно обдувал тело. День был не слишком жарким – по крайней мере не хотелось сбежать под прохладу кондиционера. Я сидела в обнимку с Игнатом, зная, что родители вернутся поздно, а это значит, мы можем не скрываться, а из одежды на мне были соломенная шляпа и раздельный нежно-лавандовый купальник. Если поначалу так одеваться было непривычно, то сейчас казалось неправильным надевать тонну одежды, как я делала это дома.

– Ты загорела, Яся, такая красивая, – сказал Игнат, поглаживая меня по плечу.

Мамино солнцезащитное средство справлялось отлично, кожа не обгорела, а стала именно загорелой, золотистой, а вот Игнат загорел гораздо сильнее, и это очень ему шло.

– Ты меня смущаешь, – улыбнулась я, а он большим пальцем вытер с моей щеки мороженое, которым я умудрилась испачкаться. И попробовал его на вкус:

– Сладкое. Прямо как ты.

– Отстань, – в шутку толкнула я Игната плечом, а он отобрал у меня мороженое, намазал им мои губы и неспешно поцеловал. Ему нравилось так дурачиться. И мне, честно говоря, тоже.

– Реально сладкая.

Он обхватил меня за талию, заставив счастливо выдохнуть. Небо над океаном наливалось огнем и медью, а по воде бежала золотистая солнечная дорожка. Казалось, янтарное солнце тает в бескрайнем океане, и я, словно завороженная наблюдала за тем, как оно погружается за горизонт. Пропали птицы, исчезли голоса, и слышно было только мерное дыхание океана. Теплый воздух был наполнен благоуханием тропических цветов из сада, солью и свободой.

– Спасибо, что ты со мной, – неожиданно сказала я, прижимаясь к Игнату. – Ты у меня такой хороший.

– Я? Нет, Яся, во мне мало чего-то хорошего, – усмехнулся он, хотя я знала, что мои слова приятны ему.

Елецкий хотя и казался сильным и независимым, но на самом деле душа у него была хрупкая.

– Ты просто сам себя не знаешь. Плохим быть легче. А полюбить себя всегда сложно, – ласково коснулась его волос я.

– Почему ты думаешь, что я себя не люблю? – нахмурился Игнат.

– Потому что не считаешь себя хорошим человеком. А иногда мне кажется, что ты чувствуешь себя виноватым за что-то, а из-за того плохим.

– Ты права. Я действительно виноват. Потому что я живу, а моя сестра – нет. Мама так однажды сказала, когда напилась. Один раз сказала, но мне хватило, – признался Игнат, и я почувствовала раздражение на его мать. Что еще она ему говорила? Какие еще мысли закладывала?

– Глупости. В том, что Катя заболела, твоей вины нет. А винить за то, что ты живой, может только больной человек. Твоя мама действительно больна. Извини, – спохватилась я.

– Знаю, – коротко ответил Игнат.

На него что-то накатило, и он замолчал, сложив руки на согнутых коленях. Солнце окончательно ушло за горизонт, но небо все еще озарялось медово-алым светом. Я знала, что скоро стемнеет, и станет видно звезды.

– Ты напоминаешь мне кактус, – ласково сказала я Игнату. – Такой же колючий, но выносливый. Прямо как кактус в твоей комнате.

– Это Катин, – чуть помедлив, ответил он. – Не смог его выбросить, когда она ушла, и забрал себе. С тех пор и стоит. Я поливаю его время от времени, а он живет сам по себе.

Простые слова, но сколько же в них было боли. Мне стало грустно. Бедный мой мальчик.

– Ты действительно идеальный старший брат, – вздохнула я. – Кате повезло, что у нее был ты.

– Да ладно, это только так кажется. Мы и ругались часто. Иногда я отбирал у нее что-нибудь на правах более сильного, а она закладывала меня родителям.

– Все, как и полагается брату и сестре. Я с детства мечтала о таком старшем брате. Чтобы он любил меня и защищал, – призналась я зачем-то.

– От кого? – мягко спросил Игнат. – От твоего отца?

Я ничего не ответила – в горле появился ком, а он продолжил:

– Ты ничего не говоришь о нем, но я слышал, что он был козлом.

Я кивнула. И все-таки сказала:

– Еще каким козлом. Я боялась его до ужаса. Но по-настоящему ужасным было то, что я считала – это нормально. Так и должно быть.

– Если хочешь, поделись своими воспоминаниями о прошлом, – мягко попросил Игнат. – Я не умею понимать людей, как Серж. Но я умею слушать.

Я повернулась к нему и заглянула в глаза. Спокойные, нежные. Полные любви. И на меня будто что-то нашло – в порыве эмоций я рассказала Игнату о том, как проходило мое детство. О том, как вел себя монстр, как мы с мамой боялись и как я плакала, прячась под кроватью, мечтая, что старший брат меня защитит. В конце концов, я просто расплакалась, и Игнат посадил меня к себе на колени, успокаивая и вытирая слезы, которым не было конца. Они стекали по моему лицу, терялись в волосах, попадали на шею и даже на плечи.

– Знаешь, что было самым страшным? – подняла я на Игната заплаканные слова.

– Что, малышка? – прошептал он.

– Я никогда и никому не рассказывала этого. Даже маме. Но однажды… Она ушла куда-то, кажется, в магазин, а мы остались одни. Я и этот подонок. Я была в своей комнате – до сих пор помню, что рисовала принцессу цветными карандашами. А он бесился в гостиной, потому что мамы не было почти два часа и она не отвечала на его звонки, – уже потом я узнала, что у нее банально сел телефон. Монстр словно с ума сошел от ревности, кричал, что она кувыркается с мужиками, наставляет ему рога, а потом вдруг затих. Я думала, что уснул или смотрит телевизор, а он вдруг вошел в мою комнату. – Я сглотнула. Память услужливо подсовывала образ худощавого мужчины в белой майке и серых штанах, чьи глаза были наполнены безумием. – Он сел рядом, пряча руку за спину. Спросил, что я делаю, кого рисую. А потом сказал: «Твоя мать должна поплатиться за то, что она со мной сделала». «Что она сделала?» – спросила я, потому что ничего не понимала. Он ответил что-то вроде: «Твоя мать сделала мне очень больно, и я хочу отобрать самое дорогое, что у нее есть. Чтобы ей тоже было больно». Я ничего не поняла и зачем-то решила показать его портрет – в садике велели нарисовать отцов. Сначала я нарисовала его черным фломастером, с рогами и шипами, но воспитательница сказала, что так нельзя, и попросила перерисовать. Тогда я срисовала отца у одной девочки, и он получился красивым, с улыбкой. Вот этот портрет я и показала монстру. До сих пор не понимаю, зачем. А он смотрел на него, смотрел, вздрогнул и резко встал. Просто ушел. А когда выходил из комнаты, я увидела у него в руке нож. Игнат, – прошептала я, сжимая его ладонь, – я ведь уже потом поняла, что он хотел сделать. Он пришел убить меня, потому что злился на маму.

По моим щекам вновь побежали слезы, а грудь сдавливало железным обручем. По лицу Игната ходили желваки.

– Хочешь, я найду его? – хрипло спросил он. – Найду и сделаю так, что он пожалеет о том, что родился?

Я замотала головой, вдруг вспомнив, что Костя то же самое предлагал маме.

– Нет, не надо. Не надо. Не хочу ничего про него знать. Ничего!

– Послушай меня, Яся, – сказал Игнат, беря мое влажное от слез лицо в ладони. – У тебя не было старшего брата, который мог бы тебя защитить, но у тебя есть я. Я не твой брат, но я люблю тебя. И защищу.

«Скажи ему, что тоже любишь, – зашептал внутренний голос. – Скажи!» Но эти слова застряли в горле. Вместо них вырвался некрасивый сдавленный всхлип, и Игнат обнял меня.

– Все хорошо, – говорил он, гладя меня по обнаженной спине. – Все хорошо, я с тобой. Я всегда буду на твоей стороне. Веришь?

– Верю, – прошептала я. Действительно верила.

Игнат помог мне успокоиться и прийти в себя. Мы пошли за руку вдоль берега, и бархатные волны лизали наши ноги. Мы разговаривали, смеялись, обнимались, стоя в теплой воде. Начали плескаться, пытаясь намочить друг друга, потом стали целоваться, и я чувствовала, как между нами нарастает притяжение. Я хотела Игната, а он хотел меня – я чувствовала его возбуждение, когда прижималась к нему. И порою делала это слишком откровенно, дразня его. Мне нравилось играть с Игнатом, ведь это заводило и меня тоже.

Из океана, чье дыхание стало тяжелее и протяжнее, мы вернулись на пляж и сели на расстеленное одеяло. Стемнело, на остров опустилась густая тьма, принесшая прохладу, а на темно-синем экваториальном небе заблестели звезды. Их было много, и все они казались огромными – просто протяни руку и зачерпни в ладонь, словно горсть бриллиантов. Я никогда прежде не видела таких звезд, как здесь. И каждый раз приходила в восторг, стоило им зажечься на небе. Игнат наполнил наши бокалы.

– За тебя, Яся, – сказал он, глядя на меня блестящими глазами.

– За тебя, Игнат, – ответила я, и наши бокалы соприкоснулись с хрустальным звоном.

Едва я сделала несколько глотков, как Игнат, ничего не говоря, сел ближе и, все так же держа в руке бокал, требовательно поцеловал меня. «Ты моя», – говорил этот поцелуй, и от ощущения его горячих губ внутри заискрило. Игнат не обнимал меня, будто ожидая, что я первой сделаю это, и я сдалась – обвила его шею свободной рукой, подаваясь к нему всем телом. Он отстранился и несколько раз провел своими губами по моим, словно одобряя мои действия. Игнат что-то хотел сказать, но звонок телефона не дал ему этого сделать.

– Ответь, – проговорила я тихо, и он кивнул. Взял лежащий неподалеку телефон, сказал несколько слов и отключился с довольной улыбкой.

– Кто это был? – спросила я, отпив из бокала.

– Отец. Сказал, что вернутся утром, – они поплыли на какой-то остров, чтобы увидеть звездное море. Так что мы одни до самого рассвета, – прошептал Игнат, беря меня за подбородок.

Мои губы чуть приоткрылись, и он не сдержался от того, чтобы прикусить нижнюю, словно показывая, кто здесь главный. А потом отпустил, чтобы проложить дорожку из поцелуев до самой шеи.

– Совсем одни? – прищурилась я, рисуя узоры на его загорелом предплечье. Я знала, что сейчас случится между нами.

– Совсем. Я хочу тебя, – вдруг без перехода сказал Игнат, взял бокал из моей руки, отставил куда-то и прижался лбом к моему лбу. – Прямо сейчас. Очень хочу.

– Я тоже, – едва слышно ответила я и первой буквально впилась в его губы, зарываясь пальцами в волосы.

Я целовала Игната, как ненормальная, жадно и отчаянно. Будто последний раз в жизни. Лихорадочно обнимала за плечи, чувствуя, как внизу живота закручивалась теплая спираль желания. Задыхалась от откровенных ласк. Большие ладони Игната скользили по моему почти обнаженному телу – каждое движение было глубоким и быстрым. Они касались груди, сминали бедра, ласково поглаживали меня между ног сквозь ткань купальника. Несколько раз он отодвигал ткань в сторону и дотрагивался до нежной чувствительной кожи, начиная массировать клитор круговыми движениями – знал, что от этого я теряю голову.

Меня окутал жар возбуждения, которому я не могла противиться. Все, что я хотела сейчас, так это его любовь, его душу и его тело. Тело особенно сильно. До криков. До изнеможения. До закусанных в кровь губ. «Пожалуйста, пожалуйста, сделай это» – твердила я мысленно, начав терять контроль над своим телом.

Руки Игната привычно оказались за моей спиной, развязывая верх купальника, и едва только я освободилась от него, как Игнат припал губами к моей обнаженной потяжелевшей от ощущений груди, заставляя выгнуть спину и прошептать его имя. В ответ я запустила пальцы под пояс его пляжных шортов, сжав его твердый член у основания и не находя в этом ничего пошлого. Моя ладонь привычно заскользила вверх-вниз – я выучила ритм, который заводил Игната. Я помнила, как ему нравится, и ловила кайф от того, что могу делать ему приятно.

– Хорошая девочка, – тяжело дыша проговорил Игнат, спуская шорты вниз. – Моя красивая хорошая девочка…

Смеясь, он уронил меня спиной на одеяло, песок под которым все еще был теплым, снова впился в рот поцелуем, не прекращая играть с грудью. Это было так чувственно, что я непроизвольно сжала колени – слишком сильно хотелось, чтобы Игнат коснулся меня там. Он сразу понял это, и его пальцы скользнули по животу к бедрам, чтобы стянуть низ купальника до колен. Раздвинув ноги, Игнат сначала начал поглаживать меня по внутренней части бедер, затем коснулся самого чувствительного местечка, заставив вскрикнуть. Приятно закружилась голова, пульс зачастил, отдаваясь в висках, а когда Игнат осторожно ввел палец, я вздрогнула.

– Малышка, ты такая мокрая, – проговорил он мне в губы, двигая рукой.

Я никогда не думала, что такие слова способны заводить. Они всегда казались мне какой-то глупостью, но сейчас, слыша голос Игната, я просто с ума сходила от ощущений, и его слова заставляли дыхание сбиваться еще сильнее. То, что происходило между нами, было чем-то прекрасным, балансирующим на грани между волшебством и пошлостью.

Не убирая палец, Игнат склонился ко мне и добавил ласки языком. С моих губ сорвались стоны, и я знала, что их слышат только океан и звезды над нами. Охвативший меня жар стал невыносимым, и все, что я сейчас хотела, – только его. Человека, которого люблю до безумия. Игнат знал это и продолжал, держа нужный мне ритм и касаясь горячим языком именно там, где ощущения были на максимуме. Он довел меня до пика, заставив задрожать ноги, а когда я пыталась отдышаться, целовал в живот, щекоча волосами и говорил, как ему хорошо со мной.

Дав мне отойти, Игнат стянул с меня купальник, избавился от шорт, надел презерватив – он предусмотрительно взял с собой целую пачку – и навис надо мной, опираясь на руки. Я смотрела в его глаза и видела в них желание и любовь.

– Точно хочешь? – спросил Игнат хрипло.

Он был на грани и едва сдерживался. Я знала это и была благодарна ему за то, каким заботливым он был. И за то, что мой первый раз происходит здесь, в райском месте, под невероятными звездами и под шум прибоя.

– Точно, милый, – отозвалась я, кладя руки ему на поясницу. – Пожалуйста.

– Я буду осторожным, – пообещал Игнат.

Он вошел в меня плавно, продолжая целовать, и вместе с долгожданной наполненностью я почувствовала боль. Не такую острую, о которой рассказывали некоторые мои подружки, утверждая, что это ужасно, скорее тягучую, мягко разливающуюся по низу живота. Приятную боль. Наверное, Игнат что-то почувствовал, а может быть, я застонала ему в губы, но он остановился, приподнялся на кулаках и спросил, тяжело дыша:

– Больно? Мне перестать?

– Нет, продолжай… Только медленно, ладно?

Игнат смазано целовал меня в губы. Движения его бедер были аккуратными, неспешными – он давал мне возможность привыкнуть к нему. А когда понял, что боль почти растворилась, ускорился. Я попыталась расслабиться, отдаваясь ритму, и чувствовала удовольствие не от самого секса, а скорее, от того, что рядом был любимый человек. Не просто рядом – во мне. И он мой, мой, только мой. Никому его не отдам.

С моих губ сами собой срывались сдавленные стоны, и я широко распахнутыми глазами смотрела на звезды. Эти звезды были не только на небе – они были во мне. Сверкали, искрили, рассыпались на звездную пыль, наполняя вены. Я сама будто стала звездой, находясь в стальных объятиях Игната. Когда его мышцы напряглись, а движения стали быстрее, я поняла, что он на пике. Обняла его, целуя в шею, зашептала на ухо глупости, которые не осмелилась бы сказать вслух. Он замер, хрипло дыша, нежно поцеловал в щеку и осторожно вышел из меня. Глаза у него были пьяными.

– Это было охрененно, – проговорил он, пытаясь выровнять дыхание.

– Спасибо, что был нежным, – улыбнулась я.

– У тебя кровь, – хмуро сказал Игнат, доставая из корзины салфетки и вытирая внутреннюю часть моих бедер. – Прости.

– Брось, мы же оба знали, что так будет, – отозвалась я, прислушиваясь к ощущениям в теле. Низ живота слегка ныл, и ничего больше я не чувствовала. В общем, после потери девственности ничего особенно не изменилось.

– Знаешь, когда после секса твоя девушка в крови, начинаешь чувствовать себя монстром, – усмехнулся Игнат и поцеловал меня в живот. – Но я буду хорошим мальчиком. Обещаю. А теперь пойдем в дом, Яся. Тебе нужно принять душ.

Засыпали мы вместе, обнаженные и счастливые до неприличия, обнимая друг друга в благословенной прохладе моей спальни. Игнат должен был уйти утром, но мы проспали. И когда в дверь постучали и раздался мамин голос, я резко вскочила и начала тормошить Игната. Он, в отличие от меня, просыпался тяжело, и я с трудом его разбудила.

– Что такое? – сонно спросил он и потянулся ко мне за поцелуем, но я легонько ударила его по руке.

– Мама пришла, – прошептала я. – Спрячься!

– Яра! – раздался ее взволнованный голос. Мама часто начинала беспокоиться по пустякам.

– Игнат, пожалуйста, – взмолилась я.

Он встал, не стесняясь своей наготы, и, подхватив валявшиеся на полу шорты, отправился в гардеробную, я же лихорадочно натянула длинную футболку и подбежала к двери. Открыла замок и увидела маму.

– Уже второй час, а ты все спишь, – сказала она, обнимая меня. – Заболела?

– Нет, просто легла поздно, – отмахнулась я. – Мы долго гуляли и сидели на пляже. А ты как провела время? Что еще за звездное море поехали смотреть?

– Дочка, это было что-то невероятное! – воскликнула мама. – Представляешь, ночью во тьме светится фитопланктон, и кажется, будто в океане сияют звезды! Вам с Игнатом обязательно нужно это увидеть.

Восторгаясь, она села на одно из кресел и стала показывать фотографии, и я делала вид, что с таким же восторгом разглядываю их, хотя то и дело косилась на дверь в гардеробную, за которой стоял Игнат. Без одежды! Если мама его увидит, сразу поймет, чем мы занимались. А мне не хотелось вводить ее в курс своей личной жизни.

– Ничего прекраснее я в жизни не видела, – сказала мама, улыбаясь. – Звезды на небе, звезды в океане, любимый мужчина рядом… Я никогда и ни с кем не была так счастлива. Не знаю, чем заслужила такого человека, как Костя. Правда, не знаю. Я занималась такими вещами, что говорить стыдно.

– Мама! – воскликнула я.

– Но это действительно так. Господи, я встречалась с мужчинами ради денег! И я так ненавижу себя за это. Но тогда мне казалось, что это единственный способ обеспечить нам обеим достойную жизнь.

Я вздрогнула. Игнат. Он наверняка все слышит.

– Мама, – предупреждающе сказала я. – Не надо так говорить.

Но ее было не остановить.

– Иногда я думаю, что ты, наверное, стесняешься меня. Мать-эскортница, содержанка, чья-то подстилка. Дешевка, которая только и может, что улыбаться другим мужчинам. Наверное, твой отец был прав, когда говорил, что я ни на что другое не гожусь. Прости меня, дочка. – Мама коснулась моей руки.

– Перестань, – нахмурилась я, а внутри все кричало: «Молчи, мама, молчи, пожалуйста!»

– Я действительно делала вещи, за которые мне ужасно стыдно. Грязные вещи. Не уверена, что смогу когда-нибудь рассказать тебе о них, Яра. Да и надо ли?.. Я вспоминаю о них, когда Костя рядом, и думаю – а если он узнает? Что подумает обо мне? Бросит ли? Да, наверняка бросит. Возненавидит. Я стану ему противна. И мне становится так страшно, – прошептала она, но спохватилась и неестественно улыбнулась. – Прости, не о том говорю, да?

Да, мама. Совсем не о том. То, что ты так хотела скрыть, теперь известно Игнату. И я не знаю, как он отреагирует. И поэтому мне страшно, так страшно, что хочется закрыть тебе рот руками, но я не могу. Сижу рядом и слушаю.

– Но знаешь, когда сегодня мы любовались морем звезд, я держала Костю за руку и вдруг подумала… Подумала, что не хочу обманывать его, – тихо произнесла мама. – Может быть, лучше все рассказать?.. Только я очень боюсь его потерять. До безумия.

– Расскажи, мам, – хрипло проговорила я. – В правде жить легче, чем во лжи.

– Не знаю, хватит ли сил, – покачала головой мама. – Ладно, подумаю об этом потом, сейчас нет сил. Ох, дочка, прости, я заговорила тебя. А заглянула просто поздороваться, мы только что приехали. Идем обедать?

– Хорошо, спущусь через минут пятнадцать, – пообещала я, и мама, кивнув, направилась к двери. Однако остановившись на пороге, вдруг обернулась и сказала:

– Я солгала, Яра.

– Что? В чем? – спросила я, не понимая, что сейчас будет.

Казалось, вот-вот разразиться гроза, и в меня полетят молнии. Игнат будет в ярости, и я боюсь последствий этой ярости. Боюсь, что наши хрупкие отношения разрушатся из-за вскрывшейся лжи.

– Я видела кое-что прекраснее, чем звездное море, – мягко сказала мама. – Свою дочку в день ее рождения. Ты была такой красивой. Маленькой принцессой. Я смотрела на тебя и думала, что оно того стоит. Вся эта боль.

– Мама, – едва слышно прошептала я, но она покинула комнату.

Сжавшись в комочек, я сидела в кресле и слышала, как открывается гардеробная и за спиной раздаются тихие шаги. Игнат надел шорты и просто сел рядом со мной, в то кресло, где сидела мама. Его лицо было серьезным, губы – чуть поджаты. Я знала, что он все слышал. Все, до единого слова, и отвела взгляд в сторону. Мы сидели в тишине почти минуту, но Игнат все-таки начал первым.

– Ты ведь понимаешь, что я все слышал, – сказал он отстраненно. – Все, что говорила твоя мать.

– Да, – прошелестела я.

– Она была эскортницей, – не спрашивая, а утверждая, продолжал Игнат. – Встречалась и спала с богатыми мужчинами за бабки.

– Мама говорила, что занималась чистовым эскортом. Знаю, это не оправдание, но… – Я замолчала и обхватила себя руками, словно стало холодно.

– Я часто строил догадки, как твоя мать выжила после побега от отца, – продолжал Игнат все тем же отстраненным голосом. – И пришел к выводу, что она стала чьей-то содержанкой. Красивая, образованная, непроблемная – таких, как она, любят. Секс несколько раз в неделю в обмен на определенную сумму раз в месяц и хорошую квартиру. И был уверен, что мужика подсунула ее подруга. Как зовут ту женщину, которая была на свадьбе? Неважно. Но все оказалось совсем не так. Значит, эскорт. Долго? – вдруг спросил он.

– Что? – почти прошептала я.

– Долго она этим занималась?

– Несколько лет. Не знаю точно. Я была маленькой. Потом она завязала, у нее действительно появился покровитель, – ответила я, понимая, что скрывать больше нечего. – Очень обеспеченный мужчина. И он действительно подарил ей хорошую квартиру и давал деньги. Большие деньги. Но потом они расстались. Какое-то время мама была одна, а потом встретила твоего отца.

– Хорошо, – вдруг сказал Игнат. – Я понял.

Я подняла глаза, и наши взгляды встретились. Удивительно, но он казался спокойным, разве что между бровей залегла морщинка.

– И что будешь делать? – кусая губы, спросила я.

– Ничего. Будем считать, что я ничего не слышал, – вдруг сказал Игнат, огорошив меня. – Я ненавидел твою мать – из-за того, что она разрушила мою семью. Из-за того, что отец ломал меня, заставляя быть добрым с ней. Из-за того, что я не мог быть с тобой. И если бы я узнал об этом раньше, все бы рассказал отцу. Не дал бы ей жить спокойно. Но сейчас не могу. Из-за тебя. Она же твоя мать. Ты меня не простишь. А я не хочу тебя терять. – Он вдруг закрыл лицо ладонями и потер глаза. – Черт, такой слабак. Но я правда тебя люблю. И готов закрыть глаза на все это дерьмо.

Под порывом эмоций я вскочила с кресла и бросилась к нему, обняла, а он посадил меня к себе на колени.

– Мне так жаль, Игнат, – прошептала я, уткнувшись ему в шею. – Моя мама хороший человек, правда… Но у нее тяжелое прошлое. Ей нелегко было, поверь. Да, она занималась этим, но… У нее не было выбора. Не хочу ее обелять, ведь на самом деле выбор есть всегда. Но и осуждать не могу. Она ведь моя мама.

– Понимаю, – покачивая меня в объятиях, проговорил Игнат. – Я тоже не могу осуждать свою мать, хотя прекрасно понимаю, какая она.

– Мне очень жаль, правда, – повторила я со слезами на глазах. – Мама искренне любит Костю. Твой отец для нее особенный человек.

– Я слышал.

– И она никогда не сделает ему плохо.

Какое-то время мы просто сидели вместе. Я знала, что Игнату тяжело далось это решение, ведь из-за мамы была сломлена его гордость, и чувствовала благодарность и облегчение. Между нами больше не стояла тайна, что тяготила не только маму, но и меня. В отношениях мне хотелось полной искренности.

– Я буду молчать, обещаю, – сказал Игнат, прежде чем покинуть мою комнату – Костя и мама вновь позвали нас на обед.

– Спасибо… Ты действительно хороший человек, – ответила я и нежно поцеловала его. Я верила любимому человеку, как себе.