Глава 17. Монстр с человеческим лицом

– Слышь, я не собираюсь этого делать, – сказала темноволосая девушка, развалившись на диване в кабинете Стаса. Закинув ногу на ногу, она развязно жевала жвачку и поглядывала на него с нескрываемым презрением.

Стас не привык к таким взглядам женщин – на него обычно смотрели иначе. Либо с восхищением, пусть и поддельным, либо со страхом, пусть и едва заметным. Однако дочь Вальзера, бывшего главы Кировской банды, была совсем не такой. Дерзкая нахальная девица с самомнением до небес. Вся в отца. Еще и неухоженная. Стас, привыкший к холеным эскортницам, терпеть не мог нерях. А эта была разодета, как капуста. Какой-то неряшливый огромный пуховик, под ним расстегнутая толстовка, под толстовкой футболка, закапанная у ворота какими-то пятнами. Широченные джинсы, мужские кроссовки. На шее под ухом татуировка в виде змеи. Нормальный мужик на такую и не посмотрит.

– А кто тебя спрашивает? – пожал плечами Стас.

– Ты офигел, дядя? Я себя спрашиваю: «Детка, ты хочешь этого?» И сама же отвечаю: «Пошли в задницу, не надо мне такого счастья», – ухмыльнулась девушка и выдула бледно-розовый пузырь.

– Еще раз. Тебя ищет отец. Он очень хочет тебя увидеть. Тебя и твою мать, дорогая, – сказал Стас, стараясь быть милым. – Я должен отвезти тебя к нему.

– Какая я тебе дорогая? – хохотнула она. – Ты своим курицам так говори, дядя. Ко мне по имени обращайся.

Стас скрипнул зубами. Вот же чертова девка! Он бы давно поставил ее на место, если бы не дело.

– Хорошо. Владислава. У тебя есть невероятная возможность встретиться с родным отцом, который по тебе соскучился.

– Подотрись этой возможностью, убогий. Знать его не хочу. Урка.

– Ты же сама сидела, – прищурился Стас.

Послужной список у девицы был впечатляющий. Чем только она не промышляла после того, как выпустилась из школы-интерната. Мелкое хулиганство, драки, грабеж. За последнее ей и дали срок, и уже не условный, как раньше.

– И что? Я людей не убивала, – отозвалась девушка с презрением. – А этот козел всякую дичь творил со своими дружками. Мне мать рассказывала. Думаешь, чего она сбежала? Папашу в очередной раз на зону отправили, а его дружки мать чуть не убили. Думали, она бабки его прячет. Мы едва ноги унесли.

– Послушай, Владислава, Илья Васильевич ныне очень влиятельный и богатый человек.

– И что?

– Его деньги могут стать твоими деньгами, – проворковал Стас.

– Плевать. Сама заработать смогу. Папаше надо было меня раньше искать, когда я в нем нуждалась, – зло ответила девушка. – А теперь мне по фиг. Так что дай уйти.

Отпускать ее Стас не собирался. Он не для этого так долго искал их с матерью по запросу Вальзера. Мать Владиславы, правда, лежала в психушке. То ли головой поехала, то ли спилась, то ли все вместе. Зато дочурка была в полном здравии. Его люди нашли ее в соседнем городке, в маленьком клубе, обкуренную. И доставили сюда.

– Брось, милая. Как можно вот так игнорировать своего родного отца? Вам обязательно надо увидеться. Кровь не водица…

– Силой меня удерживать будешь, дядя?

– Может быть, и силой. Твоему отцу я дал слово, что найду тебя, – ответил Стас, теряя терпение.

– Слово? Может, он бабла тебе отвалил? – заржала дочурка Вальзера. – Может, ты боишься его, а? Да вижу, что боишься. Батя всех запугал. И тебя тоже. Не доставишь меня, он тебя за самое дорогое подвесит. И судя по всему, это самое дорогое быстро порвется, тебя не удержит. – Она насмешливо глянула на его пах.

– Не дерзи. Давай лучше по-хорошему. Сказал, что доставлю отцу, значит, доставлю. Вколю тебе кое-что, глазки закроешь, а когда откроешь, уже у него будешь, – пообещал Стас, слыша краем уха громкий голос где-то на первом этаже.

– Ладно-ладно. – Девица примирительно подняла ладони кверху. – Дядь, так что ты там про его бабло говорил? Батя, значит, при бабле.

Стас хмыкнул. Все-таки заинтересовалась деньгами.

– Это еще слабо сказано, дорог… Владислава. У него столько бабла, что тебе и не снилось. В нем проснулся отцовский долг, так что с большой долей вероятности это бабло может стать твоим, – заговорил он тоном змия-искусителя.

Таким тоном он разговаривал с теми своими девочками, которые не желали выполнять его поручения или хотели свалить. Если увещевания не помогали, тогда начинал угрожать.

– Ладно, звучит неплохо, – кивнула девушка, явно задумавшись.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул помощник Стаса.

– Чего тебе? – поморщился он. – Сказал же, без стука не входить.

– Станислав Валерьевич, там Лена приехала, – доложил помощник, постучав для вида в открытую дверь. – Скандалит.

– Пусти меня к нему! Сейчас же! – раздался женский крик.

И в комнату буквально влетела Лена, заставив Стаса заулыбаться. Он знал, что ее муженек в курсе всего. А чего она хотела? Он ведь обещал, что превратит ее жизнь в ад, если она не будет его слушаться.

– Пойдем, поговорим, милая, – хищно улыбнулся он Лене, на которой лица не было.

Впервые за много лет Стас видел ее без косметики, и это его рассмешило. Он положил руку ей на талию, но она тотчас сбросила ее.

– Урод, ненавижу тебя! – выкрикнула Лена.

– Тихо, тихо, моя хорошая. Не пугай гостью. Идем. Расскажешь мне, что у тебя случилось. Хотя я, кажется, догадываюсь, что, – издевательским голосом сказал Стас. – А ты меня здесь подожди, скоро приду, – бросил он Владиславе, не замечая, как задумчиво та поглядывает на окно. Стас вышел, оставив дочку Вальзера одну, и это была главная его ошибка.

***

Мама убежала из спальни, а я осталась наедине со своими эмоциями. Смотрела на свою тень, что отражалась на стене, и пыталась понять, что делать. Гнев, боль, страх – все смешалось внутри. Воздух сгустился, наполнился невыносимой тревогой и предчувствием беды, и я словно увязала в нем. Мой мир рухнул. Мама предала не только Костю, но и меня, и я не могла этого простить. Перед глазами мелькали лица: мамы, Кости, Игната… Несколько дней назад я сказала ему, что моя мама никогда не сделает его отцу плохо, и он мне поверил. Что будет, когда он узнает правду? Это звучит безумно эгоистично, но я не хочу терять его. Не хочу. Знает ли он о случившемся?

С трудом стряхнув с себя оцепенение, я повернулась, чтобы выйти, и вздрогнула от громкого звука разбившегося стекла. Я случайно смахнула на пол хрустальную рамку со свадебной фотографией мамы и Кости, и теперь весь пол был в осколках – они сверкали под электрическим светом, словно бриллианты. Я опустилась на колени и спешно начала собирать их, сама не понимая, что порезала палец, и по ладони побежала тоненькая струйка крови.

– Я соберу, Ярочка, – раздался за моей спиной голос Ольги Павловны, которая заглянула в спальню. – Что же вы себя не бережете, смотрите, кровь теперь! Кто же голыми руками стекло собирает?

Она мягко отстранила меня и сама принялась собирать осколки. А я не чувствовала никакой боли, кроме душевной.

– Мама уехала? – спросила я.

– Да, уехала на своей машине, – не сразу, но все-таки ответила главная горничная. – Очень спешила, меня чуть с ног не сбила.

Я прикрыла глаза. Костя хотел, чтобы она научилась водить, и сам учил ее. Перед нашей новогодней поездкой она сдала экзамены и получила права. Теперь сама управляла своей «ауди», которую ей подарил Костя. Он и мне советовал записаться в автошколу и обещал купить машину – любую, какую захочу. Заботился…

– Костя ведь ее не простит, да? – спросила я зачем-то. Наверное, от отчаяния.

Ольга Павловна выпрямилась и посмотрела мне в лицо. Кажется, в ее глазах промелькнула жалость.

– Константин Михайлович хороший человек. Но жесткий. Измен не прощает. Ни друзьям, ни коллегам, ни женщинам… Он ведь и первую жену не простил, Ярочка. Изменила она ему, говорят. А он ведь тоже ее так любил… А потом как отрезало. Ох, чего это я говорю. – Старшая горничная испуганно оглянулась, чтобы удостовериться, что никто не услышал ее слов. – Константин Михайлович уехал и сказал, что вернется, когда Елена уедет. С вещами. Так что придется вам, наверное, уезжать.

Она коснулась моего плеча.

– Жаль, что так вышло. Он вас дочкой считал. Я даже слышала, как он приятелям своим говорил как-то, что сын, мол, с бизнесом помогает, учится, а дочь станет журналисткой, а может, даже писательницей. Гордился он вами. Ох, что же Елена наделала-то… Как хозяин это переживет-то…

От ее слов стало совсем нехорошо. Дочкой… Костя считал меня дочкой… Господи, за что ему все это? Какие грехи он совершил?

Я покинула их с мамой спальню и отправилась к себе. Вымыла лицо и руки холодной водой, глубоко подышала, более-менее пришла в себя и поняла, что не должна была разрешать маме отправляться к этому Стасу. Она же вообще не понимает, что делает. Как подросток – совершает глупость за глупостью! Идиотка, какая же моя мать идиотка! До меня вдруг дошло, что всю жизнь я идеализировала ее, а сейчас поняла, что эскортом она занялась не ради меня, как часто это говорила, а ради себя. Наверное, на тот момент ей казалось, будто это единственное, что может помочь. Мама не захотела бороться – ни с людьми, ни с обстоятельствами, а согласилась на предложение Оксаны, которая вообще не знала других способов зарабатывать деньги. Я не хотела осуждать маму, но этот гнев, что появился в душе, сложно было погасить. Правда, страх за нее оказался еще сильнее, и я попыталась позвонить Косте, чтобы хотя бы что-то ему объяснить. Но он не брал трубку. А Игнату, который явно еще ничего не знал, звонить просто боялась. До дрожи. Тогда я стала звонить Оксане.

– Ну что, приехала домой? – нервно спросила она.

– Да. Костя все узнал, – ответила я и коротко описала ситуацию. Странно, я казалась спокойной со стороны, хотя в душе плакала. – Скажи мне адрес Стаса. Срочно.

– Это еще зачем? – изумилась Оксана.

– Мама поехала к нему. А я не хочу отпускать ее туда одну.

– С ума сошла?

– Пожалуйста. Я очень тебя прошу, – взмолилась я. – Мне так страшно, что она к нему поехала … Безумно.

– Ох, Ярка, что же ты делаешь… – вздохнула Оксана. – Ладно, скажу. Ты же неугомонная, все равно узнаешь. У Стаса есть коттедж в Андреевке, он там не живет, это его так называемый офис. Девчонок туда на кастинги приводят, и с партнерами своими он там часто веселится. Партнеры… Бизнесменами все заделались, а на самом деле бандитские морды, у всех руки по локоть в крови, – вырвалось у Оксаны. – Слышишь, Ярка, я тоже поеду к Стасу, вас с матерью не оставлю! Ты без меня туда даже не суйся, жди, поняла? Обещай, что дождешься меня.

Только получив это обещание, Оксана дала мне адрес – «офис» мерзкого Стаса находился в одном из самых старых районов города, часть которого состояла из новых многоэтажек, а другая – из старого частного сектора. В этом частном секторе на западной окраине города причудливо сочетались старые деревянные дома с покосившимися крышами и роскошные коттеджи за высокими воротами, разбитые дороги и шикарные автомобили, маленькие магазинчики, в которых торговали паленым алкоголем, и новый огромный торговый центр, ставший границей между новой и старой частями Андреевки. Частный сектор всегда имел дурную славу, и раньше поговаривали, что многие дорогие коттеджи принадлежат бандитам и членам местной цыганской диаспоры, которые занимались распространением наркотиков. Немудрено, что и у Стаса там был свой дом.

Я вызвала такси. По дороге еще раз позвонила Косте, но он не ответил. Позвонила маме, но и она не брала трубку, что меня напугало. Несколько раз мне звонила Стеша, но я не отвечала на ее звонки – не могла разговаривать с ней. Не потому, что злилась, а потому, что безумно переживала из-за мамы. Мне было стыдно, что я подвела подругу, но я знала – мы поговорим с ней завтра, и она поймет меня. Игнат до сих пор не был в курсе того, что произошло. Он написал мне сообщение:

«Я на совещании с большими боссами. Но это очень скучно. Слушай, я тут подумал, давай после сессии рванем вдвоем на море? Ты и я. Без родителей. Они все равно уже будут знать про нас».

«Да, давай», – ответила я, кусая губы. Я не могла рассказать ему обо всем, что произошло. Просто не хватало сил и смелости.

«Куда хочешь? – не успокаивался Игнат. – Снова Мальдивы? Или в Мексику? Можно в Доминикану или в Арабские Эмираты. Куда захочешь».

«Я не знаю… Давай обсудим позднее. Нам нужно будет поговорить, кое-что случилось», – все-таки призналась я.

«Что-то плохое?» – спросил Игнат, а я не знала, что ему сказать. А он начал закидывать меня сообщениями: «Эй, я беспокоюсь». «Малыш, что случилось?» «Яся!»

«Кое-что с нашими родителями. Возможно, они расстанутся, – аккуратно ответила я. – И мне очень страшно».

Игнат позвонил мне, но я отклонила, – именно в этот момент такси остановилось у нужного дома. Это был большой красновато-оранжевый кирпичный коттедж с лиловой черепицей в стиле девяностых. Он стоял на углу, в отдалении от других домов, и был обнесен забором. Уже стемнело, и в некоторых его окнах горел тусклый свет. Фонари поблизости не работали, лишь мутная, словно завернутая в полиэтилен луна обдавала дом и разбитую дорогу холодным сиянием.

– Вам точно сюда, девушка? – спросил пожилой водитель, поглядывая на меня с беспокойством. – Место не очень хорошее…

– Точно, – твердо ответила я, увидев мамину машину, которую она криво припарковала рядом с особняком.

Я вышла из такси, чувствуя себя ужасно. Оксана еще не приехала, а вокруг не было ни души. Казалось, что на меня снова кто-то смотрит – так, словно хочет накинуться и разорвать на части, как волк добычу. Я поежилась. Почему-то здесь было гораздо холоднее, чем в других районах – мороз пробирал до костей. Где же Оксана? Может быть, не стоит ее ждать?

«Яся, почему не берешь? Что случилось с родителями?» – написал Игнат.

«Моя мама предала твоего отца. Мне так жаль. Потом все расскажу, ладно?».

«Предала? Что за жесть. Может быть, поэтому до отца никто не может дозвониться. Ладно, я понял». Следом прилетело еще одно сообщение, которое согрело меня: «Малыш, что бы ни случилось, помни, что я тебя люблю». И маленькое красное сердечко следом.

«Я тоже тебя люблю», – напечатала я замёрзшими пальцами. Это было впервые, когда я хотела признаться Игнату в любви. Впервые, когда решилась. Я действительно безумно его любила. Он стал для меня особенным человеком. Моим ласковым мальчиком, которому я доверяла. Частью моей души.

Но я не успела отправить это сообщение. На меня накинулись со спины, и телефон с глухим стуком выпал на разбитую дорогу. Одной рукой меня удерживали на месте, другой зажимали рот и нос – так сильно, что мой крик превратился в бессвязное мычание, а дыхания перестало хватать. Тот, кто набросился на меня, был сильным, ужасно сильным, и я не могла совладать с ним, сколько бы ни вырывалась. Мужчина, это точно был мужчина. И никто, никто не видел этого. Никто не мог мне помочь.

Это была короткая схватка, в которой я быстро проиграла. Я вырывалась изо всех сил, но получила несколько коротких ударов в живот, от которых потемнело в глазах. Меня потащили в сторону, против воли стали заталкивать в припаркованную в тени машину. В какой-то момент мое отчаяние стало таким сильным, что я почти вырвалась, несмотря на боль, но меня снова поймали. И в этот момент я увидела лицо похитителя. Меня прошиб холодный пот, и от ужаса я перестала бороться. Замерла, перестав дышать. А он запихал меня в салон. Это был монстр. Мой самый большой страх. Безысходный кошмар. Как он нас нашел? Как выследил?..

Он был почти таким же, каким я его запомнила, будто годы почти не тронули его. Та же змеиная полуулыбка, те же паучьи пальцы, тот же звериный взгляд исподлобья. Примерный семьянин, добрый друг, отличный коллега – только все это в глазах других. В семье он превращался в чудовище, у которого вместо сердца был кусок камня. Он избивал жену в кровь, а потом, целуя колени, умолял о прощении, обещая, что этого не повторится. Он хотел избавиться от своей родной дочери, то ли не веря, что она родная, то ли ненавидя за что-то. А после всего этого выходил на работу, надевая маску хорошего человека. Оборотень. Монстры всегда такие – тихие. И очень лживые. Почти никто не знает, какие они на самом деле, кроме их жертв.

Оцепенение обессилило меня. Стало так жутко, что я не могла сопротивляться дальше. Только сердце колотилось так, словно готово было проломить грудную клетку. Взрослой Ярославы больше не было – вместо нее появилась маленькая Яра, которая пряталась от монстра под кроватью и убегала от него босиком по подъезду.

– Здравствуй, а вот и папа, – сказал монстр, садясь рядом и улыбаясь уголками губ. – Соскучилась, дочка? Не кричи, иначе придется тебя наказать. А я не хочу портить твое лицо.

Я не могла вымолвить ни слова от ужаса, не то что кричать. А он погладил меня по волосам, отчего я задрожала, как лист на ветру. От страха и отвращения. Отец втянул воздух тонкими ноздрями, словно вместе с ним втягивая и мой страх. Он будто чувствовал его и напитывался им. Страх будоражил монстра, словно адреналин. Делал его сильным.

– Ну, не бойся, дочка, не бойся. Я буду добрым, – прошептал монстр, касаясь моей щеки. – Ты стала красивой. Почти как мать. Надеюсь, ты не такая же, как она. Не спишь, с кем попало.

Меня передернуло от отвращения от этих мерзких прикосновений. Но я уцепилась за слово «мать»… Господи, а мама тоже у него? А вдруг он что-то сделал с ней? Убил? Нет, нет, нет…

– Где мама? – с трудом проговорила я, не узнавай свой голос.

– Вероятно, удовлетворяет очередного похотливого мужика в этом доме, – пожал он плечами. – Знаешь, Ярослава, твоя мама очень плохая. Она красивая и пользуется этим. Собирает всех мужиков в округе, а потом… Ладно, тебе не стоит это знать. – Он вдруг больно схватил меня за подбородок. – Ты же не такая, как она, да? Ты же хорошая девочка? Моя дочь не может быть шлюхой, как ее мать. Но ничего, ничего. Главное, что я нашел вас. Скоро наша семья воссоединится. Мы снова будем вместе, как раньше. А ты ведь знаешь, я вас искал, очень долго искал. Так тоскливо было одному. Я даже семью новую завел, но все не то. Никто не может сравниться с моей Леной. Я прощу ее за измены. За все прощу. Наказать, конечно, придется, но ты уже взрослая и должна понимать, что любовь и боль – это единое целое. Разные стороны одной медали. Свет и тьма, которые не могут существовать друг без друга.

– Как… как ты нас нашел? – прохрипела я. Каждое слово давалось с трудом.

– Помогла одна милая дама. Твоя мать увела у нее мужчину, – отозвался монстр. – Нашла меня, пригласила сюда, дала всю необходимую информацию. Я приехал в поселок для богатеньких буратин – мне достали пропуск. Нашел ваш домик – кстати, неплохой. И ждал. Увидел твою мать, поехал следом за ней. Моя Лена все такая же прекрасная. Невероятная. – Он снова втянул носом воздух – с каким-то отвратительным для меня наслаждением. – Как сильно я хочу снова ее увидеть. Прижать к себе.

Монстр прикрыл глаза, явно представляя себе то, о чем мне даже думать не хотелось.

– Сейчас мы дождемся твою мать и все вместе поедем домой. Но сначала нужно будет разобраться с ее мужиками. С тем, к кому она поехала. И с тем, кто стал ее новым мужем. Никто не имеет права касаться моей Лены. У нас с ней настоящая любовь…

Он говорил что-то еще, и его звериные глаза горели все ярче. Я вдруг осознала – при всей своей внешней нормальности отец сумасшедший. Он ненормальный психопат, который слетел с катушек. И носит маску благообразного человека. Решив, что я никуда не денусь, монстр начал нести больную чушь о любви, а я собрала последние силы и выскочила из машины. Не знаю, как мне это удалось, – наверное, на моей стороне была удача. Не чувствуя тела и словно наблюдая за всем со стороны, я бросилась прочь. Понимала, что нужно убегать – туда, где есть люди. Я даже почти поверила в чудо, когда монстр догнал меня.

– Такая же стерва, как мать, – прорычал монстр и ударил меня чем-то по голове.

Всего лишь мгновение понадобилось, чтобы я потеряла сознание. Мама… Мамочка, помоги… Игнат. В уплывающем сознании пронеслись когда-то сказанные важные слова. Голоса любимых людей.

«У красивой девушки должны быть красивые украшения. Ты – часть моей семьи, и ты можешь позволить себе все…» «Я никогда тебя не брошу, ты же моя подруга, моя сестра…» «Ты для меня всегда будешь на первом месте, дочка…» «В общем, так. Я тебя люблю. И как бы ты ни просила, не могу перестать любить тебя. Пожалуйста, будь со мной…»

Последнее, что я слышала – то ли пульс, то ли шум морского прибоя, который отдавался в висках. Меня накрыла волна и утянула на дно океана.