Глава 16. Трагедия

Я ехала в такси, чувствуя страшную тревогу. Она началась в кафе, где мы со Стешей сидели. Мне казалось, на меня смотрят – не просто смотрят, а изучают с тем интересом, с которым ненормальные изучают препарированных лягушек. От этого по коже пробегал холодок, только кто смотрит, я не понимала. Потом мне позвонила Оксана и отрывистым голосом сказала, чтобы я срочно ехала домой. «Просто срочно езжай, ни о чем не спрашивай, кажется, у твоей матери проблемы». И я сразу поняла, какие проблемы. Ее прошлое. Возможно, Костя что-то узнал. Только… откуда? Неужели Игнат сказал отцу? Эта непрошеная мысль промелькнула в голове, но я тут же отогнала ее. Игнату я верила.

Такси доставило меня до поселка довольно быстро – мы каким-то чудом миновали пробки. На въезде возникла небольшая заминка с охраной, которая проверяла документы у водителя такси, но в конце концов машина затормозила у ворот, и я бросилась в особняк, борясь с плохим предчувствием.

Моя интуиция меня не подвела. Когда я вбежала в дом, то услышала голос Кости. Он был таким громким и злым, что мне стало страшно. Как вкопанная я остановилась у входа в гостиную. Мама испуганно прижималась к стене, сцепив руки в замок под подбородком. Она была мертвенно-бледной, глаза были полны слез. Костя стоял у окна – высокий, грозный, отчаявшийся, и его крепко сжатый кулак был в крови. Кровь отпечаталась и на светлой стене – видимо, отчим ударил по ней кулаком и разбил костяшки, но не обращал на это внимание. Включенный телевизор был остановлен на странном кадре с изображением какой-то квартиры, но я не обратила на это внимания – просто мазнула по экрану взглядом и перевела его на Костю.

– Я ведь доверял тебе, Лена. Доверял, понимаешь? Я тебя впустил в свою жизнь! Я тебя любил! Любил! Да я ради тебя все готов был сделать! – кричал он с каким-то надрывом. – Сдохнуть был готов ради тебя! А ты! А ты…

Он вдруг схватил стул и просто швырнул его в окно, которое тут же рассыпалось на миллион осколков. Сам же закрыл лицо широкой ладонью и опустился на другой стул. Его плечи тряслись, и я вдруг поняла, что Костя плачет. И это ударило по мне сильнее, чем мамины слезы. Взрослый мужик плакал, закрывая глаза, потому что ему было больно. И мама тоже плакала – от отчаяния. Меня они не замечали. А я стояла и боялась дышать, наблюдая за ними. Господи… Что же теперь будет?

– Костя, – прошептала мама, отлепившись от стены и подойдя к нему. – Костя, любимый, родной, прости… Я не хотела… Я не хотела, поверь. Не хотела.

Она коснулась плеча отчима, но он тут же убрал ее руку.

– Не трогай. Никогда больше не трогай.

– Костя… – прошептала она с ужасом.

– Ты же меня продала, Лена, – вытерев большим и указательным пальцем глаза, Костя поднял на маму взгляд, и она вздрогнула. – Как же так? Сколько я стоил? Тебе заплатили больше, чем я тебе давал?

Его голос охрип, взгляд стал болезненным, и он запустил пятерню в волосы.

– Все не так, Костя, – проговорила мама, снова сжав пальцы в замок – так, что они побелели.

– Я же сыну своему не поверил, – произнес отстраненно Костя. – Сыну, понимаешь? Сыну! А тебе поверил. Я же тебе во всем верил, Лена. Ты для меня была всем.

Губы у мамы искривились, и по лицу потекли слезы.

– Ты меня просто продала, – повторил он убито. – Специально познакомилась со мной, чтобы втереться в доверие. А я, дурак, купился. Полюбил тебя. Да я же знал, кем ты была. Мне в первую неделю служба безопасности нарыла о тебе все. Кто ты, чем занимаешься, с кем живешь – Антон твое досье мне на стол положил. И сказал, чтобы я забыл о тебе к чертям. Предупреждал. А я послал его. Я же думал, что все о тебе знал, Лена. Но нет, вы меня переиграли. Кто он, этот Стас? Твой сутенер? Или любовник?

– Все не так, – почти взмолилась мама и вдруг заметила меня: – Яра…

– Что случилось? – с трудом проговорила я, делая шаг вперед. Все, что я слышала, било по мне наотмашь.

Мама спрятала глаза, а вот Костя, наоборот, поднял на меня тяжелый взгляд. Он выглядел так, будто внутри у него что-то порвалось. Какая-то важная струна души. И она никогда больше не восстановится.

– Давно здесь? – спросил он.

– Несколько минут… Да что происходит?! – выкрикнула я.

– Твоя мать меня продала, Яра, – ответил Костя. – Это она украла ту информацию с моего компьютера. И передала конкурентам. Мой сын оказался прав. Она с самого начала планировала это. Поэтому и познакомилась со мной. И сделала это не в первый раз.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, ничего не понимая.

Я думала, что отчим узнал о мамином прошлом, и его слова не просто сбивали с толку, а приводили в ужас.

– Она уже делала это. Втерлась в доверие к одному высокопоставленному человеку. И выкрала важные документы. Только с ним до свадьбы не дошло. Я оказался более крепким орешком, да, Лена? – повернулся он к плачущей маме. – Чтобы украсть сведения у меня, пришлось за меня выйти.

– Костя, что ты такое говоришь? – повысила я голос. – Моя мама не такой человек! Она бы никогда так не поступила! Ни с тобой, ни с кем-нибудь другим!

Отчим – или уже бывший отчим? – хмыкнул, встал, поднял с пола валявшийся там пульт, отмотал назад и нажал на кнопку «старт». Телевизор ожил, и я увидела, как в чей-то шикарно обставленный кабинет входит мама, которая, вероятно, не подозревала о камере. По прическе и одежде я поняла, что видео сделано лет пять назад или даже больше. К ней навстречу вышел тот самый отвратительный Стасик, чуть моложе и худее, чем сейчас, но такой же противный. Он распростер руки и обнял маму, не забыв похлопать по пятой точке – от этой мелочи стало не по себе.

– Забрала, моя девочка? – промурлыкал он, садясь за большой рабочий стол, и в окне за его спиной шел снег. Мама села в кресло напротив.

– Забрала. Держи, – раздался мамин голос.

Она вытащила из сумочки нечто, напоминающее флешку, и положила на стол. Стасик перегнулся через него и заграбастал флешку в свои лапы. Вставил в ноутбук, просмотрел материал, затем сделал короткий звонок, сказав, что все данные у него, и довольно заулыбался.

– Молодец. Я в тебе и не сомневался, Леночка. Ты так хорошо поработала, окрутила Борисова и достала нужные сведения. Знаешь, заказчики очень довольны. Сказали, что переведут двойной, так сказать, гонорар за работу. Так что получишь вдвое больше.

Кряхтя, Стасик встал с огромного кожаного кресла, подошел к стене, отодвинул в сторону картину, за которой прятался сейф, и набрал код, предусмотрительно прикрыв его ладошкой. Маме он передал внушительную пачку денег, и она молча запихала ее в сумочку. Стасик вдруг подошел к ней и положил руку на талию.

– Вот что мне нравится в тебе, Ленка, так это то, как ты мужиками крутишь. Что за магия, а? Тебя же почти каждый клиент хотел. Как ты нашему брату голову кружишь? Ведьма, что ли? – Он сально погладил ее по щеке. – Я бы и сам тебя взять не против. Пойдем, покажешь мне свою магию, а? – Стасик захохотал, и на этом запись оборвалась.

Мне было мерзко от каждого слова, а на лице Кости так и вовсе было написано отвращение. А мама вдруг перестала плакать – замерла, как статуя. Казалось, она даже не дышала. Между тем началось второе видео. Все тот же кабинет Стасика – только стол и кресла новые, а за окном – осень. Видео было снято недавно, я снова поняла это по маминой прическе, одежде и сумочке и оплывшему Стасику, который стал еще наглее.

– Кого я вижу! – раздался его противный голос. – Госпожа Елецкая! Ну надо же. Принесла то, что просил твой старый добрый друг?

– Принесла, – глухо ответила мама и снова кинула ему на стол флешку.

– Молодец, можешь ведь, когда хочешь. Твой муж ни о чем не догадывается?

– Ни о чем, – сквозь зубы процедила она.

– Вот и славно. Говорят, между супругами не должно быть тайн, но ты ему лучше не рассказывай, Ленка, говорят, у него нрав суровый, – хохотнул Стасик, вставляя флешку в ноутбук. – Елецкий тебя не просто бросит, он тебя закопает заживо. Кстати, может, вспомним былые деньки, а? Повеселимся… На этом запись снова оборвалась. Я повернулась к маме и тихо спросила:

– Мама… Что это значит?

Но она не ответила. Вместо нее ответил Костя:

– Это значит, что твоя мама разводила мужчин – но не на деньги, да, Лен? Она играла в высшей лиге. Разводила на информацию. Хотя нет, твоя мама просто воровала ее. Человек, в доверие к которому она втерлась, Евгений Борисов, потерял все свое состояние после этого. Потом вешаться хотел, да его из петли вынули. Лен, сколько таких, как Борисов, было? Молчишь? Ну ладно, тогда скажи… Как ты меня окрутила? Действительно ведьма, как сказал этот ублюдок? А с ним ты спала? Спишь до сих пор?

Мама молчала, тяжело дыша и глядя в одну точку. Кажется, она была в шоке. Мне стало больно за нее, но в то же время я чувствовала гнев, от которого внутри все клокотало. Да какого черта?! Неужели она действительно познакомилась с Костей только ради этого?..

– А наш ребенок, Лена? Ты ведь действительно была беременна, – с каким-то отчаянием сказал Костя. – Я знаю, что была. Ты специально избавилась от малыша, потому что не любила меня?

Глаза у мамы широко распахнулись, и она отчаянно замотала головой.

– Нет, Костя, нет, нет, нет… Да я бы… Никогда… Господи… Никогда… – бессвязно забормотала она, с ужасом глядя на отчима.

– Скажи правду. Хотя бы сейчас.

– Я хотела этого ребенка, Костя, – прошептала мама. – И любила его так же сильно, как и тебя…

– Не говори мне о любви, Лена. Думаешь, я верю в любовь после того, что увидел? – усмехнулся отчим.

– Прости меня… Как я могу… Как я могу доказать тебе свою любовь?

Он посмотрел на нее страшным взглядом – без ненависти или гнева, а с разочарованием и болью. Так смотрят на тех, кто предал любящих людей. Это взгляд раненых зверей.

– Доказать? Любовь? – спросил Костя с усмешкой. – Больше никакой любви, Лена. Уходи. Не хочу тебя видеть. Никогда.

– Но…

– Никогда. Забирай все, что я тебе дарил, и уезжай. Этого тебе до конца жизни хватит. Теперь мы чужие люди.

Мама, не выдержав его взгляда и слов, просто выбежала из гостиной, закрывая рот ладонью, чтобы сдержать крик боли. Мы остались вдвоем – я и отчим. Глаза щипало от подступающих слез.

– Костя, – прошептала я. – Прости, пожалуйста… Я не знала… Господи, я не знала…

– Ты-то за что извиняешься, Яра? – устало спросил он и нашел в себе силы мягко мне улыбнуться. – Ты хорошая девочка. Чудесная дочь. Я не хотел, чтобы ты стала свидетельницей этой сцены.

– Моя вина тоже есть. Я знала, что мама работала в эскорте, – прошептала я. – Но молчала.

– Потому что это была не твоя тайна. Я ведь тоже знал.

– И принял ее такой?

– И принял ее такой, – повторил Костя. – Мы ведь все с прошлым. У каждого свои грехи. Я решил, что если она захочет, скажет. Просто… Я очень сильно любил твою мать, Яра. Ты бы знала, как.

– И я думала, она тебя любит. Не думала, что она способна на такое…

– Мы всегда идеализируем близких. Возможно, я такой человек, которого предают все любимые люди, – обронил Костя.

Он тяжело встал и направился к выходу – его плечи поникли, а бездумный взгляд был направлен в пол. Я вдруг поняла, что все закончилась. Мамин брак, жизнь в этом доме, забота Кости. Наверное, мы просто уедем. Наверное, я не должна так думать, но… смогу ли я простить маму? А Игнат? Что скажет он? Простит ли ее? Стало невыносимо горько и обидно. Зачем, ну зачем мама так поступила с ним?! Разве он этого заслужил? Я вдруг догнала отчима и несмело коснулась плеча. Он обернулся.

– Что такое, Яра?

– У тебя рука в крови. Хочешь, перебинтую?

– Все хорошо, – отозвался он.

А я вдруг просто обняла его – так, как обняла бы отца – и тут же отстранилась.

– Спасибо за все, Костя, – сказала я, выдавив жалкую улыбку. – Ты лучший отец, о котором могла бы мечтать любая девочка. Кате очень повезло, что у нее был ты.

Отчим взъерошил мне волосы, как маленькой, и вышел из гостиной. Вскоре послышался звук двигателя – видимо, Костя сел в машину и уехал.

Несколько минут я в оцепенении просидела в кресле, то и дело смахивая с лица слезы, которые все катились и катились по щекам. Потом поднялась и пошла искать маму. Мне хотелось встряхнуть ее, как следует, и кричать, кричать – так, чтобы горло начало саднить. Я не понимала ее мотивов. Я саму ее не понимала.

Мама была наверху, в своей комнате. Собиралась куда-то. Она уже хотела выйти, как я ворвалась в ее спальню и перегородила ей дорогу. Ее лицо было мертвенно-бледным, словно она вот-вот должна была упасть в обморок. Никакой косметики, волосы затянуты в простой хвост. В ее взгляде была безысходность – с такой обычно прыгают с обрыва, и мне стало страшно, хотя гнев не уходил, его огонь до сих пор обжигал мое сердце.

– Мама! – закричала я, не давая ей пройти. – Как это понимать?! Ты что делаешь?! Что ты делаешь, мама?

– Мне нужно поехать к нему, – ответила она срывающимся голосом.

– К кому?!

– К Стасу.

– Зачем? Очнись, мама, зачем тебе к нему?!

– Это он прислал видео, чтобы отомстить мне, – тихо сказала она. – Обещал и сделал. Я… Я ужасный человек, Яра. Но я люблю Костю. Я безумно его люблю, никого так не любила, как его.

– Так любишь, что продала? – спросила я, все сильнее и сильнее повышая голос. – Сколько тебе заплатили? Сколько тебе заплатили за предательство?! Расскажи мне, мама, сколько сейчас стоит любовь?!

– Ты не понимаешь. Совсем ничего не понимаешь, – выдохнула мама. – Дай пройти. Я должна увидеть этого подонка, он не поднимает трубку. Но я приеду к нему и заставлю сказать правду!

– Мама, какую правду? – взмолилась я, почти ничего не понимая из того, что она говорит. Она взяла меня за плечи, заглянула в глаза.

– Да, Ярочка, дочка, я сделала это. Признаюсь. Скопировала файлы с компьютера Кости, – сказала она с глухим, въевшимся под кожу, словно старая татуировка, отчаянием. – Стас начал шантажировать меня. Хотел, чтобы я достала эту информацию в обмен на молчание о моем прошлом.

– Прошлом, о котором Костя и так знал? Ты ненормальная! Господи, да ты просто эгоистка, которой плевать на всех, кроме себя и своих страхов!

– Яра… Я действительно поступила неправильно. Оксана говорила мне не делать этого, но Стас так давил, и я…

– Поэтому он приходил к нам домой перед свадьбой? – прищурилась я.

– Да… Узнал, что мы с Костей вместе. Господи, какая же я жалкая. Какая жалкая… Но во второй раз я не согласилась.

– Во второй раз?

– В первый раз я… я скопировала не все документы, – призналась мама. – Самые важные не тронула, и Стас рассердился. Сказал, чтобы я принесла все остальное. Иначе он не просто расскажет о моем прошлом, но и пришлет Косте видео – доказательство, что я соблазняла мужчин и воровала информацию о их бизнесе. Но с Костей я встретилась случайно! Случайно, понимаешь? Это была судьба, не иначе. Я полюбила его за доброту и нежность. Яра, он святой человек, поверь… Но однажды, давно, я действительно сошлась с мужчиной по приказу Стаса, чтобы украсть у него информацию. Только после этого он отпустил меня. Это были мои отступные, шанс вырваться из этой грязи, куда меня окунало все глубже. Молча, дочка, не говори ничего. Да, жалкий поступок. Знаю. Знаю, что жалкий. Но я больше не могла этого выносить. Я разрушалась изнутри. То, что я однажды выбрала, убивало меня, а я хотела жить. Просто жить. Рядом с тобой. Должно быть, я какая-то проклятая. Приношу всем своим близким несчастья. Ты страдала из-за меня больше других. – Ее холодные ладони оказались на моих щеках, остужая их пыл. – Я ужасная женщина. Плохая мать, отвратительная жена. Прости меня, если сможешь.

По ее изнеможенному лицу покатились слезы.

– Мама… Я-то, может, и прошу, а Костя – нет. Он не сможет простить этого. Ни твоего предательства, ни твоего недоверия. Ведь ты действительно могла все ему рассказать, – сказала я глухо.

– Да… Но не смогла. И поплатилась за это. – Мама дотронулась до живота. – Потеряла нашего малыша. Это была моя расплата за грех. Знаешь, а я ведь почти набралась смелости, чтобы поговорить с Костей и рассказать правду, но не успела. Стас опередил меня. Но теперь мне нужно с ним увидеться. Дай пройти, Яра. Пожалуйста.