Часть пятая. Случайная встреча · Глава 32. Мой чужой город

Это был теплый майский вечер – солнечный и ласковый. Небо казалось васильково-голубым, и по нему, точно дирижабли, медленно плыли облака. Аромат сирени невидимой теплой волной лился в спальню из распахнутого окна. И навевал мне воспоминания из прошлого. Запах сирени ассоциировался с Игнатом и временами, когда мы ненавидели друг друга, не разрешая себе проявлять любовь. Я не видела его почти шесть лет, но часто думала, какими бы были для нас эти годы. Может быть, мы бы уже поженились? И даже стали бы родителями малышки или малыша? Жили бы втроем в красивом доме, в котором всегда было тепло и уютно, и любили бы друг друга.

Думая о нем, я слабо улыбнулась, но тут же прикусила губу. Может быть, Игнат уже женат? У него есть красивая молодая жена и ребенок с его глазами. А может быть, он до сих пор один – наслаждается холостяцкой жизнью, развлекаясь с разными девушками. Как бы то ни было, главное, чтобы мой мальчик был счастлив. «Мой мальчик» – я продолжала называть Игната именно так в своих бесконечных мыслях.

Думая о нем, я расчесывала влажные после душа темные волосы. Мне часто приходилось их красить, чтобы не было видно светлых отросших корней. Из-за этого они стали более сухими, и мне приходилось использовать бальзамы и маски. Если Вальзер не замечал ничего, что касалось волос, то Мэри ловила малейшие нюансы во внешности. Меня спасало лишь то, что мачеха была глупенькой. Хорошей, веселой, но глупенькой. Мэри явно и подумать не могла, что я не та, за которую себя выдаю.

– Я думала, ты брюнетка, – сказала она мне как-то. – А у тебя корни светлые.

– Ну да, – равнодушно ответила я, хотя внутри напряглась. – Посветлели с возрастом, и меня это бесит. Хочу быть брюнеткой.

– Может быть, зря? – покачала головой Мэри. – У тебя такая светлая персиковая кожа, что какой-нибудь светло-русый цвет освежил бы тебя, дорогая. С темными волосами ты кажешься слишком серьезной.

– Не знаю, подумаю, – сказала я.

Высушив волосы, я переоделась и, глянув на часы, спустилась вниз – на ужин. Это было частью семейного ритуала – совместный ужин, на котором присутствовали Вальзер, Мэри и я. Иногда за столом появлялись особые гости, имевшие доступ в дом, например, Стас вместе с Марком. Пару раз приезжали друзья Вальзера – один на вид был маститым уголовником с хриплым каркающим голосом, на которого я опасалась поднимать взгляд, второй – представительным бизнесменом с благородной сединой, от которого веяло холодом, даже когда он улыбался. Все они, включая Вальзера, делали вид, будто законопослушные граждане, но это была всего лишь какая-то их особая игра. Всех троих объединяло нечто страшное, что происходило с ними в былые годы. Грязь и кровь.

Летом ужинали не в помпезной столовой, а в мансарде, на которую падали сквозь сосновые ветки золотистые лучи заходящего солнца. Здесь не пахло сиренью – стоял ставший привычный запах хвойного леса. Вальзер и Мэри уже ждали меня за накрытым столом. Поздоровавшись, я привычно опустилась на свое место. На ужин были стейки с каким-то мудрёным соусом, несколько видов гарниров и овощной салат – всем этим занимался профессиональный повар.

– Хорошо выглядишь, Владочка, – сказала мне Мэри довольным голосом.

Недавно Вальзер подарил ей очередное дорогое украшение, которое она выпрашивала несколько месяцев. Не знаю, зачем ей нужны были все эти колье, серьги и кольца, ведь Мэри никуда особенно не могла их надеть, – Вальзер не разрешал ей посещать тусовки, клубы и рестораны. Даже встречи с подружками были регламентированы. Как и я, Мэри тоже оказалась заперта в собственной золотой клетке с алмазным замком. Но разница между нами была – она сделала это добровольно.

– Ты тоже выглядишь великолепно, – ответила я. Вполне искренне. С Мэри мы дружили, хотя и были абсолютно разными. Потому что дружить больше было не с кем.

– Хочу сделать каре и покрасить волосы в черный, – заворковала она, касаясь своих шикарных каштановых волос, собранных в высокий хвост. – Как думаешь, мне пойдет?

– Тебе все пойдет, – улыбнулась я, разрезая стейк.

– Никаких стрижек и покрасок, – негромко произнес Вальзер.

Его голос был спокойным, но в нем слышалась особая угрожающая нотка. Мэри закусила пухлую губу.

– Мне хочется поменять образ, дорогой! Разве тебе не будет приятно, что твоя жена стала еще красивее?

– Ты и так красива, – ответил Вальзер. – Неестественность не люблю. Женщина не должна красить волосы.

– Почему Владе можно, а мне нельзя? – вспыхнула Мэри, и я едва не подавилась кусочком мяса.

– Влада красит волосы? – спросил он, глянув на меня.

За эти годы я так и не привыкла к его волчьим глазам. Боялась их, боялась самого Вальзера, хотя, надо признать, он ни разу не сделал мне ничего плохого. Не бил, не кричал, даже не был резок. И как умел, показывал свою любовь – не ко мне, а к единственной дочери.

– Подкрашиваю, чтобы не было видно седины, – нашлась я, и сердце в это время сжалось. Почти шесть лет прошло, а я все равно боялась, что вскроется правда.

Мэри хмыкнула, но ничего не сказала, будто почувствовав, что я напряглась. Она делала это не из добрых побуждений – наверное, почувствовала, что делает мне одолжение. А если она сделала мне одолжение, то и я должна буду сделать то же самое. Это был наш негласный договор.

– У моего друга Рустика скоро юбилей, – в конце ужина сказал Вальзер. – Нужно будет поздравить. Поедем к нему всей семьей.

Семьей. Это слово заставило меня вздрогнуть. Мы никакая не семья, лишь иллюзия, которая однажды развеется, как туман над рекой. Моя семья – моя несчастная мать, которая все еще находится у Стаса.

Мэри засияла от счастья – а вот и повод выгулять новое украшение стоимостью десятки миллионов рублей. Я же вздохнула – ненавидела подобные мероприятия, на которые время от времени приходилось сопровождать отца. Хорошо, что это бывало очень редко.

– Как же здорово, милый! – восторженно заговорила Мэри. – А когда у него днюха? Где справляет? Кто там будет? Может быть, мне купить новое платье? Твоя жена должна быть самой красивой!

– Тише, Машка, – поморщился Вальзер, который не любил излишнего шума. – Через неделю. Полетим на самолете. Так что будьте готовы. Обе.

– А куда полетим? – жадно спросила Мэри. – Москва? Питер? Сочи? Или он будет отмечать юбилей заграницей?

Вальзер назвал город. И я, услышав его, замерла, не донеся вилку с подцепленным кусочком мяса до рта. Он назвал город, из которого меня увезли, изменив внешность. Город, который я всегда считала родным. Город, по которому я так безумно скучала. Город, в котором я была похоронена. Мой город.

– Ну, блин, – расстроилась Мэри. – У него же бабла немерено, у твоего Рустика, мог бы снять какой-нибудь отельчик на берегу моря в Турции или в Греции, а еще лучше в Эмиратах. Полная задница.

– Рустик невыездной, – усмехнулся Вальзер. – В розыске в нескольких странах. Несколько лет уже. Боится, что местные легавые поймают и устроят экстрадицию в какие-нибудь Штаты, где ему вышак светит. – Жаргонные фразы он говорил нечасто, но иногда они прорывались в речи, и тогда его тон менялся, становился отрывистым и жестким.

– А у нас почему Рустик не в розыске? – похлопала длинными загнутыми ресницами Мэри.

– Потому что у нас он знает, кому дать на лапу, – отозвался Вальзер с пренебрежением.

– Можно не ехать? – спросила я неожиданно для себя.

Не хотелось возвращаться в прошлое. Вальзер взглянул на меня, чуть склонив голову на бок.

– Причина?

– Не хочу никуда… Да и мы с Марком собирались…

–– Подождет твой Марк, – оборвал меня Вальзер. – Рустика всей семьей поздравим.

– Но… – начала было я.

– Никаких отговорок, – снова оборвал меня он. – Едем. Я все сказал.

Мне безумно не хотелось возвращаться, даже на короткое время, но спорить с Вальзером я не могла. Просто не могла. С ним никто не спорил.

– Наряды, туфли, прочую лабуду купите, какую нужно. Хочу, чтобы обе выглядели хорошо. Ясно?

– Конечно, дорогой, – проворковала Мэри радостно.

– Да, – тихо ответила я, сжимая на коленях юбку.

«Нет», – шептал сломленный внутренний голос. Пробившийся через ветви сосен луч солнца скользнул по моей руке, и я подняла взгляд в небо – каким же оно было прекрасным. И я вдруг подумала, что красивое небо должны видеть только хорошие люди. Не такие, как я, – узнавшие вкус грязи. Вернувшись в свою комнату, я села на подоконник, прижала колени к груди, обхватила их руками и заплакала. Как всегда, беззвучно.

***

Всю следующую неделю Мэри собиралась на юбилей этого самого Рустика. Она ездила по магазинам, примеряла вечерние платья, белье и туфли, скупала косметику, духи, клатчи. Связалась с салоном красоты при отеле, в котором мы должны были остановиться, чтобы нас привели в порядок перед торжеством. В общем, развлекалась на полную катушку. Я же тосковала, хотя и старалась не показывать вида. В магазины мне тоже пришлось ездить – сопровождать Мэри, которая в итоге купила платье и для меня. Оно было роскошным: алое, длинное, с открытыми плечами и разрезом на ноге. Эффектное, но в то же время элегантное. И безумно дорогое. Мэри хотела купить это платье себе, но оно оказалось не ее размера, поэтому она предложила его мне. Я померила его, и платье оказалось в самый раз. Мэри пришла в восторг, осматривая меня со всех сторон.

– Тебе очень идет! Прям королева в нем! – восхищалась она завистливо. – И цвет твой! Супер-секси!

– Думаешь, отец его одобрит? – с сомнением в голосе спросила я.

– Знаешь, в чем фишка этого платья? В том, что оно шикарное, но пристойное. Все закрыто. Ну, почти закрыто. Реально королевское платье! Я бы сама взяла, если бы не задница, – картинно вздохнула Мэри, хлопнув себя по бедрам.

Я взглянула на свое отражение. Наверное, платье действительно красиво. Только почему хочется разбить зеркало, чтобы больше себя не видеть? Я едва справилась с импульсивным желанием и спешно направилась в примерочную. В итоге я все-таки купила это чертово платье, а еще черные туфли к нему и клатч на цепочке. Честно говоря, мне было плевать на то, как я буду выглядеть. Я просто хотела поскорее вернуться с юбилея обратно. Чтобы не встречаться с прошлым лицом к лицу.

Мы улетели на юбилей за день до празднования. Снова на частном самолете – полет занял совсем немного. Нас встретили две машины – в одной, слава Богу, ехал Вальзер с охраной и Рустиком, который лично нас встретил, во второй – я и Мэри. Мачеха откинулась на сиденье и дремала, а я с тоской рассматривала центральные улицы, по которым мы проезжали. Все они были до боли знакомыми…

Я столько раз гуляла по парку, верхушки деревьев которого виднеются вдалеке, за площадью. Столько раз выходила из метро рядом с известным во всем мире фастфудом. Столько раз бывала в уютной кофейне на углу Мира и Сахарова… Только той кофейни больше нет – вместо нее появился модный бар. И книжный магазин, в котором я частенько бывала, тоже исчез – вместо него теперь супермаркет. Вместо старых деревянных домов на Воскресенской появились элитные высотки. Магазинчики на остановках пропали, да и рекламных баннеров стало гораздо меньше. Город преобразился, стал более чистым, ухоженным и чужим. И я стала ему чужой.

– Чего ты так к окну прилипла? – спросила Мэри, открыв один глаз.

– Да просто, смотрю, – тихо ответила я.

– Мне этот город не нравится. И наш тоже. Я вообще хочу жить заграницей. Или хотя бы в Москве, – капризно сказала Мэри. – Что тут хорошего-то?

– Природа, – внезапно сказала я, провожая глазами очередную знакомую улицу. – Тут очень красивая природа. И набережная. И люди хорошие.

– Че-го? – по слогам переспросила Мэри. – Какие люди? Такое же быдло, как везде. Вот заграницей принято улыбаться, а у нас все ходят с мрачными хлебалами, – снова заладила она. – Вот бы мы переехали…

– Помолчи, – сказала я резко.

Впрочем, мачеха не обиделась. Ее вообще сложно было чем-то обидеть.

– Папина дочка, – хмыкнула она.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, вы похожи. Он тоже так все время говорит: «Помолчи».

Мне стало смешно. Знала бы Мэри… Вскоре мы добрались до отеля, и меня пробрала внутренняя дрожь. Боже, это был тот самый отель, в котором мы с Оксаной и мамой ночевали перед ее свадьбой! Тот самый…

Заходить внутрь не хотелось, но пришлось это сделать. Нас радостно встретили на ресепшн в холле и разве что не облизали с головы до ног. Мы немного посидели в лобби, в котором играла уютная музыка, словно из старых голливудских фильмов, попили кофе, который из-за волнения казался мне безвкусным, и, наконец, нас любезно проводили в номера на последнем этаже. Вальзера с нами не было – он уехал вместе со старым другом в какой-то ресторан, видимо, там они хотели вспомнить былые времена. Интересно, они раскаиваются? Ведь в свое время натворили много всего. Такие странные вопросы часто всплывали у меня в голове. Но ответов на них не было.

Мой номер был огромным, состоял из двух комнат, и каждый предмет его интерьера кричал о роскоши. Современный эргономичный дизайн, дорогая мебель, много света и воздуха и… мало уюта и жизни. Как будто не номер для человека, а комнаты для пластиковой куклы Барби в ее прекрасном домике. Как же я скучала по нашей с мамой квартире! И по особняку, где мы жили с Костей и Игнатом. В доме Вальзера все было не так. Везде все было не так.

Я вышла на балкон, с которого открывался вид на город и набережную, и увидела вдали башни делового центра. Где-то там находился офис Кости. И башня «Юпитер», в ресторане которого мы встретились вчетвером. А по набережной я так любила гулять… Тяжело вздохнув, я вернулась в номер и стала разбирать вещи. Всего лишь несколько дней – и я вернусь в клетку. Нужно просто потерпеть. Только почему так хочется хотя бы одним глазом увидеть дорогие мне места и дорогих людей? «Ты не должна сорваться, – сказала я себе, снова стоя на балконе – уже поздно вечером, когда на небе зажглись огни. – Не должна». Я не знала, кого встречу завтра.